— Расскажи ему о том, что было, когда ты в последний раз видела Хэк. И что она тебе говорила.
Во время короткого молчания бармен принес ему напиток со льдом в высоком стакане. Эван с трепетом посмотрел на сосуд. Слишком часто во время службы в армии ему подавали невинный с виду стаканчик, содержимое которого потом доставляло ему немало неприятностей — сразу или чуть попозже. Но он взял стакан, поблагодарил бармена и окинул взглядом посетителей.
— Спасибо, — сказал Эван всем.
Они смотрели на него, словно чего-то ждали.
Он посмотрел на бармена:
— Они ничего не хотят заказать?
Люди вокруг стола замотали головами.
— Да ладно, — сказал Эван. Он снова вспомнил мать и то, как его улещивали печеньями в доме тетушки, умоляли съесть еще хоть один кусочек, хотелось ему этого или нет.
Люди снова замотали головами.
Эван чуть стиснул зубы.
— Нет, вы просто должны со мной выпить, — произнес он, улыбаясь, как улыбнулся бы своей тетушке в отместку за все послеобеденные часы, когда его пичкали едой да такой степени, что он не мог встать из-за стола. — За мой счет, естественно.
Тут же начались разговоры, человек шесть подскочили к бармену, хватая его за рукава и делая какие-то заковыристые заказы. Эван сидел, улыбаясь, и ждал, пока они получат свою выпивку. Это заняло некоторое время, а потом по воздуху поплыл запах «свилла», говоривший о том, что это такой напиток, который не всякий храбрец осилит. Ну, Эван уже давно вышел из школьного возраста, когда какой-нибудь умник может сдуру смешать пиво с чем покрепче и с сухим льдом или с металлическим натрием.
Он не осмеливался бросить взгляд на Мелл. Она тихо сидела рядом с таким же напитком, как принесли ему. Сейчас она молчала и ничего не делала. Когда все получили выпивку, Эван сказал:
— Сланте ва, — и одним глотком осушил стакан.
Он понимал, что на него смотрят. Он просто быстро его выпил, не пытаясь наслаждаться вкусом. Впрочем, смаковать тут особо было нечего. Несколько минут он не дышал.
«Космокопу можно и не дышать», — убеждал себя Эван, стараясь не закашляться. Впечатление было такое, словно у него онемели голосовые связки и кто-то изнутри головы лупит по глазам маленьким остреньким молоточком, в горле словно граната разорвалась, а в низу позвоночника словно запалили доменную печь. Интересно, сколько времени он не сможет ходить?
Чуть позже он обнаружил, что уже способен дышать и что люди смотрят на него и аплодируют. Он сумел выдавить слабую улыбку и взглянул на стакан, опасаясь, что разбил или перевернул его. Как ни странно, стакан был цел и стоял как надо и, к счастью, был пуст.
Эван подавил желание потрясти головой, глубоко вздохнуть или сделать еще что-нибудь, на что его сейчас тянуло. Он сосредоточился на разговоре с окружающими его людьми, понимая, что должен говорить осмысленно. Он не был уверен, что ведет себя нормально, но, поскольку остальные вокруг пили то же самое, Эван решил не слишком об этом беспокоиться. Он повернулся к Мелл и, пока те, с кем ему надо было поговорить, расслаблялись, сказал:
— Что там намешано?
Она улыбнулась.
— Промышленный спирт. И кое-что еще.
— Ог див, — буркнул Эван. Поднял взгляд и сказал: — Бармен? Можно повторить?
Все вокруг казались страшно довольными. «Наверное, последствия будут похуже, чем после драки, — подумал он, — но, черт побери, коп должен выполнять свои обязанности».
Сколько он там просидел, он не мог сказать. Он говорил с какими-то людьми, по большей части с седой женщиной, Бабой. Она не слишком много могла рассказать ему о своей приятельнице Хэк, о том, куда та собиралась отправиться, припомнив лишь, что Хэк будто бы сказала, что ее участок хорошо замаскирован, хотя и не уточнила, как именно. К несчастью, Баба сама не была старателем, потому в технике мало понимала.
— Но она говорила, — припомнила Баба, — что не думает, будто его удастся скрывать долго. Она всегда говорила, что на ее участок кто-нибудь может наткнуться случайно. «Все это чушь», — говорила она мне. — Баба покачала головой. — Просто чушь. Думаю, она была права.
Пожилая женщина вдохнула и хлебнула из стакана. Эван посмотрел на Мелл и увидел, что у нее какое-то странно напряженное лицо.
— Чушь? — спросила она. — Баба, она точно сказала «чушь»? Или Лэнгтонова Чушь?
Баба подняла взгляд, нахмурилась:
— Может быть. Это было давно. Она всегда говорила: «Все от чуши».
— Это старая заброшенная станция, — объяснила Мелл Эвану. — Она обанкротилась пятнадцать лет назад. Она слишком маленькая, чтобы кто-нибудь снова занялся ею. Ее полностью ободрали, остались только пустые купола и маяк, который сигналит, что станция закрыта.
