– Сама щупала? – раздался смешок.
– Знаю! Ты такой же.
– Не сравнивай меня ни с кем, Лана. – Тон рантарианца тут же похолодел.
– А что, не так? Тогда скажи, сколько длились твои самые долгие отношения, – сказала я и повернулась, чтобы взглянуть в его лицо.
Картер досадливо поморщился:
– Это другое.
– Сколько?
Не отстану.
– Три дня.
– Вот! О чем я и говорю. Добился, переспал, наскучила, выкинул.
– Я никого не выкидываю. Женщинам со мной хорошо – спроси любую. Они уходят с подарками, довольные и счастливые.
– Счастливые? Это когда сердце-то разбито?
Картер удивленно посмотрел на меня. Я же себя похвалила за то, что смогла не связаться с таким придурком. Он даже не чувствует разницы. Не понимает ее!
Надо высказать все сейчас, пока могу:
– Сделай мне одолжение – оставь меня в покое. Мы не подходим друг другу. Я не девочка, которая будет рада прыгнуть в постель к богачу, чтобы через три дня уехать от него на подаренной машине, с новой сумкой и коммуникатором. Понимаешь? Мне другие мужчины нравятся.
Губа Картера хищно дернулась:
– Какие?
– Надежные.
– Которых ты можешь контролировать.
– Нет. Те, которые меня не бросят.
– Которых ты кинешь сама?
– Почему кину? Ты меня не слышишь! Видишь, мы даже не понимаем друг друга, когда разговариваем.
– Мне кажется, ты сама не знаешь, кто тебе на самом деле нужен. Зато я знаю.
Картер схватил меня за подбородок и жестко впился в мои губы.
Не хочу!
Я с силой укусила его за губу, схватилась за ручку двери и дернула. Закрыто.
– Открой!
– Лана.
– Открой, кому говорят!
– Ла-на. – Тон Картера был терпеливым, и это только сильнее злило.
Я обернулась. Он стер большим пальцем каплю крови с нижней губы, но она тут же появилась снова.
– Не надо было лезть. – Мне стало стыдно, я выпустила колючки.
– Надо, Лана. Прекрати истерику. Что тебе опять не так? Я бросил все дела, примчался сюда, нарушая все правила, по правительственной аэростраде. Использовал связи, чтобы ты поговорила с тем мужчиной. И что? Я не заслужил даже поцелуя?
– А ты всегда все делаешь за что-то?
– Всегда.
– Так не делай. Не надо ради меня ничего делать. Я не хочу быть должной. А то вот так раз – и надо постелью расплачиваться. Верно?
– Лана, не перекручивай. Не пойму, что ты от меня хочешь? Я же тебе нравлюсь. Я это вижу. Ты не хотела, чтобы я тебя покупал, – не пихаю в нос цветы и подарки. Хотела, чтобы сам защищал, – сделал. Что еще ты от меня хочешь? Мне наизнанку вывернуться? Скажи!
Картер в конце сорвался на крик.
– В твоих глазах все так. Ты весь расстарался, а я зараза такая. Но в моих глазах я изначально не хотела с тобой отношений.
– Почему? Можешь объяснить? Потому что я нормальный мужчина, а не слюнтяй? Так поверь, тебе понравится.
– Потому что ты меня кинешь! Как ты не понимаешь? Меня уже родители бросили. Я не жила в приюте – я выживала. Каждый день был борьбой, в которой я не имела права на защиту. Хотят – унижают. Хотят – бьют. Хотят – ругаются и орут. А ты сосредотачиваешься только на том, чтобы не остаться без еды, потому что только так можно дальше дышать. Я не хочу еще раз пройти через это. А если я влюблюсь, а ты меня бросишь – я снова пройду через ад.
Меня вывернуло откровением от боли. Вместе с криком из меня словно весь воздух и все силы вышли.
Картер замолчал. В карте повисла оглушающая тишина.
Мы оба не двигались.
Прошло пять минут или десять, не знаю, но рантарианец отмер и отдал команду с коммуникатора. Мы полетели в абсолютной тишине.
Так я и знала. На это сказать ему нечего.
Все к лучшему. Нам не по пути.
Мы слишком разные.
До апат мы добрались, не сказав друг другу ни единого слова. Я не знала, радоваться этому или нет. Просто надеюсь, что на этот раз Картер меня понял.
Он открыл мне дверь, проводил до входа, а я вошла не оглядываясь.
Вот и все. Вот и кончился мой космический роман, который так и не начался. Не надо гендиректорам связываться с сиротами.
***
В следующие три дня я утонула с головой в работе. Запрещала себе даже на секунду думать о Картере.
Успешно? Не очень, но загруженность спасала.
Я сконцентрировалась на жителях планеты, их осознанных и неосознанных предпочтениях. И это было дико увлекательно. Формат исследований всегда меня привлекал. Тем более «в поле».
Мы с Зарой посетили двадцать самых популярных мест столицы с проходимостью миллион единиц в день. Были в общественном транспорте. Слетали на фирменном космолете «Флай» на соседнюю планету среди одних рантарианцев. Наблюдали, чем их кормят, чем поят, как обслуживают, но самое главное – как они себя ведут.
Вытягивают ли ноги? Спят? Как часто пользуются туалетом?
