Джосс поднялся с земли, тяжело дыша. Ему хотелось кому-нибудь набить морду.
— Мне надоело, — медленно проговорил он, — что в меня стреляют. Сначала пули, потом лучевик. Рано или поздно они таки попадут в меня.
— Возможно, — ответил Эван. — Но, в конце концов, это всего лишь тепловой луч. — Он встал, отряхнулся, сунул пистолет в кобуру и тем самым отключил тепловые детекторы в шлеме. — Кто бы ни стрелял, он находился достаточно близко, чтобы попасть в нас обоих, если бы он этого хотел.
Джосс согласно кивнул. С трехсот ярдов стрелять из лучевика — все равно что бить прямой наводкой.
— Предупреждение? О чем? О том, что кто-то знает о нашем появлении? Неудивительно, если пару часов назад они связывались с диспетчерской Уэллса. Или нам говорят, чтобы мы выметались из города?
— Ох и любишь же ты мысленные игры! — криво улыбнулся Эван, что было вполне понятно в данной ситуации. — Я бы сказал, что нас таким образом приветствуют и напоминают, что здешний народ носит не только «кольт» сорок пятого калибра. Нас предупредили, вот и хорошо, причем с помощью лучевика, так что все сказано четко и ясно.
— Отлично. Ты куда внимательнее смотрел старые видики, чем я думал. Вопрос в том — кто стрелял?
— Может, мы никогда об этом не узнаем, Джосс-бах. Я помню этот Марс. Понимаешь, археологические раскопки расположены не под «Хилтоном». Это медвежий угол, где человека ценят по величине, м-м-м, дула его пистолета.
— Ага, пистолетный фаллический фетишизм. Блестяще! Чуяло мое нутро, что это местечко придется мне не по нраву.
— Даже здешний бар?
Джосс ожидал чего-то в подобном духе. Хотя за пять минут до этого у него просто не было возможности осмотреть достопримечательности, да и купола здешних домов отличались друг от друга не больше, чем яйца в коробке, но на втором куполе слева имелась надпись «Бар и салун», причем такими большими буквами, что не заметить их было просто невозможно. Хотя каллиграфия и хромала, но смысл надписи был кристально ясен. Это была их первая остановка. Джосс еле слышно зарычал. Все их расследования всегда начинались с драки — униформа Джосса и габариты Эвана просто притягивали завсегдатаев кабаков, которым нужно было кому-то что-то доказать. На сей раз потасовка казалась еще более неизбежной, чем обычно, поскольку обеспокоенность местного населения уже была продемонстрирована. По крайней мере одного из них, того, у кого имелся лучевик. Но в любом случае в таком месте, как бар, легче всего добыть нужную информацию и найти, с кем поговорить по делу.
— Для бара я сделаю исключение, — сказал Джосс, — но только если от этого будет польза. Иначе я останусь при своем мнении.
— Я принимаю ваши возражения, офицер О’Баннион.
Эван снова отряхнулся и поправил несколько скособочившееся при падении снаряжение.
— А теперь пойдем посмотрим, есть ли кто дома.
Они остановились между внешними и внутренними дверями шлюза бара, чтобы снять дыхательное снаряжение, как того требовал обычай. Даже здесь ношение маски в баре сочли бы скрытым оскорблением хозяев. Судя по физиономии Эвана, им с Джоссом пришла в голову одна и та же мысль. Очень легко избавиться от нежеланных гостей, подстроив несчастный случай в шлюзе, и, несмотря на то что Эван предпочел не обращать внимания на предупредительный выстрел — Джосс никогда такого не упускал из виду, — это явно говорило о том, что коп в униформе здесь гость явно нежеланный. «Черт побери этот этикет», — подумал Джосс и нажал кнопку рециклирования. Они не снимали масок, пока за ними не закрылись внутренние двери.
Было ли причиной этому оскорбительное ношение масок, или присутствие двух чужаков в городке, который не пользовался успехом у заезжих посетителей, или их полицейская форма, но все разговоры утихли и головы повернулись к ним. Лишь тапер не сразу закончил свою игру. Джосс не удивился — чужаков просто обязаны были так встречать. Он бы куда сильнее встревожился, если бы никто не обратил на них внимания. Он сразу бы стал искать причины такого нарочитого безразличия. А тишина и настороженность, затаенная или открытая, была в данной ситуации совершенно нормальной реакцией.
А Эван, возвышавшийся за спиной у Джосса, добавлял напряженности.
Он отключил дыхательную систему и закрепил ее на плече. Однако шлем намеренно не снял. Уже в течение двухсот лет считалось, что коп, не снимающий в баре шляпу, кепи или шлем, находится здесь по делу. Если же он их снимал, то, значит, он зашел сюда просто так, не по службе, пропустить стаканчик-другой. Было много случаев, когда забывчивость новичка вызывала панику и драку. За свою службу Джосс не раз такое видел. И в самый первый раз было именно так.