Эван кивнул, записывая информацию, и повернулся к остальным. Еще многие могли поведать ему о своих исчезнувших друзьях, но опять же они мало что могли рассказать о конкретных фактах — координатах и так далее. Эван был разочарован, однако нехватка фактов компенсировалась тем, что люди теперь относились к нему вполне дружелюбно и в будущем наверняка станут ему помогать. По крайней мере, теперь он может спокойно входить в бар — никто не будет затевать драку. Ну хоть повседневная жизнь наладилась.
Он взглянул на Мелл, которая сидела на стуле, откинувшись на спинку, со стаканом «свилла» в руке. Холодные зеленые глаза задумчиво смотрели на него.
— Вы прирожденный гид, — заявил Эван, когда вокруг народ начал активно перешептываться.
Мелл склонила голову набок.
— Мне кажется, он вам просто необходим.
Поначалу Эвану было неприятно это сознавать, но внезапно раздражение оставило его. Может, он просто был пьян.
— Наверное, вы правы, — согласился Эван. — Спасибо, я вам обязан, кариад.
Ее брови поползли вверх.
— Осторожно. Я могу ведь и выводы сделать.
Эван тоже в ответ поднял брови.
— Думаете, напугали?
— Вас? — рассмеялась она. — Если и так, то этого не видно. Это не в вашем стиле, насколько я понимаю.
Эван чуть усмехнулся:
— Ну, тогда ладно.
Она протянула ему руку.
Он пожал ее. Они встали и вышли, оставив шепотки и слухи за спиной.
— Думаю, он занят, — сказал Джосс Джорджу. — Так что поехали.
— Все готово, — отозвался Джордж из своего корабля в другом конце ангара. — Поехали.
— Сесиль? — сказал Джосс. — Мы отправляемся. Придет Эван, скажите ему, что мы вернемся через пару часов.
— По последним сведениям, он в Старом Городе, в «Дырке-в-Стенке». Вроде бы драка.
— О нет! Он в порядке?
— О да. Насколько я знаю, сидит себе и пьет.
Джосс хихикнул:
— Значит, дело идет на лад. Мы справимся и без него. До встречи, Сесиль.
— Аста ла виста[8], мистер Лапочка!
Джосс уже довольно долго прогревал двигатели, тщательно прислушиваясь к их гулу. Кроме того, прежде чем их запустить, он провел диагностику всех систем, о каких только мог вспомнить. Все было в порядке. Он уж и не знал, к добру это или к худу. Если бы кто-нибудь попытался теперь подстроить ему сюрприз, то наверняка он сотворил бы нечто этакое, чтобы Джосс не сумел ничего засечь. «Слабое утешение, — подумал он, поднимая корабль на нижних реактивных двигателях, — сознавать, что гибнешь от чего-то совершенно неожиданного».
Он провел корабль в шлюз, подождал, пока двери за ним закроются, а внешние створки разойдутся. Двери открывались медленно, и он вывел корабль наружу. Сейчас он гораздо лучше «чувствовал» управление, чем две недели назад, и еще больше наслаждался поведением и движением корабля. Даже на ориентационных двигателях он быстро и легко маневрировал и все легче шел на ионных ускорителях. «Наконец-то обкатался, — подумал Джосс. — Или приятельница Эвана подработала его».
Приятельница Эвана. Джосс чуть похихикал над напарником и повел корабль прочь от Уилланса, где уже ждали старта три старательских корабля. Обычно Эван был страшно консервативен — он даже не смотрел на женщину, хотя мог быть достаточно галантен, когда ему этого хотелось. Но теперь… он же краснеет! Это было забавно — если не обращать внимания на подозрения Джосса насчет того, что она могла быть каким-то образом замешана в дело, которое они сейчас расследуют.
«В таком маленьком поселении, где все друг друга знают, почти все хоть как-то в этом замешаны… Значит, придется переработать несколько больше информации».
Он увидел, как позади него вышел из шлюза корабль Джорджа.
— Всем привет, — сказал он трем остальным кораблям, — координаты у вас есть. Поехали.
— Хорошо, — ответили ему с одного корабля и: — Понял, — с другого. А дама с резким восточноевропейским акцентом спросила: — Эй, мистер Лапочка, как вы зовете свой корабль?
Джосс весело фыркнул. Он чувствовал себя настолько влюбленным в этот корабль, что не возникло необходимости в каком-либо имени, да и вообще как-нибудь называть его было бы просто кощунством.
— Да у него еще нет имени, — ответил Джосс.
— Это плохо, — послышался ответ. — Плохая примета летать на корабле без имени, Лапочка. Он может на вас обидеться.
— Ну и что делать?
Та, с восточноевропейским акцентом, захихикала:
— Дать хотя бы прозвище. Но вы этого не можете сделать. Должен кто-то другой. Когда появится настоящее имя, вы наречете корабль надлежащим образом и обмоете это, как положено. Но настоящее имя дает тот, кто дает и прозвище.
— Еще один хитрый способ собраться и выпить, — засмеялся Джосс.
— А как же! Разве отыщется причина лучше? Большая драка, свадьба, рождение ребенка, крещение, наречение имени кораблю, похороны, поминки — что ж еще?
— Тут вы правы, — сказал Джосс. Он запустил ионные ускорители, остальные сделали то же самое, и двинулись они все вместе. — Ну и какое же будет у него прозвище?
Воцарилось короткое молчание.
— Вы просите меня дать ему имя?
Джосс помолчал.
— Мадам, я прошу вас наречь мой корабль.