Эван задумчиво взвесил платформу в руке. В университетские годы он был неплохим метателем диска. Интересно, шлем Такавабары отлетит вместе с головой или просто сломается шея, а шлем останется на месте? Его так и подмывало проверить.
Но Лукреция будет в ярости. Возможно, она уже в ярости из-за всех этих ядерных взрывов и прочего. Попасть под действие закона об окружающей среде и так неприятно, а тут еще будет грозить расследование по поводу того, почему Эван прикончил подозреваемого. Эван отбросил платформу в сторону.
И тут его настиг взрыв.
Удар был сильным. На несколько мгновений он потерял сознание — мир возвращался серией картинок вроде слайдов, фрагментами вспышки и угольно-черного дыма, а над всем этим — сверкающая, как новенькая игрушка, станция Хайлендз. Когда сознание окончательно к нему вернулось, он почувствовал боль в ногах и понял, что его спасло — он стоял на чем-то взорвавшемся, но площадь контакта с ударной волной оказалась слишком малой. Он на высокой скорости летел во тьме. Под ним клубилось черное облако, в котором уже погас огонь. Неподалеку висела «Носуха», светя прожекторами сквозь черноту.
— Кончай палить во все, что видишь! — крикнул Эван.
— Извини, — послышался в наушниках голос Джосса. В нем присутствовал какой-то металлический призвук, словно передающий контур был немного поврежден. — Но я слышал их переговоры. Хорошо, что ты присоединил мои игрушечки к их обшивке. Они готовились выпустить ракеты и взорвать себя и все, что было в корабле, чтобы уничтожить и тебя, и своего босса.
— Неудивительно, — сказал Эван. — Ты хоть бы предупредил меня, что подходишь!
— Слишком высок был шанс, что они перехватят наши переговоры, — ответил Джосс. — Кроме прочего, я в первую очередь должен был садануть по ним, чтобы уничтожить все их оружие. Ты же не хотел бы, парень, чтобы они пальнули по станции со всех стволов?
— А где Такавабара?
— Я ищу его. Поймал слабые сигналы. По крайней мере, его сьют еще жив, если он сам уже вдруг покинул нас. Но будем надеяться, что еще нет.
— Рассказывай, рассказывай, — отозвался Эван. — Лукреция с нас обоих шкуру спустит! Надо было дать мне повозиться с ним подольше.
— Спасибо, я предпочитаю видеть тебя целым куском, а не нарезкой, — ответил Джосс.
— Я тоже, — добавила Телия. — Ты был неподражаем!
Эван улыбнулся.
— Женщина, которая знает, когда молчать, — сказал он, — дороже золота.
— Спасибо. Я понимаю.
— А, вот он. Цел! — вдруг воскликнул Джосс. — Я взял его. Почему ты не идешь домой?
— Да я бы рад, — ответил Эван и направил автомат в сторону от корабля, — только ноги болят.
— А что у копа не болит? — откликнулся Джосс.
Составление доклада отняло у них всего пару дней по возвращении на Луну. Джосс и Эван были довольны тем, что корабли старателей уже не будут пропадать так часто. Данные, которые они добыли, пропустили через щепетильнейший анализ как Солнечного патруля, так и юристов различных стран на Земле, и националистические террористические группы, созданные или финансировавшиеся Такавабарой, теперь надолго вышли из строя. Многие правительства подозревали Такавабару в незаконной деятельности, но доказательств не было. Теперь же их было в избытке. Сам он был арестован и лежал в госпитале на Хайлендзе (ирония судьбы!), где имелась современнейшая система для поддержания жизни человека, пострадавшего от гипоксии, сотрясения мозга, соматического шока, отказа почек и многочисленных травм, свидетельствовавших о жестоком избиении.
Что касается пиратской базы, то она теперь принадлежала Мелл. Эван был весьма удивлен, но во время доклада никто и словом не обмолвился об их расходах или возникшей по их вине угрозе окружающей среде. Но медалей им тоже не дали, хотя они с Джоссом искренне считали, что вполне заслужили награду.
Лукреция посмотрела на них совершенно непонимающим взглядом.
— Вы что-то о себе возомнили? — поинтересовалась она. — Думаете, вы совершили что-то особенное? Мы направили вас сделать работу. Вы ее выполнили. Если так пойдет, то я за любую бумажку у себя на столе должна буду давать медаль!
Джосс с Эваном переглянулись.
— Но мы сделали почти невозможное, — сказал Джосс, — причем без подмоги, даже без всего необходимого! Это все же заслуживает хоть какого-нибудь признания!
Лукреция сочувствующе посмотрела на них как на безнадежных идиотов.
— Вы оба сотрудники весьма умные и способные, — сказала она, — даже если тратите свои серые клетки на пойло, которое сами дрожжи стыдятся признавать алкоголем. Вы сделали именно то, что я от вас ожидала, повернув неприятную ситуацию в свою пользу. Вот когда вы совершите нечто такое, что меня удивит, тогда я дам вам по медали. А сейчас выметайтесь-ка отсюда, пока я не передумала насчет двухнедельного отпуска. И я хочу, чтобы ваши отчеты лежали у меня на столе не позднее завтрашнего полудня. — И Лукреция начала рыться на столе, явно подыскивая, чем бы тяжелым в них запустить.
