Мы словно сплелись взглядами. Его темные, большие глаза, горели темнотой, и там, в серединке его расширенного зрачка, я видела себя – смотрящую на него так же серьезно, загипнотизированно, как и он.
Все прошлое, настоящее, будущее, отступило.
На этом свете были только мы – я и он. И я могу сказать точно: я отчетливо слышала только один звук, как синхронно, в унисон, бьются наши сердца. И этот звук был самым настоящим из всего того, что я видела или ощущала за последнее время.
Хотелось находиться в этом коконе как можно дольше.
И Дэн словно слышал то, что я ощущала, будто говорила все это вслух. Он чуть сдвинулся, запрокинул мою голову одним указательным пальцем и вдруг приник к моим губам.
Сначала легко, поверхностно, нежно, словно пробуя, рискуя, горячее блюдо. А после – напористо, жадно, голодно.
Наверное, я и сама стонала от наслаждения, когда наши языки сплелись. Когда столкнувшись, не могли отсоединиться друг от друга.
И, наверное, только в этот момент я думала, что хорошо, что слышу, как бьется сердце в груди, в ушах. Потому что иначе бы точно оглохла, как сейчас – ослепла.
От чувств.
От волнения.
От эмоций.
Все стало таким ярким. Острым. Важным.
Словно я была до этого времени спящей красавицей, которая спала в своем хрустальном гробу, а сейчас вдруг проснулась, очнулась ото сна. И увидела, что мир изменился, расцвел всеми цветами радуги, наполнился объемом, вкусом, запахом.
Дэна было так много вокруг, но это и было верным, единственно правильным.
Он будто погрузил в себя, окутал собой и проник под кожу, в кровь, в сердце, в сосуды. Если не открывать глаз, то сразу становилось ясно: я полностью пропала, провалилась в омут с головой, пропала под пластами его настойчивости, напористости, умений, владения собой и мной.
Сейчас, здесь, на этом островке, где не было ни единого звука, не было слышно даже шелеста, хруста, топота, голоса, вся чувствительность обострилась.
И его поцелуй, такой долгожданный, такой неожиданный, стал настоящим откровением.
Все мои рецепторы задохнулись от удивления, шока, восхищения.
Голова закружилась от недостатка кислорода, накала эмоций.
Все тело вибрировало, гудело и отзывалось на простые движения, скромные ласки, чувствительные прикосновения.
Дэн прикоснулся своим лбом к моему, выравнивая дыхание, и прикрыл глаза.
Я обнимала его за плечи и совершенно не понимала, как так вышло, что мы стоим на неизвестной мне планете и целуемся, и вокруг нас нет выжженной пустыни, нет пожара, и костер, разгоревшийся в сердце, не спалил все вокруг.
Нет углей и дыма.
Но есть мы.
Он и я.
Дезориентированные.
Шокированные.
Но при этом удивительно счастливые.
Дэн посмотрел в мои глаза своими, и я видела, что в них цветет веселье, горят салюты и танцуют чертята. Черные глаза, в которых отражалась я, горели яркими звездами.
— Пора возвращаться, — тихо, почти одними улыбающимися губами, сказал он.
— Пора.
Но, вопреки сказанным ранее словам, мы стояли все также обнявшись. Так не хотелось терять это ощущение, это прекрасное чувство полета и единения. Мы словно знали: сделаем шаг и все пропадет, изменится и перевернутся на сто восемьдесят градусов.
Так и случилось.
— Гррос, — выругался Дэн, подхватил меня за руку и рванул вперед, к кораблю.
Ничего не понимая, тряпичной куклой, запинаясь нога о ногу, я помчалась за ним.
— Импел, взлетаем! — крикнул он, что выдавало жуткое, сильнейшее напряжение.
Дэн буквально закинул меня на дорожку, которая быстро, в ускоренном темпе втягивала в нутро корабля. А сам в это время вытянул руку с длинной тонкой указкой – оружием, которое со скоростью света снова оказалось в его ловких пальцах, и, направив в небо, начал стрелять.
То, что это – стрельба, я поняла сразу. Ничего не происходило ни с ним, ни с указкой-иглой, но там, в небе, посыпались фейерверки.
— Что… что… — задыхалась от бега я.
— Колонисты, — бросил Дэн, буквально влетая в корабль, бросаясь к панели управления и нажимая на кнопки. Корабль накренился, меня дернуло в сторону, едва не выкидывая в закрывающуюся дверь, что вела наружу. И тут я увидела, как буквально мимо нас пролетело черное ядро. Оно взорвалось под нами, и Импел подбросило вверх ударной волной.
— Гррос.
Глава 20. Преследователи
Паника нарастала. Корабль кренился из стороны в сторону, его кидало, как резинового утенка в ванной из волны в волну, и от этого перед глазами все смешалось.
— В кресло, — дал быструю команду, не оборачиваясь ко мне, Дэн, строго, четко, как настоящий капитан, который должен вывести судно через рифы и шторма, налетевшие из ниоткуда.
Я послушалась, с трудом, держась то за одну рукоятку, то за другую, выступающие из стен корабля, добралась до своего кресла, заползла в него чуть ли не на коленях, скользнула внутрь.
