Он занёс руку сначала над одним глазом, потом над другим. Поджал пальцы, колеблясь… В легенде говорилось что-нибудь о том, каким глазом Барон мог смотреть в ушедшее: правым или левым? Если и говорилось, то сейчас Берт ничего подобного вспомнить не мог. Этот Маргон! Великий многознатец и маг Маргон! Один-из-Четырёх! Что ему стоило, давая задание, пересказать легенду о Диком Бароне подробнее? Ну почему все эти многознатцы, добившиеся расположения внеземных сил, прочих людей считают безмозглыми тупицами и ничтожными червями? Что бы они могли, когда б не такие, как Берт или тот же Самуэль? «Что бы они могли, когда б не мы, Ловцы Теней? — подумал Берт. — Этим именем они сами назвали нас, маги, колдуны и многознатцы. Ловцы Теней… Кто бы добывал для диковинных магических экспериментов драконью кровь, лапки василисков, вурдалачье семя или, скажем, корешки волчьей смерти, расцветающей раз в тринадцать лет под плахой, на которую пролилась кровь не менее сотни преступников? Допустим, порошок из языка повешенного или. настойку волос шестидесятилетней девственницы можно купить в двух-трёх городских лавках, но где бы все эти многознатцы доставали… кое-что поинтереснее? Неужели сам Маргон решился бы пуститься в долгий путь через эти скалы, чтобы разыскать Последний Приют? Да он бы окочурился на первом валуне, если б, конечно, сумел на него вскарабкаться! И никакие духи и амулеты ему бы не помогли…
«Ладно уж, — остановил себя Берт. — В бумагах Франка наверняка можно было найти легенду о Диком Бароне, да ещё, вероятно, в нескольких вариациях. Ты сам поленился порыться подольше. Увидел карту, схватил её… И тут появилась Марта, и тебе стало не до бумаг…»
Он снова склонился над исполинским черепом. Дикий Барон беззвучно скалился длинными изогнутыми клыками, словно потешаясь над мучимым раздумьями Ловцом.
«Допустим, — размышлял Берт, — ловушка поставлена таким образом, что убьёт всякого, кто коснётся фальшивого Глаза. Хотя логичнее будет предположить, что смерть непременно грозит тому, кто тронет настоящий Глаз. Строители усыпальницы наверняка предусмотрели оба варианта… В таком случае, выбора нет. Нужно либо уходить ни с чем, но живым, либо попытаться рискнуть.
Берт попытался сконцентрироваться на своём внутреннем чувстве опасности, многократно спасавшем ему жизнь. Но холодок в области затылка не становился ни сильнее, ни слабее. И это было странно.
Строители Последнего Приюта, скорее всего, предусмотрели оба варианта… Да, точно! Но зачем тогда пускать в ход подделку?
Берт даже зарычал от охватившего его бессилия. И мгновенно в голове сверкнула внезапная мысль. Не давая сомнениям погасить её, он запустил руки в саркофаг, схватил гигантский череп Барона за виски и рванул изо всех сил.
Раздался громкий неприятный хруст — будто обломилась гнилая коряга, торчащая из болотной топи. Пустой череп Дикого Барона оказался неожиданно лёгким, Берта откачнуло назад и, чтобы удержаться на ногах, пришлось сделать несколько шатких шагов. Только восстановив равновесие, он повернулся и побежал. Спрыгнул с кровавой плиты на ближайшую белую и ринулся прочь, оставляя на белом камне багровые следы.
Череп зашевелился в его руках. Берт вскрикнул, но бега не остановил. Опустив глаза, он увидел, что изжелта-серая кость стала покрываться сетью тончайших трещин, словно рисунок паутины проступал на черепе.
На пути разинул чёрную пасть широкий ров. Берт повернул и побежал вдоль рва — к чёрной колонне, застывшей в полусотне шагов; дальше, за колонной, белела нетронутая плита.
Один за другим длинные зубы Барона обламывались у основания и с клацаньем сыпались под ноги. Грохнулась и разлетелась в пыль нижняя челюсть, о которую Берт едва не споткнулся. Потом треснул извилистой трещиной мёртвый лоб. Потом побежали, словно струйки крови, змееподобные расколы от висков к уцелевшей верхней челюсти. Череп стремительно превращался в прах — ладони Берта в какой-то момент перестали ощущать твёрдость кости. Между пальцев Ловца посыпалась труха. Ещё мгновение — и черепа не стало. Берт чертыхнулся, едва успев подхватить большой сверкающий камень — истинный Глаз Дикого Барона. Фальшивый Глаз исчез без следа.
