Его напор, его чувственность, его опытные руки и губы, горящие глаза – все диктовало совсем другой исход событий, прямо на месте, не отходя от капитанского мостика. А потому я только придумала уложить его в кресло, чтобы он не упал и не разбил себе лоб или нос после мгновенного действия снотворного. Втащить его огромное, мощное тело на себе в отсек и спрятать там не было никакой возможности – сил у меня в сравнении с ним было как у божьей коровки.
Дэн спал крепко – даже его веки не дрожали от беспокойного сна.
И выглядел сейчас таким близким, таким родным и таким теплым, что это буквально разрывало мне сердце.
Но я принимала последствия. Я хотела одного – чтобы Дэн был счастлив.
И потому только поцеловала его в уголки глаз, лоб, пухлые теплые губы, решив сохранить память о нем навсегда.
— Анна Иванова. Нулевой курс Академии Межмировых отношений, — сразу представилась, когда нога коснулась земли.
— Цель полета? — трое роботов и пятеро преподавателей смотрели на меня угрюмо, мрачно, а кто-то и скучно.
Я с тоской оглянулась вокруг. Никогда больше не увидеть мне этой мощи, этого статуса, этой красоты.
Через два корабля от меня Дикса грузили в машину – треугольный агрегат, в котором я уже была, и везли в противоположную от академии сторону.
Такой же автомобиль ждал меня.
— Цель полета? — я широко улыбнулась. — Посмотреть космос. Почувствовать его в венах.
— Вы действовали в одиночестве?
Помню, что Дэн отключил все приборы сразу, как поднялся на борт и снова подивилась его уму и предусмотрительности.
— Конечно. На борту никого нет. Я была совершенно одна.
Сонный Дэн не в счет. Он спит и ничего никому не сможет сказать, а когда начнется разбирательство с его слов, все виновные будут уже далеко отсюда.
Я ощущала себя преступником, которого окружили полицейские, не дав совершить свое преступление и дальше. Но при этом я ощущала в себе радость от верного принятого решения.
— Вам придется отвечать за проступок.
Киваю вместо ответа.
От взглядов, что топят меня сейчас, выражающих недовольство, сожаление, злость, раздражение, хочется по-клоунски вытянуть вперед руки, демонстрируя беззащитные запястья: мол, можете застегнуть наручники. Но не делаю этого. Время шуток прошло, все слишком серьезно.
Поднимаю голову вверх и мне кажется, что звезды подмигивают, поддерживая. Адреналин, который начинает сходить, как волна после прилива, немного отупляет, делая тело ватным, но я все равно уверенно смотрю вперед.
Какие еще вопросы? Отвечу здесь и сейчас.
— Что заставило вас выйти в космос?
Значит, парень со странным именем Диксатил не озвучил истинную причину угона Импелов.
Но преподаватели и роботы – не дураки, они прекрасно понимают, в чем причина, если два корабля поднимаются вверх и отправляются в необозримое из академии место. Возможно, кто-то из них в свое время также баловался, выявляя на дуэли степень крепости своих и чужих нервов.
И, как победители, они чувствуют только злость от того, что мы попались, а может быть, и вспоминают это запретное, королевское ощущение – когда ты победил.
— Давно мечтала порулить, — улыбаюсь слабой улыбкой. Не хочу язвить, не хочу поддаваться на прессинг. А потому просто делаю шаг вперед. — Готова нести наказание. Я виновата.
— Да, вам придется это сделать, придется…
Меня сажают в треугольную машину, она забирает ход и везет в сторону. Не туда, где находится вход в академию, совсем не туда.
И я думаю, что это правильно.
Так смешно – когда-то там, на Земле, я жутко хотела чем-то выделиться, прославиться, чтобы про меня сказали: ну вот, может же, когда захочет, человек!
А сейчас я отчаянно не хочу, чтобы все знали про мой правильный и верный поступок.
И потому я просто смотрю на черное небо, на серебристые звезды, на странную машину, которая невероятным образом везет меня вперед, огибая парковку Импелов, будто спящих в предвкушении полетов со своими храбрыми, умными, сильными кадетами на борту.
Я вижу, как что-то мигает то тут, то там в бархатном небе, и думаю, что это рождаются сверхновые звезды, и однажды и до них доберутся корабли империи, чтобы взять их под свою защиту, а взамен брать необходимые ресурсы.
И на эти ресурсы будут жить имперцы, все имперцы – и те, на чьих планетах не хватает продовольствия, и те, на чьих совсем нет ресурсов для строительства космических кораблей, и те, где нет лекарств, и те, что подвергаются атакам колонистов.
Немного жаль, что, возможно, из-за моей кандидатуры такой обмен невозможен с Землей, но это будет уже совсем другая история…
Я мысленно машу рукой большим космическим кораблям, из которых состоит академия, и отдаляюсь от них все дальше и дальше…
Глава 36 Это конец
Грей Шигал, помощник императора, встречает меня у трапа.
— Анна, — грустно улыбается он, протягивая мне руку. На этот раз на нем костюм – такой же, как и на мне, только другого цвета. Не могу точно назвать, что это за цвет, что-то среднее между синим и зеленым.
