Через несколько дней решение проблемы нашлось само: в его квартиру постучали. Тети Шуры как раз не было дома. Рэм открыл и впал в ступор, увидев на пороге Берту. Он не мог вымолвить ни слова. Девушка же ворвалась в квартиру со слезами.
— Рэм, ну прости! Ну, ты чего? Я не хотела тебя обидеть! Ты чего в сети не отвечаешь? Ну, хочешь, я всем скажу, что я пошутила и ты не вообще не Миронов? Ну, я же не знала, что так будет, ты говорил вообще, что меня любишь! — она размазывала слезы по лицу, сама не ожидая, что разлука с этим парнем будет для нее настолько болезненной. Она думала, что он легко простит ее маленькую диверсию, слишком уж восторженно он всегда смотрел на нее. Никогда еще ее не игнорировали вот так, полностью вычеркнув из своей жизни за незначительную с ее точки зрения провинность.
Рэм порывисто обнял девушку, покрывая поцелуями ее лицо.
— Люблю, конечно, люблю, — шептал он ей. — Не смей плакать из-за меня, слышишь? Я тебе все-все прощу, не сомневайся в этом!
Они оба извинялись за свое поведение долго и страстно, и еле успели оторваться друг от друга до прихода тети Шуры. Рэм попробовал удержать девушку, решив познакомить с родственницей свою будущую жену. Но Берта испугалась и попросила отложить знакомство до следующего раза.
Их встречи продолжались почти до конца первого курса. Рэм никогда и ничего не отвечал тем людям, которые спрашивали его о прошлом, поставив себе статус «Не думаю о прошлом, счастлив в настоящем». И твердо следовал своему решению. Добиваться ответов на вопросы о родителях и катастрофе было бесполезно. Берта выкладывала их совместные фотографии, и подписчики переключились на обсуждение их личной жизни, потихоньку поднимая рейтинг и себе и Рэму.
Накануне первой практики Рэм делился мыслями с любимой.
— Мы полетим аж на Проксиму! — он возбужденно расхаживал по комнате. — Ты там была?
— Нет, там хоть и не новая колония, но говорят, ничего интересного. Да и жизненные условия оставляют желать лучшего.
— Ну и что? Корабли туда уже давно летают.
— Не, я люблю, чтобы все было на высшем уровне. Ходить по отелю в скафандре я не готова.
— Ясно. А мы вот полетим. Огромный грузовой звездолет, такие мой отец водил. Эх, жаль, что я только стюардом там. Мне бы в кабину пилота! Но курс пилотов в этом году сильный — после первой сессии никого не исключили. Впрочем, говорят, что после практики на летном факультете тоже бывает отсев. А у меня теперь такой рейтинг! Благодаря тебе, конечно, — он нагнулся к девушке, лежащей на постели и поцеловал ее. Он не заметил ее хмурого и одновременно задумчивого взгляда, поглощенный своими мыслями.
— Скажи, а тебе очень хочется перейти на летный? — вдруг спросила Берта.
— Ты же знаешь! — удивился он. — Я мечтал об этом с детства, всю жизнь к этому шел. Надеюсь, ты станешь женой летчика-космонавта, а не стюарда. А что?
— Понимаешь, тут такое дело… Я беременна. — Берта сначала скромно опустила глазки, а потом с любопытством подняла взгляд на Рэма. Меньше всего она ожидала увидеть каменную маску, в которое превратилось сейчас его лицо. Она была уверена в его любви и не понимала, что значит это отсутствие чувств.
А Рэм действительно ничего не чувствовал. Кроме того, что умрет прямо сейчас.
— Почему ты не вживила себе противозачаточный чип? — холодно спросил он ее.
— Я думала, что мы любим друг друга, и нам это не нужно, — промямлила она. Не хотелось признаваться, что она просто забыла его поменять. И уж конечно эта беременность не стала желанной для беспечной девчонки. Только вот как теперь не дать сорваться Рэму с крючка?
— Тогда зачем ты помогала мне с инфосетью? Ты же знала, как для меня это важно.
— Рэм, не пугай меня. Что может быть важнее ребенка? — Берта постаралась придать взгляду как можно больше невинности и нежности.
— Что ты собираешься теперь делать?
— В смысле? — в голосе девушки зазвучала плохо скрываемая злость. — Ты что, вот так запросто бросишь меня с твоим ребенком?
— Нет, — все так же холодно ответил Рэм, отворачиваясь к окну. — Своего ребенка я бы никогда не бросил. Даже из Академии ушел бы, не задумываясь.
— Ты что, сомневаешься во мне? — прошипела Берта, подходя к Рэму.
— Никогда не сомневался, — горько произнес тот. — Поэтому очень благодарен друзьям, которые посоветовали мне самому вживить противозачаточный чип. Не хотелось беспокоить тебя вопросами, решил, что лучше я сам буду предохраняться, чем просить об этом тебя. Я меняю его регулярно каждый месяц. — Он резко развернулся и посмотрел ей в глаза. В его взгляде была боль от предательства. В ее — лишь растерянность от того, что ее план сорвался. И испуг от непонимания, что делать дальше.
— Рэм, прости, я не хотела, — протянула она, — так получилось…
— Кто отец?
— Это неважно.
— Кто отец? — повысил голос Рэм.
