Адвокат сел. Постучал пальцами по столу, а потом сказал:
– Господин Гноц, в сложившейся ситуации судебные тяжбы нам невыгодны. Окончательное решение за вами.
Сеанс связи закончился.
Лукас опустил голову, потер висок, а потом посмотрел на меня. Его взгляд был тяжелым, кусающим, злым. Я выдержала его до конца.
– Свяжемся с рекламным отделом, – сказал наконец он.
На экране появились яркие стены пиар-переговорной. Вопреки красочности обстановки, лица команды были серьезными.
– Мы уже получили последние новости от юристов. Начали обсуждение.
– Запомните: наша задача – повернуть все в нашу пользу.
Глава команды, опытная Шоренс, посмотрела на меня и сказала:
– Тогда я должна спросить: можем ли мы использовать госпожу Лану так, как использовал ее «Космострой»?
Я открыла рот, но Гноц был первым:
– Можете.
Я отвернулась, сжав челюсти. На несколько секунд закрыла глаза, чтобы не сорваться.
Сначала выслушаю, что они скажут. Потом буду действовать.
– Нам нужно два с половиной часа.
– Они у вас есть. – Лукас Гноц прервал связь, посмотрел на меня и эмоционально сказал: – Какая же ты головная боль!
Глава 7
Рекламщики связались с нами через час.
– У нас есть идея, господин Гноц. Мы можем продлить ролик «Космостроя» посылом «Вдохновляясь прошлым, создаем будущее» с Ланой в главной роли.
Все время до этого звонка я провела со своей командой, готовя офис к рабочим дням. Между делом мы обсуждали случившееся, и это помогло мне немного отпустить ситуацию. То, что предложили рекламщики, пришло нам всем на ум одним из первых. И первое же мы отмели как невозможное.
Я озвучила причину:
– На Рантаре нам не дадут ни одной рекламной площадки под такой ролик.
Мое возражение было встречено скептически.
– Почему же? «Космострой» не монополист, – возразила Шоренс, глава рекламного отдела.
– Он лидер. Рантарский холдинг, широко известный во всей галактике. Гигант здесь, на земле, где мы хотим открыть производство. Неужели на Рантаре запустят ролик, ведущий борьбу с «Космостроем»? Неужели они самоубийцы?
Лукас Гноц нехотя кивнул и показал на меня пальцем:
– Она права. Думайте еще.
Но не только рекламщики ушли ломать мозги. Мы с командой сдвинули стулья кругом и стали обсуждать, что делать. Удивительно, но даже те инженеры-конструкторы из команды, которых я считала тихонями, участвовали в процессе. А вот та четверка, что не захотела скидываться деньгами, не изъявила желания «болтать попусту» и занялась бумагами.
Мне было очень приятно, что многие ребята искренне стремились помочь мне и компании. И было радостно увидеть тех, кто уже сейчас идет против коллектива.
Вот что такое настоящая команда! Не зря говорят, что трудности сплачивают и проверяют на прочность. Так и сколачивается надежный костяк. Люди, на которых можно положиться.
Неожиданно из кабинета Гноца раздался звук разбившейся о стену чашки. Нея влетела туда, а потом вышла заметно побледневшая.
– Босс рвет и мечет. Ему позвонили из «Космостроя» и предложили выкупить «Авенс».
Вот зараза какая!
Мы и так вылетели из первой десятки и сели в лужу с этой рекламой, сделавшей нашу дальнейшую работу на Рантаре почти невозможной, а теперь еще и это унизительное предложение. Картер Вин решил надавить в минуту слабости.
– Что ответил господин Гноц? – спросила я, сжимая кулаки.
– Конечно, он отказался!
Я выдохнула. Живем.
Иначе я уволилась бы. Если бы нашу компанию купил «Космострой», то он попросту бы ее поглотил, а штат распустил. И тогда не видать мне гражданства, а значит, и не свести клейма.
– А еще нашу Лану цветами задаривал! – Зара показала всем запись со своего коммуникатора, где мне, как жрице, подносили корзины цветов. – Наша девочка отказала Картеру Вину, и теперь он так низко мстит. Ребята, мы должны достойно ответить. Не зря же мы сюда прилетели.
– Так вот пусть она и расплачивается, раз задаривал. Не нас же он чествовал. При чем тут мы? – спросила одна из неплатежной четверки.
Зара возмущенно вскочила со стула:
– Посмотрим, как бы ты запела, окажись на ее месте!
– Я бы не оказалась.
– Ну да. Ты бы не оказалась. Не светит, – передразнила Зара, делая акцент на словах.
– Ладно, – тихо попросила я подругу.
Я не любила все эти разборки с перьями во все стороны. У нас была проблема куда серьезнее, чем отщепенцы в коллективе.
– Итак, ребята, этот ролик закрыл нам инвестиции, – начала я с правды. – Сейчас, какой бы гениальный проект мы ни подготовили, нас даже слушать не будут. У нас нет возможности открытого рекламного ответа. Какие у нас есть варианты?
– Галактическая сеть. Можно запустить ролик туда, – предложил Ешик.
– Его заблокируют на Рантаре, и все. Не подойдет, – покачала я головой.
– Тогда запустим рекламу «Авенса», не связанную с этим роликом? – предложила одна девушка-чертежница из команды.
– Малоэффективно. Скорее сыграет нам в минус, чем в плюс.