— Курсант доставлена до места отправки, — говорит робот, который ехал со мной: мужчина с красноватым цветом кожи, старше меня раза в четыре.
Грей прикладывает два пальца ко лбу и чуть склоняет голову. Понятия не имею, что может означать этот жест – вижу его впервые. Мужчина, поняв, что я смущенно переминаюсь с ноги на ногу, пожимает плечами, но не объясняет, что этот жест может означать.
— Я нарушила правила, поэтому меня…
— Я все знаю, — взмахом руки обрывает он мое сбивчивое объяснение. — Дано распоряжение как можно скорее отправить вас обратно, на Землю.
Мне немного грустно от этого – я словно бегу с академии, как вор, как преступник, совершивший ужасное, немыслимое. Но это не так. По меркам Земли я всего лишь угнала учебный автомобиль и покаталась на нем. Но, с другой стороны, может быть, все происходящее будет к лучшему. Долгие проводы – лишние слезы.
А мне и прощаться не с кем. Десять и людоедка Дикс – вот и все мои знакомые, которыми успела обрасти тут за короткое время.
Мы заходим в корабль.
Грей включает двигатели, запускает работу космического корабля. Теперь я уже понимаю, что он делает – лекции от Десять хватило надолго.
Грей указывает мне на кресло, я ложусь в него, закрываюсь изнутри.
— А снотворное?
— Да, да, обязательно вам его нужно принять, иначе будет трудно вынести прыжки в пространстве.
Он подходит ближе, открывает вентиль, и я понимаю, что в воздушное пространство кресла входит усыпляющий газ.
— Реднакс будет крайне зол, что так вышло, но вы же понимаете, кто-то должен понести ответственность.
— У нас говорят: человека вешают не потому, что он украл лошадь, а чтобы лошадей не крали, — говорю сонным полушепотом я.
Засыпая, вижу, как Грей также садится в кресло, ставит аппарат на автопилот.
А сама улыбаюсь.
Впервые я поняла, поняла, о чем мне говорил Дэн. Его называют разными именами разные компании, в разных местах, но тот, кто ему близок, кому близок он, всегда поймет его настоящее имя. И любое другое, которым его нарекут.
Странно, что я не угадала Арано Урса – наверное, была слишком озадачена всем тем, что мне открылось в академии, не все понимала и осознавала.
Но сейчас, как только Грей проговорил «Реднакс», я уже поняла, о ком именно он говорит. Возможно, это имя используется в официальных бумагах, или еще по какой-то причине…
Реднакс, Дэн, Лонет, Арано… Плевать, как его будут звать другие. Я для него тоже придумаю имя, и оно будет подходить также хорошо, как и все предыдущие, и это будет имя любви. Имя страсти. Имя несбывшихся надежд и ожиданий. В нем будет горечь потери, радость былого и множество разных воспоминаний о приключениях и происшествиях, окрашенных в разные цвета – побед и поражений.
«Имя твое — птица в руке, имя твое — льдинка на языке. Одно – единственное движенье губ. Имя твое – пять букв…»
— Анна!
Ой, кажется, я так крепко спала, что после пробуждения снова начала немного болеть голова. Наверное, поэтому летать часто нельзя. По крайней мере на таких небольших космолетах, как Импел.
— Доброе утро, — улыбнулась Грею, который уже стоял у пульта управления, поглядывая на панель, где мигали разноцветные кнопки.
— Мы скоро будем на месте, — он внимательно посмотрел на меня, будто ждал какой-то эмоции.
Но я лишь сладко потянулась, раскрыла свой кофр для людей и выскользнула наружу.
— Ты хотела бы что-то сказать мне? может быть, последнее желание?
— Грэй, я бесконечно рада, что на М12-85 встретили меня именно вы. И что провожаете обратно тоже вы. Если честно, не пойму, от чего столько чести…
— На Импелах нельзя летать в одиночку, — нахмурил брови он. Кажется, Грей ждал чего-то другого, но я не могла с ним говорить серьезно.
— Да, но сам! Помощник императора. Не робот, не кадет, не преподаватель. А вы.
Грей чуть кивнул и задумчиво, оценивающе пробежал глазами по мне от макушки до носков пальцев, поджавшихся в кроссовках.
— Это было мое решение и просьба. Я искренне ценю смелых людей.
Я, фыркнув, улыбнулась.
— Я? Смелая? Бросьте, — отмахнувшись от него рукой, подошла к небольшому иллюминатору, где транслировалось происходящее снаружи.
Черный, плотный космос блестел равнодушными и заинтересованными кометами, вспышками звезд и созвездий. Где-то среди них и М12-85, и Земля, и много других интересных планет.
— У Вселенной нет таких понятий, как добро или зло, — задумчиво проговорил Грей. Он смотрел куда-то вдаль, вперед, мимо меня и нашего корабля, куда-то вглубь космоса. — Этика каждой планеты, каждой расы разнится. Все живут в соответствии со своими представлениями о добре и зле, поэтому в круг империи попадают близкие по этическим системам планеты.
— Поэтому вы забираете молодых людей – чтобы внедрять моральные ценности с самого начала?
Грей блеснул глазами.