Мы с Зарой много работали на выезде, а потом я приезжала в офис и проводила там полночи. Все чертила, чертила, чертила. Вручную и в программе, в мыслях и на бумаге. И через три дня смогла показать команде проекцию салона.
Он отвечал всем моим требованиям: имел пространство впереди и создавал иллюзию пространства с боков. Сзади же была стенка, разделяющая ряды.
Все перегородки предполагалось изготовить из материала, который я смогла найти только на этой планете.
И это оказалось настоящим открытием.
Как посадить большого рантарианца в коробку и создать эффект пространства? Казалось бы, это невозможно. Ведь стены есть стены.
Мы с Зарой наткнулись на решение случайно. На ремесленном рынке увидели полотно, сплетенное из местного растения – криписа. Оно пропускало свет, оставаясь достаточно плотным. При этом было приятное на ощупь, довольно твердое и упругое.
Когда мы с Зарой показали полотно команде, все повскакивали с мест. Это было возможностью. Да, призрачной. Да, могло не зайти. Но мы должны были попробовать.
Дальше дело за тем, поверят в эту идею инвесторы или нет. А чтобы поверили, мы засели за проект и за изготовление образца ряда сидений и перегородок.
Лукас Гноц не спешил с выводами, но дал главное – небольшое финансирование на попытку. И я собиралась на неделю погрязнуть в работе, но одно сообщение от Картера поменяло все планы.
«Спускайся. Я расскажу о деле твоего брата».
И у меня все полетело из рук.
Я пыталась сосредоточиться. Убеждала себя, что мне это неинтересно. Но я хотела это знать.
В итоге бросила все на рабочем столе и спустилась, закутавшись в палантин. На улице стоял шикарный карт. Сколько же у него их?
Я села внутрь, пока не передумала. Рантарианец был за рулем.
– Привет. – Картер смотрел на меня странно.
Ни разу не видела у него такого выражения лица. Обычно резкий взгляд стал пытливо долгим.
– Привет, – ответила я и поджала губы.
– Как дела? – Картер проследил глазами за моим движением.
– Прекрасно. – Я врала – это знали мы оба.
Воздух в карте наполнился чем-то неосязаемо тягучим. Я заерзала на сиденье под его взглядом. Почти забыла, какое воздействие он оказывает на меня.
– А ты как? – спросила я, стараясь подавить волнение.
Дурацкий разговор, да?
Еще и Картер смотрит так, словно видит меня насквозь.
– Не очень, – ответил он.
– Почему?
Я бросила на него быстрый взгляд. Все еще смотрит так, словно думает, не поставить ли все фишки на красное.
– Не люблю себя ограничивать, – произнес Картер наконец.
– Так не делай этого.
Ничего не понимаю. О чем он?
Картер протянул руку к моей ключице, а когда я опустила голову, чтобы проследить за ним взглядом, легко дотронулся до моего носа.
Какая детская дразнилка!
– Хочу попробовать, – сказал он.
– Зачем?
– Потому что хочу.
С этими словами рантарианец поднял карт в небо.
– Мы куда?
– Ко мне. Я готов дать тебе дом и чувство безопасности. Тебе понравится. Обещаю.
«Вот еще!» – хотелось крикнуть мне.
Но я посмотрела на Картера, и язык отказался шевелиться. Он выглядел круто в этой своей решительности дать кров. Очень круто.
Мне нравились его слова, черт побери! Звучали мощно.
Но…
Значит ли это, что Картер все обдумал и готов к серьезным отношениям? Для меня чувство безопасности – это уверенность в том, что меня не бросят. А для него?
Промолчу и посмотрю.
Мы подлетели к высокой башне в центре города. Приземлились прямо на крыше.
Я не спешила выходить, поэтому рантарианец покинул карт первым и открыл мою дверь:
– Прошу в мой пентхаус. Можешь тоже парковаться здесь. Места достаточно.
Под навесом стояли еще пять крутейших картов разных форм и размеров. Гоночный, представительского класса, вместительный и даже воздушный дом.
Сколько же у него денег?
Это производило впечатление.
И напрягало.
За все надо платить.
– Это мой небольшой парк, – махнул рукой на карты рантарианец. – Спустимся вниз. Покажу, где сплю.
Сплю. Очень важная характеристика.
Мы попали в огромный дом с панорамным видом на город. Красота безумная!
Высота потолков тут была метров пять, и мне сразу стало немного неуютно в таком большом пространстве.
Современный стиль хорошо сочетался с характером Картера Вина. Спокойные тона подчеркивали дороговизну материалов: белый, черный, серый. Но здесь так не хватало ярких красок.
– Красиво, – вслух произнесла я.
Обстановка словно из портфолио дизайнера интерьеров – не хватает души. Здесь будто никто не живет, а только экскурсии водит.
Экскурсии в постель?
Картер стал водить меня по дому, знакомя с расположением и называя:
– Гостиная, кухня, ванная комната, кабинет, гардеробная, мастер-спальня, спортзал, игровая, винная, бассейн, спа-зона, аварийная комната.
Передо мной открывался мир богатых. Я в жизни не видела таких предметов или помещений подобного назначения. Особенно последнего – аварийной комнаты.
Это было укрепленное помещение на случай нападения. Здесь не было окон, а стены, казалось, в метр толщиной. Дверь сюда была скрыта и сделана из непробиваемого волокна. Тут же была дверь в эвакуационную шахту.