— Полянский, — прошептала она, опустив глаза. Рэм отшатнулся. Она не могла бы ударить его больнее, чем сейчас. — На встрече выпускников, там было весело, а он был таким милым, а мы с тобой как раз поссорились тогда, и я чувствовала себя такой одинокой… Помнишь, зимой, из-за того, что я назвала твое имя в сети? — она хотела рассказать, что почти совсем не виновата, просто ей было плохо, а Георгий так красиво ухаживал и был очень милым. А потом они танцевали, затем выпили, и вся тусовка оказалась у него дома, а Берта — в постели Полянского. Они и потом еще встречались немного, пока Берта не помирилась с Рэмом. Ее тянуло именно к этому парню, хотя Георгий был гораздо популярнее и перспективнее.
— Мне не нужны подробности, — Рэм как можно быстрее собрался и почти выбежал из дома. Ну, вот и все, теперь их разрыв окончательный. Интересно, Полянский знал о том, что Берта — его девушка, или для него она была просто очередной красоткой? Что ж, теперь из-за беременности Берты Полянский не покажется в Академии года три. Жаль, что это не назовешь отсевом — за Георгием сохранялось его место, и больше никто не мог на него претендовать. Рэм подумал, что с удовольствием учился бы вместо этого гада.
Ян заметил депрессию друга сразу же и потребовал объяснений. Рэм не стал ничего скрывать. Ни предательства, ни своего намерения покинуть Академию.
— С ума сошел? — возмутился Ян. — Ты шел к своей цели с детства. И теперь все бросишь?
— Да не могу я тут больше учиться! Не могу! — эмоции наконец прорвали плотину, и вся боль Рэма выплеснулась в отчаянном крике. — Тут учится она! И он! Не могла найти кого-то другого… Я же любил ее, понимаешь? — его трясло от горя, но Ян схватил друга плечи.
— Понимаю! А ты понимаешь, что собираешься перечеркнуть свое будущее из-за Полянского? И из-за девчонки, которая тебя предала? Неужели они стоят твоей жизни?
— Мне все равно, — ярость сменилась апатией, Рэм снова застыл. — Мне все равно.
— А мне нет. Благодаря тебе я поступил в Академию, на факультет, о котором мечтал. Без твоей муштры и поддержки в школе я бы в жизни сюда не попал. И теперь пока ты не станешь настоящим пилотом, я тоже не успокоюсь, понял?
— Я уже ничего не хочу.
— Тогда пройди хотя бы практику. Вы к Проксиме полетите! Ты же никогда не был так далеко в космосе! Когда еще выпадет такой шанс? Потом будут каникулы, у тебя будет время все обдумать, хорошо? Закрой первый курс, прошу. Ради меня.
— Ладно, — Рэм отвернулся к окну и больше не проронил ни слова. Ян дождался прихода тети Шуры и покинул дом друга. Провожать его Рэм не вышел.
Глава 4. Первая космическая
Рэм сидел в командном отсеке звездолета, накрепко пристегнутый ремнями безопасности в амортизационном кресле. Грузовой корабль Перигелий готовился войти в гиперпространство. Полет в нем до пункта назначения займет не больше часа, тогда как в обычном пространстве он занял бы сотни тысяч лет. Напротив Рэма располагался еще один член экипажа — бортинженер Юрий Лисицын, тоже первокурсник-практикант из Академии. Его лицо было знакомо Рэму, они иногда пересекались на общих парах курса. Хотя общаться не приходилось.
Остальные члены экипажа — командир корабля, он же первый пилот, второй пилот-практикант и бортинженер находились сейчас в кабине пилотов. Рэм многое бы отдал за то, чтобы сидеть сейчас там же, вместе с ними, перед панорамными иллюминаторами корабля. Но пока он мог видеть звезды только через крошечное окошко у себя над головой.
— Говорят, момент перехода через гиперпространство очень красивый, — неожиданно сказал Лисицын, и Рэм удивленно посмотрел на него: разговаривать во время ответственных моментов перелета запрещалось. Юрий заметил красноречивый взгляд напарника и усмехнулся. — Да не бойся ты, никто же не узнает. Сам момент перехода не такой уж опасный. Ты что, никогда не летал раньше в космос?
— Летал. С тетей Шурой на Марс, к Юпитеру, к Сатурну. Это был тур по Солнечной системе. В дальнем космосе я не был.
— Ну, все равно. Вы же наверняка входили в гипер. Помнишь ощущения?
— Не очень. Помню, что трясло несколько минут. Да я не боюсь, с чего ты взял? Просто это наша первая практика в космосе, это как-то… Волнующе.
— Ага, есть немного. Сейчас тоже трясти будет. Кстати, в гипере так красиво!
— Откуда ты знаешь? — удивился Рэм. — Во время перехода все сидят по каютам пристегнутые.
— Не все, — усмехнулся Юрий и отстегнул ремни. — Пошли, доберемся до кабины пилотов, там перед отсеком иллюминаторы больше.
— С ума сошел? — испугался Рэм. — Если нас засекут, всыпят так, что мало не покажется!
— Кто засечет-то? — отмахнулся сокурсник. — Пилоты на управлении, им нельзя отвлекаться, бортинженер там же, а больше на корабле никого нет. Не трусь. Надо торопиться, скоро переход. — Он прислушался к смене тона двигателей. — Идешь?
Рэм быстро отстегнул ремни и подошел к напарнику. Авантюра выглядела опасной, но если подумать, за ними действительно никто не следил. Юрий открыл люк отсека и осторожно вышел в небольшой полутемный коридор. Рэм со стучащим сердцем двинулся за ним. Корабль начало потряхивать.