передвижения для меня значила очень многое.
В эту ночь мне приснился Картер Вин. Он кидал к моим ногам корзины с цветами, а когда я не впечатлилась, поджег их, поймав меня в ловушку.
Я проснулась в холодном поту. Ну и страсти же мне снятся!
Думала, больше не усну, но быстро провалилась в сон. В нем рантарианец ходил со мной за ручку, пел песни, делал мне массаж ног, расчесывал волосы и готовил. А потом долго и нежно любил в кровати.
Я проснулась в горячке.
Да кротова нора! Что такое? Везде этот Картер Вин.
И даже в подземке, когда мы с Зарой вошли в скоростной поезд, я увидела на экране рантарианца, открывающего новую станцию метро. Всюду он!
– Не жалеешь? – спросила Зара, видя, куда я смотрю. – Красив, богат, холост.
– Нет. – Я отвернулась от экрана. – Он не для меня, а я не для него.
Зара начала дергать меня за рукав.
– Что? – Я повернулась и посмотрела на девушку.
Та во все глаза пялилась на рекламный экран.
Я перевела взгляд и открыла рот от удивления.
На экране была я: в красном платье с надписью на груди «Авенс лучший», я с открытым ртом смотрела на «Аскольд» как на чудо света. Трогала фюзеляж, вдыхала запах внутри салона и закрывала глаза, садясь в кресло.
Это были кадры с презентации, о чем и гласила надпись внизу. И, кротова нора, они не врали. Вот только я разрешения на использование съемки со мной не давала!
– О-бал-деть! – громким шепотом воскликнула Зара, снимая ролик на коммуникатор.
А у меня слов не было. Ни цензурных, ни матерных. Сплошной белый шум в голове и осознание того, что из моего искреннего восхищения сделали рекламу.
Нет. Не только рекламу. Еще втоптали «Авенс» в грязь, ведь я в красном платье с кричащей надписью просто олицетворяла восторг и поклонение кораблю коллаборации четырех фирм и одного затворника-гения. Тем самым ставила «Авенс» на колени перед конкурентами.
Оружие, в которое я превратила подаренное платье, Картер Вин использовал против меня.
– Я его засужу, – процедила я сквозь зубы.
Зазвонил коммуникатор. Это был Гноц.
– Не хочу отвечать. – Я посмотрела на Зару.
– Похоже, нам нужно вернуться в офис. Я засняла, если они еще не в курсе. Свяжемся с юристами. Мы еще ему покажем, Лан. Не переживай.
Коммуникатор все звонил.
– Надо брать, – тяжело вздохнула я.
Даже если Лукас Гноц еще не знает, придется принести ему плохие новости. Но когда я ответила на звонок, то сразу поняла, что он в курсе дел.
– В офис! Быстро!
Через полчаса я сидела в новом кабинете шефа и старалась не слушать ор, который исходил из него.
– Я думал, смогу оставить филиал на тебя! – кричал он.
На меня? Да я недавно стажировку окончила. В команде гораздо больше компетентных в управлении лиц. Я, вообще-то, корабли проектировать люблю, а не организовывать работу.
Или это он для красного словца?
Лукас Гноц продолжал орать:
– У меня всего две недели командировки, и что я получаю? Еще до встреч с инвесторами нас втоптали в грязь. И все почему? Потому что некоторые не могут сдерживать эмоций!
Это он про меня? Ха! Замечательно.
Картер Вин – беспринципный богач, гендир сам одобрил план с платьями и был доволен эффектом, и что в итоге? Виновата я?
Отлично! Просто шикарно.
Как собирать почести – так все вместе, а как получать люлей – так держите крепче, не обляпайтесь.
Хорошо, хоть поносит не при всех.
– Что плохого в том, что я восхищаюсь «Аскольдом»? Да там все ходили с открытыми ртами, даже инвесторы.
– Да, только не они сейчас светят декольте на всех экранах галактики! – Лукас так наклонился надо мной, что брызнул слюной на лицо.
– А вот это вас не возмущает? – Я вытерла влагу, старясь дышать глубоко и медленно.
Надо продержаться. Два с половиной года вместо пяти – и я сведу клеймо.
– Очень возмущает! – Гноц выразительно посмотрел на мое декольте, и я сложила руки на груди.
– Вам не кажется, что надо винить не меня, а «Космострой»? Он использует меня без моего согласия. Сделал из меня рекламную модель.
Лукас Гноц наклонился ко мне, глядя красными от злости глазами:
– Так ты сама все это и состряпала! Хочешь послушать наших юристов?
– Очень! – крикнула я, выходя из себя.
Ненавидела, когда на меня орали. Ненавидела, когда обвиняли ни за что. Ненавидела, когда перекладывали всю вину на меня.
Лукас Гноц спроецировал экран связи с коммуникатора на стену. На звонок тут же ответили. Юридический отдел сидел полным составом за большим столом, и я тут же встала прямо, ощущая на себе изучающие взгляды.