– Тогда соцсети? Опубликуем ролик туда? – предложила Зара.
– Он не получит нужного охвата. В соцсетях разносятся только вирусные ролики. Так-так-так, подождите-ка! А это идея. Сделать вирусное, в тему, но так, чтобы это не было прямым ответом. Зара, ты же сняла это цветочное подношение?
– Да. А что такое?
– Что, если мы развернем предысторию к ролику?
– Не понимаю.
– Мы покажем, почему «Космострой» сделал эту рекламу со мной.
– Так заблокируют же любой клип с негативом для холдинга.
– А не будет никакого негатива. Мы покажем историю любви.
– Чего-чего? Какой любви?
– Безответной любви самого завидного холостяка галактики. У наших юристов есть записи с камер в апатах, куда Картер Вин посылал то самое красное платье. Есть видео с его цветочным флешмобом.
Нея вдруг вскочила с места:
– А у меня есть фото, как он к тебе подходил на презентации. Там на фото он такие взгляды на тебя бросает!
Девушка даже сама застеснялась своих слов и прикрыла щеки руками.
Ешик почесал за ухом и сказал:
– Ну, раз пошла такая пьянка, то я тоже добавлю. У меня есть фото из аэропорта, где Ланка сидит у туалета с несчастным выражением лица.
Я показала большой палец вверх.
– Супер! А у меня есть билет в бизнес-класс и чемодан с биркой, доказывающей, что он там летел, а я – нет, – сказала я. – Ребята, у нас есть отличная история безответной любви главы холдинга «Космострой» и одной гордячки. Если соберем еще больше материала, сделаем информационную бомбу, которую не остановить даже самому Картеру Вину.
– Да!
– Давай.
– У меня тут тоже несколько фоток есть. Случайно сделал.
И мы принялись за работу.
Зара в процессе поймала меня и отвела в сторону. Спросила:
– Ничего, что ты привлечешь столько внимания? Тебя же поклонницы сожрут от зависти.
– Я уже оказалась рекламным объектом. Ничего страшного. Я крепкая. Выдержу. Меня не так-то просто сломать.
А еще мне очень любопытно взглянуть на физиономию Картера Вина, если у нас все получится. Это будет прекрасная месть. Та, которой он не ждет.
Настроение сразу взлетело к небесам Рантара. У нас не было никакой уверенности в том, что задумка удастся, но общий командный дух поймали все. И это было так круто!
Даже двое из неплатежной четверки стали участвовать.
Мы собирали материалы с такой тщательностью, будто были сыскным агентством. Даже Гноц затих в своем кабинете, послав рекламщиков в черную дыру.
И когда наконец ролик был готов, мы все пересмотрели его раз по двадцать, не меньше. И все это время меня то и дело спрашивали: «Лан, ты уверена? Тебя же возненавидит половина галактики».
И как им объяснить, что я давно привыкла к ненависти, предательству и жестокости? Меня скорее можно испугать искренней любовью. Вот с чем я никогда не сталкивалась.
Я сама создала аккаунт и лично загрузила ролик в самую популярную соцсеть. Сделала и отложила коммуникатор в сторону, чтобы не нервничать.
Обратилась к команде:
– Давайте сделаем часовой перерыв. Не будем проверять, как зашел ролик. Расслабимся и переключимся. Как насчет обеда?
Все согласно загомонили.
– Я угощаю! – вызвалась я.
И пусть я только косвенно виновата в проблеме, команда помогла мне создать слезливый шедевр. Смотришь видео, и прямо жалко становится бедненького Картера Вина.
Во время создания Зара спросила меня:
– А ты уверена, что хочешь, чтобы зрители жалели его, а не тебя?
– Уверена. Контролеры не переносят жалости к себе.
Даже Лукас Гноц ел с нами, признавшись:
– Посижу здесь, а то руки чешутся проверить. Сорвусь.
И мы смеялись, снимая напряжение, ели и пили, пока у Ешика не прозвенел таймер.
– Час прошел! Я больше не выдержу. Пошел смотреть.
И все тут же достали коммуникаторы и уставились в экраны. На несколько долгих секунд в офисе повисла тишина, после чего раздались возгласы:
– Да! Миллион просмотров! Мы это сделали!
Мы вскочили, стали обниматься, скакать как дети. Это была первая маленькая победа команды. Самая сладкая.
Но стоило нам сесть на места, как у меня выскочило уведомление: «Ваше видео заблокировано».
И тут же восторг сменился привычным вкусом горечи на языке.
– Ребят, видео удалили, – рассказала я потухшим голосом.
Они и сами уже это увидели. У всех от расстройства вытянулись лица. Команда запричитала:
– Ну вот!
– Блин!
– Всего час провисело.
Лукас Гноц молча ушел в свой кабинет, хлопнув дверью. И я еще несколько секунд смотрела ему вслед, анализируя ситуацию.
Предсказуемо, что удалили. И миллион – это немало. Хватит ли этого?
Ешик неожиданно воскликнул так громко, что я подскочила:
– Есть! Завирусилось. Наше видео скачали и теперь публикуют во всех сетях. Даже в новостных пабликах засветилось. Слушайте заголовки: «Безответная любовь Картера Вина», «Жестокая человечка и рантарианец», «Настоящая любовь жестока», «Богач и золушка». Лана, волна пошла! Ее не остановить.