Они сочли разумным убраться из ее кабинета как можно скорее.
— Никакой благодарности! — вздохнул Джосс. — Ни словечка! Знаешь, надо показать им, как мы недовольны.
— И что ты предлагаешь? — спросил Эван.
Джосс задумался.
— А идем-ка проверим, так ли стыдливы пивные дрожжи!
Эван усмехнулся, они вышли наружу и направились к ангарам.
Четыре дня спустя они уже были на Уиллансе. Через семь дней они все еще оставались на Уиллансе, и вечеринка, которую они там начали, так и не могла закончиться, перетекая из одного бара в другой. Эван даже утратил счет заведениям, которые они успели посетить. В перерывах Джосс строчил оптимистические заметки для «Мишлен Гайд». Тайская кухня на Уиллансе была просто превосходной.
С того мгновения, как Уилланса достигли сведения о том, что нашли и сделали Джосс с Эваном, отношение к ним общества радикально переменилось. Все, даже Лейв-Турок, не могли поздравить их просто так, без выпивки. Лейв завязал было с Эваном драку, не по злобе, а по старой памяти, и чуть не половина посетителей бара тут же бросилась его унимать, а другая, не участвовавшая в свалке, кинулась извиняться за него перед Эваном. Чуть позже Лейв оклемался и даже спел вместе с Эваном (к его полнейшему изумлению) «Гостеприимные долины» на безупречном северном валлийском. Эван долго удивлялся, пока кто-то не выставил баклагу домашней медовухи. На пару дней он тут же забыл о Лейве и вообще обо всем на свете.
На седьмой день назначили празднование наречения «Носухи», ее новое покрытие подвергли тщательному испытанию, обливая каждый дюйм обшивки свежим самогоном, и ее имя, или нечто близкое к этому, произносилось на языках всех наций, представители которых проживали на Уиллансе.
Мелл с Эваном стояли в сторонке, глядя, как Джосс, вместе с крестильной командой, обходит корабль с бутылкой самогона в руках, следя, чтобы ничего не упустили.
— Не хочу, чтобы у нашего корабля оставались уязвимые точки! — кричал он из разящей перегаром толпы, когда они обходили корабль.
Эван еле заметно улыбнулся.
— Вот и все, — сказал он.
— Ммм?
— Я про наш корабль.
Мелл кивнула. Улыбка ее была чуть мрачноватой.
— Ну, что же, — проронила она.
Эван посмотрел на нее, и вместе они пошли прочь, к внутренним дверям ангара.
— Ну, — сказал он, — теперь ты богатая женщина, владелица космической станции.
— Придется ее содержать, — ответила Мелл. Чуть улыбнулась. — Здесь никто не станет пытаться отнять ее у меня. Но другие могут счесть ее легкой добычей. — Она с укоризной глянула на Эвана. — Вы, ребята, хорошо поработали с системой защиты. Мне, пожалуй, придется угробить миллион для ее замены.
— Можешь сдавать компьютерное время, — предложил Эван.
Она кивнула.
— У меня уже есть брокер на Марсе, который подыскивает для меня контракты. Здесь мало таких мощных компьютерных установок. Это ценный ресурс. К тому же Солнечный патруль выплатил мне наградные за данные Такавабары, так что и это поможет. Станция скоро снова начнет работать уже как ремонтная база и информационный центр. Дай мне год или около того.
Она искоса глянула на него.
— А ты? — сказала она. — Теперь ведь вы прославились на всю Солнечную Систему как сокрушители опасной националистической группировки.
Он расхохотался, хотя и не совсем от души.
— Знаменитость. Не будем, ладно? СП приписал все заслуги себе. Таково наше с ним соглашение, так что наши личные подвиги значения не имеют. — Он пожал плечами. — Но через неделю у нас появится очередное задание. Бог знает где.
— А есть возможность, что ты когда-нибудь оставишь свою работу? — спросила Мелл.
Эван чуть печально посмотрел на нее.
— А надо?
Она грустно вздохнула:
— Не знаю. Правда, не знаю. Сейчас в голове сплошной туман. Или был до последнего времени.
— У меня тоже, — сказал Эван. — Но что бы ни случилось, ты должна знать… это было потрясающе.
Она подняла взгляд и улыбнулась чуть-чуть, но у него от этого взгляда дух захватывало. Сейчас сердце тоже замерло. Но, когда оно снова забилось, Эван все понял и улыбнулся в ответ.
— И для меня тоже, — откликнулась она. — Может, мы еще встретимся.
— Может быть, — ответил Эван. В конце концов, между «может быть» и «никогда» или «невозможно» — целая Вселенная…
Они снова посмотрели на сумасшедшую команду, все еще поливавшую корабль самогоном.
— Думаю, — сказал Эван, — если мы сами не обольемся этим пойлом, то будем от этого запаха под мухой всю следующую неделю.
— Похоже на то. — Она огляделась, потом посмотрела вниз и подняла что-то, валявшееся рядом с распростертым телом Лейва-Турка. — Как вам этот аэрозольный баллончик?
— Не против, — ответил Эван и взял бутылку.
— А я знаю тут прекрасный непальский ресторанчик…
— Веди, — сказал Эван. — Но дело — прежде всего.
Вместе они подошли к кораблю и стали обливать друг друга самогоном.