Кресло-банан тут же приняло форму моего тела, повернув вверх лицом – так, как я обычно сидела, закрылось изнутри с характерным щелкающим звуком, и сжалось, выпустив воздух. Таким образом я оказалась придавленной, обездвиженной, герметично зафиксированной, как овощи в зип-пакете в холодильнике. Даже если холодильник упадет, морковка не пострадает.
Передо мной разворачивалась картина из фильма-катастрофы, и фильма, похоже, с несчастливым концом.
Дэн держался за рукоятку на панели управления, которая мигала и издавала разные звуки, и от этой какофонии страх становился вполне осязаемым. Одно дело – когда от опасности еще можно скрыться, и совсем другое – когда ты обездвижен и бежать некуда.
Он внимательно вглядывался в небо глубокого фиолетового оттенка с редкими белыми облаками, которые медленно скользили по нему, словно гигантские ледяные айсберги, и видел там что-то, доступное только ему. Я не могла разобрать ничего – мне казалось, что было таким же, как во время нашего появления.
Однако неизвестные враги нападали, и Импелу от этого нападения было несладко.
— Герметизация!
Дэн отдавал редкие команды, но перешел на ручное управление кораблем, с трудом перемещаясь от одной панели к другой. Наше судно наращивало обороты, судя по тому, как сгибался над панелью парень. Ему явно было тяжело – от давления, от принимаемых решений, но он не впадал в панику, а действовал четко, виртуозно выводя нас из этой ловушки.
Трах!
Нас снова сильно тряхнуло.
Я зажмурилась, боясь, что спина Дэна – последнее, что могу увидеть живой. но, когда снова открыла глаза, поняла, что ничего не изменилось – только видимость стала чуть другой. Будто слабый туман, похожий на легкую паутина, разросся по капитанскому мостику.
— Аа-а-а-а, — закричала на одной ноте, не справляясь с ужасом ситуации. Это уже не походило на развлекательную игру в виар-очках в детском развлекательном комплексе, все это происходило по-настоящему, со мной.
— Сейчас оторвемся, — пробормотал Дэн, и я услышала его внутри кресла – кажется, динамик работал так, что настроился на капитана.
Такое было впервые, и по мне снова прокатилась волна страха.
Глаза закрылись сами собой, и я почувствовала, что лечу вниз, вниз, всё быстрее и быстрее. Как будто земля приближается с неумолимой скоростью, и я чувствую, как страх сжимает моё сердце ледяными когтями. Но странное дело – этот страх смешан с чем-то другим… с чувством полёта, которого я никогда раньше не испытывала.
Грусть и радость переплетаются внутри меня, создавая странный коктейль эмоций. Я больше не хочу бороться, не хочу цепляться за жизнь, которая была мне так чужда. Этот момент – мой выбор, моя свобода. Пусть это падение будет моим последним танцем, моей последней песней. Земля уже совсем близко, её запахи становятся ярче, звуки громче. Ветер теперь не ласковый, а холодный и резкий, словно пытается вернуть меня обратно, заставить остановиться. Но я продолжаю падать, навстречу неизвестности, навстречу своему концу. И вот она, земля, встречает меня своими жёсткими объятиями. Боль вспыхивает яркой вспышкой, но быстро угасает, уступая место тишине и покою. Я закрываю глаза, позволяя себе раствориться в этом мгновении вечного покоя. Моё падение закончилось.
Открыв глаза, я вижу, что движение корабля выровнялось.
Дэн, сложив руки на груди, смотрит на небольшой экран в углу коричневой панели, будто прикидывая что-то, производя расчеты в уме.
— Что? Что это было, Дэн?
Я расстегнула кресло, выбравшись наружу, и замерла, прежде чем окончательно его покинуть – не подбросит ли снова вверх? Не утянет ли вниз? Но ничего не происходило, Импел двигался спокойно, будто стоял на месте, на парковке на земле – то есть, все было ровно также, как обычно.
— Это был взлет, — не отрывая взгляда от экрана, пробормотал он, словно механическая кукла.
— К-какой еще взлет? — от чувства падения зуб не попадал на зуб, словно от переохлаждения.
— Я даю тебе снотворное, чтобы ты легче переносила полеты, — равнодушно, отстранённо снова сказал Дэн и меня кольнуло чувство обиды. Нас снова откинуло на много километров друг от друга. А после того чувства единения, сопричастности друг к другу, что я ощутила совсем недавно, такое поведение резануло изнутри до мяса, до ярко-алой крови.
— Ты прекрасно понимаешь, о чем идет речь, — я топнула ногой, демонстрируя, что не отвяжусь от него, пока он не расскажет все, как есть.
Но Дэн только мазнул по мне невидящим взглядом, снова вернувшись к экрану.
— Это тоже часть экзамена? Или это враги? Кто такие колонийцы? Они охотятся за нами?
— Тебя сейчас не должно это волновать. Экзамен завершается.
— И что? Экзамен завершится, и ты меня вернешь на Землю?
Он даже не повернулся ко мне, отвечая: — Да, так будет лучше для тебя.
Я едва не задохнулась от негодования.
— Как ты смеешь так говорить? После всего, что было? Я прекрасно справляюсь. Я могу… я хочу…
— И все же тебе будет безопаснее дома. На родной планете.