– Мы уже начали разбираться в ситуации, – сказал глава юридического отдела. – Но случай сложный. Во-первых, «Космострой» подписал в рекламном ролике, что это реальные кадры с презентации «Аскольда». И это неоспоримый факт. Во-вторых, в межгалактическом кодексе есть пункты, которые разрешают транслировать все, что происходит на такого рода мероприятиях. У нас есть шанс надавить на то, что остановили внимание на реакции одного человека, и поспорить на эту тему. Добиться, чтобы ролик сделали более развернутым, с показом нескольких гостей. Но дело в том, что наша команда – единственные граждане, лица которых можно светить без особых последствий. Нас точно встретит как минимум одна сильная команда адвокатов, а как максимум – от всех гостей.
– Но это нарушение моих прав! Они показали мое лицо.
– Если бы вы надписью «Авенс лучший» не сделали из себя рекламный объект, мы бы выиграли. Но тут – спорный вопрос. Мы можем предложить вам стратегию…
Юрист неожиданно замолчал, потому что к нему подлетел помощник и что-то зашептал на ухо. Мужчина изменился в лице. Посмотрел на меня суровым взглядом.
– Лана, скажите, вы корпоративный шпион? Только что мне сообщили, что это платье в ваши апаты доставили от Картера Вина, главы холдинга «Космострой».
Мою кожу будто изморозью покрыло. Я некоторое время не могла сказать ни слова в свою защиту. Пока я осознавала ситуацию, меня словно оглушили. Я видела, как шевелились губы адвоката, как махал руками Гноц, но словно смотрела на все со стороны.
Этот способ всегда помогал в трудную минуту. Я представляла, что это происходит не со мной. Будто я могу хладнокровно думать, что делать, а не волноваться.
Но в этот раз успокоиться не получилось. Больше всего на свете мне хотелось отправиться в кабинет Картера Вина и наорать на него от души. Высказать все, что думаю о его симпатии ко мне.
Нравлюсь ему? Как же! Больной богач. Придурок. Урод.
Да он вообще знает, что такое любовь? Или привык завоевывать любой ценой? Тоже мне, космический воин. Дубина он с железякой вместо сердца.
Чего он хочет? Раздавить меня? Показать, что на этой территории он главный и самый умный?
Не зря нападавший назвал его роботом. Машина без чувств! Как еще желалка не отвалилась, с такими замашками?
Хотя о чем я? На него же вешаются гроздьями, отбиваться не успевает. Одна я сопротивляюсь, и он решил меня взять легендарным методом кнута и пряника. Вот только сиротские на это не покупаются. Мы знаем, чего нам будет стоить эта конфетка и как болезнен кнут.
Думает, он первый, кто давит на меня? Да меня жизнь раскатывает постоянно. Стоит только голову поднять, как получаю подзатыльник. Стоит только вылезти из ямы, как на тебе подножку. Стоит только встать на трясущихся коленях – как на предательство-толчок в спину.
То, что я сирота, – это моя слабость, но и моя же сила. Другая бы плакала, истерила, но только не я. Приют научил, что сильные очень любят издеваться над слабыми.
А я еще на него заглядывалась! Да что стоит его оболочка с гнилыми внутренностями?
Да, умеет зарабатывать деньги, управлять людьми и мастерски раздавливать конкурентов. Вот только главному он так и не научился. Будто он был в приюте, а не я. Словно у него нарушено чувство привязанности.
Я оказалась на пороге детского дома в три года и не помню ничего, что было до него. Но я видела детей, которые там с самого рождения. Тех, кто прошел через страшное и кого воспитатели между собой называли «выжженная душа». Они вели себя точно так же, как Картер Вин. Старались все контролировать, отвечали злостью на эмоцию.
Но ведь это все не про главу холдинга «Космострой»? Так почему он ведет себя так?
– Идиот, – сказала я вслух и увидела, как на меня молча смотрят адвокаты и Гноц.
Они явно не были готовы услышать подобное.
– Простите. Это я про Картера Вина, который не может удержать свое желание в штанах и прибегает к таким грязным методам. Это платье и правда его подарок. Вот только он купил в точности такое же, как купила я. Специально. Он уже тогда следил за мной. И я сделала из двух платьев рекламную кампанию, которая помогла «Авенсу» засветиться на новом рынке. Мне даже удалось поговорить с главным инвестором проекта «Аскольд», господином Музолди. Господин Гноц может подтвердить.
Я повернулась к Лукасу, и тот скованно кивнул. Адвокаты с большим сомнением смотрели на меня с экрана.
– То есть вы втянули «Авенс» в эту грязь?
Втянула? Я?
– Если вы имеете в виду презентацию «Аскольда», то да. Вся команда получила приглашение благодаря желанию Картера Вина видеть там меня.
– И вы хотите, чтобы мы поверили, что вы не шпион?
– Зачем «Авенс» сдался «Космострою»? Они первые, причем с огромным отрывом. До них не долететь, как до светила, и это все знают, – возразила я.
– Это так вы верите в компанию, где работаете?! – Юрист вскочил с места.
Я промолчала, хотя внутри орала ему в ответ. Есть фантазии, есть факты. Можно сколько угодно верить в компанию, но видеть положение дел не менее важно.
Мне так хотелось крикнуть, что «Космострой» никогда бы не послал свою команду эконом-классом. Что никогда бы не позволил делать возврат ошибочного заказа за счет работников. Но все это лишь осталось криком в моей голове.
В кабинете стало тихо-тихо. Я слышала лишь свое шумное дыхание и громкие мысли.