Никто не бросился опрометью к двери, так что у Джосса немного отлегло от сердца. Вместе они подошли к стойке. Джосс прямо чувствовал взгляды, сверлившие его застегнутую кобуру. Это, впрочем, ничего не значило, поскольку обычная застежка давно уже была заменена такой, что не мешала выхватить «ремингтон» в мгновение ока. Однако Джосс не собирался никому угрожать оружием. Пока он ограничился осмотром рядов бутылок. Наклейки, иногда даже форма бутылок были ему знакомы, но содержимое вводило в недоумение. Розовый джин обычно смешивался на заказ с «Ангостурой»[18]. Но в бутылке, еще не смешанный, он не бывает розовым, и тем более ядовитого медно-леденцового оттенка, который сейчас красовался под маркой «Танкерей».
— «Дьюарз»[19] — вечен и неизменен», — процитировал Эван, подходя следом. — Тогда почему он синий?
— Без понятия, — ответил Джосс. — Я же не местный.
С той самой минуты, как напарники вошли, бармен занимался обычными барменскими делами — протирал стаканы и стойку. Но он делал это так усердно, что сразу становилось понятно — у него просто нет ни минутки времени на очередного клиента. Так же было понятно, что если он с таким же усердием будет продолжать протирать стакан или тереть стойку, то протрет и то, и другое до дыр. Он смотрел на Джосса с Эваном с очень знакомым обоим выражением. Это была не то чтобы открытая враждебность, но маска тупого безразличия, которую надевают в тех случаях, когда хотят, чтобы незваные гости ушли сами — только надо подольше не обращать на них внимания. Может, с местными это и прошло бы, но только не с офицерами Солнечного патруля. Их не раз пытались заставить себя чувствовать не в своей тарелке такие профессионалы, которые не считались со средствами. Так что грубость бармена мало чем могла испортить песню.
Наконец Эван постучал костяшками пальцев по стойке. Не особенно громко и не слишком нетерпеливо, но в тишине бара, где все разговоры упали до шепота, это прозвучало как выстрел. Бармен тут же услужливо подскочил к клиентам, и Джосс внутренне вздохнул. Похоже, Гробница была очередным городком, где единственным способом заставить себя уважать была грубость или угроза. Хоть иногда бы их посылали туда, где самой страшной угрозой со стороны копа была бы угроза не дать на чай…
— Доброе утро, — произнес Эван тоном, подразумевающим, что прелесть данного утра должна подвигнуть бармена к сговорчивости. — Космическая полиция. Глиндауэр. — Он кивнул на Джосса. — О’Баннион.
— Доброе, — буркнул бармен, словно выругался.
— Прошлой ночью в этом районе пропал корабль СП, — сказал Эван. — Мы хотели бы поговорить с местным представителем полиции и начать поиски. Скажите, пожалуйста, где находится его офис?
— Пятый купол справа, как выйдете, — ответил бармен.
— Спасибо, — ответил Эван. Посмотрел на Джосса с выражением «Ну, кто из нас пойдет?»
— Ты иди, — сказал Джосс. — Солнце еще низко. Я успею пропустить стаканчик. — Он снял шлем.
— Ладно.
Эван пошел в шлюз, а Джосс снова занялся изучением бутылок на полках позади стойки. Он еще не решил, чего ему хочется — странный цвет содержимого в бутылках со знакомыми этикетками явно ослабил его жажду. Да и обстановка в баре не очень вдохновляла.
Он вздохнул.
— Ладно, — сказал он, — какую отраву тут принято пить, дружище? — Это была стандартная киношная фраза для данной ситуации — собственно, он и задумывал ее такой. Если он собирается поболтать с местными, то он должен быть готов к тому, что они начнут отпускать на его счет обычные шуточки.
— Ну, — ответил бармен, — копы обычно заказывают цианид.
— Прямо так или со льдом? — дружелюбно поинтересовался Джосс.
Бармен рассмеялся. То есть рот его растянулся до ушей, и он выдавил из себя три «ха-ха».
— Славная шутка! Запомню, офицер! Ха-ха-ха… — Второй раз эти три «ха» получились ничуть не приятнее и не дружелюбнее.
— Короче, — сказал Джосс, — я сегодня улетаю, так что лучше заказать что полегче. Имбирное пиво или что еще. Но когда мой напарник вернется, он захочет выпить чего-нибудь более пикантного. Виски с водой. Послабее.
— Шотландское, ирландское или бурбон?
— Ирландское. Вон то зеленое в конце полки.
Бармен взял бутылку, покачал головой и поставил ее на место.
— Прошу прощения, сэр, — сказал он, — но это водка. Ирландское вот.
— Оранжевое?
— Да, сэр. «Бушмиллз». Из Северной Ирландии.
Джосс с подозрением смотрел на жидкость. Она была даже не апельсиново-оранжевой, а ядовитого флуоресцентного цвета Службы Воздушного Спасения. Но самым странным было то, что пахла эта бурда действительно совсем как виски.
— Из Северной Ирландии? — спросил он. — Предки этого виски, возможно, и да, но конкретно эта бутылка, похоже, давно осталась за бортом. — Джосс покачал головой и пожал плечами. — Ладно. Только воды не забудьте. И побольше.
Плеснув ему виски, бармен сразу же занялся чем-то на дальнем конце стойки. Джосс посмотрел на него, осторожно взял стакан Эвана и принюхался. «Да, это явно прошло без акцизного сбора, — подумал он. — И не многовато ли крепкого пойла для такого маленького поселения? Похоже, цвет — чья-то шутка. Без выдержки в бочке все, от виски и бренди до кампари, будет выглядеть как чистый уайт-спирит».