И сейчас же холод ударил в затылок Берту с такой силой, что он застонал. Когда пальцы его сомкнулись вокруг ледяных граней, от саркофага потянулся к далёкому потолку натужный вопль, переполненный страданием, болью и нечеловеческой ненавистью.
Ни в коем случае не следовало терять времени на то, чтобы обернуться, но Берт всё-таки обернулся.
На следующий день он признался Самуэлю, что зрелище, открывшееся ему тогда, прибавило несколько белых нитей к его и без того обильно посеребрённым вискам.
…Безголовый Дикий Барон одним поворотом чудовищного туловища раскалывает саркофаг надвое — половинки, тяжко грохоча, рушатся на плиту и рассыпаются множеством осколков. Барон подтягивает закованные в золото ноги, со страшным скрипом разгибает спину. И поднимается. От золотых доспехов исходит голубое сияние, в этом сиянии бешено пляшут мириады пылинок. Между наплечных пластин, вооружённых тремя изогнутыми шипами каждая, из высокого ворота, выкованного в виде клыкастой звериной челюсти, вместе со струёй чёрного дыма, бьющей высоко вверх, вырывается вопль, в котором теперь больше ненависти, чем боли. Барон взмахивает мечом, подхватывает длинную рукоять обеими когтистыми лапами и шагает вперёд — на Берта, небывало огромный, безголовый, непереносимо жуткий.
Вот она — последняя ловушка. Никто не смог бы унести Глаз из усыпальницы. Прикосновение к сверкающему камню пробуждает дух полудемона, против которого бессилен смертный.
Но Берт выиграл небольшую фору по времени.
Сжимая в руке Глаз, он помчался к чёрной колонне. Достигнув, обогнул её и побежал дальше, через всю необъятную ширь зала. Шаги золотых доспешных сапог гремели колоколами, Берт больше не оборачивался, но чувствовал, что Барон идёт следом, не сбиваясь ни на пядь, — золотому исполину ничего не стоит просто перешагнуть бездонную пропасть, оставленную разрушительными колоннами.
Ещё несколько отчаянных скачков — и перед Бертом зачернела дышащая ледяным смрадом дыра, та самая, которую ему один уже раз каким-то чудом удалось перепрыгнуть. Не останавливаясь, Берт сунул Глаз за пазуху и ускорил бег, разгоняясь для прыжка.
И прыгнул.
Как и в прошлый раз — грудью врезался в острую кромку, ноги повисли над смертельной пустотой, а руки, обламывая ногти, зашарили по ровной поверхности плиты, ища трещины, выступа — хоть чего-то, за что можно зацепиться. Но ничего не находили. Берт начал уже сползать в черноту, с ужасом чувствуя, как ледяная мгла облизывает ему ноги, поднимаясь к бёдрам, — как вдруг запястье его захватила крепкая рука.
Драный, задыхаясь, лоснясь перекошенным от напряжения и страха лицом, потянул Берта наверх, прочь от небытия тьмы.
— Давай!.. — выдохнул Берт. — Скорее…
Шаги Дикого Барона громыхали за спиной всё ближе и ближе…
Драный не отвечал. Он почему-то замер, хотя ему оставалось сделать хотя бы ещё один сильный рывок, чтобы втащить Берта на спасительную твердь.
— Молодец, парень! — захрипел Берт, стараясь ободрить. — Давай тяни! Я-то уж думал, что ты меня бросил, а ты вон как, оказывается… Не смотри туда, не смотри… Тяни, говорю! Давай!
— Глаз… — сдавленно проговорил вдруг Драный.
— Что?!
— Отдайте Глаз, господин. Отдайте мне Глаз, и я вас вытащу.
«Чёрта с два ты меня вытащишь, если получишь Глаз», — подумал, сразу всё поняв, Берт, но последние два шага Барона стукнули так близко, что он решился.
Уцепившись правой рукой за Драного, левой сунулся за пазуху и достал камень. Глаза Драного вспыхнули.
— Держи, парень… — проговорил Берт. — Держи его и тащи!
Заполучив Глаз, Драный резко отпрянул, выдернув свою руку из пальцев Берта.
— Прощайте, господин! — закричал он, пятясь, глядя на то, как Ловец, оставляя израненными пальцами на плите кровавые дорожки, сползает всё ниже и ниже. — И идите к дьяволу! А вернее, дьявол сам придёт к вам!
Драный захохотал — надрывно, со всхлипом. Берт ещё успел заметить, как мелькнула его голая спина — и пропала из поля зрения.
Шаги Барона теперь сотрясали плиты. И эта дрожь камня передала телу Берта отчаянную решимость, а с ней — дополнительную силу.
Держась на кончиках пальцев, Берт два раза качнул себя — назад-вперёд, назад-вперёд. И на излёте последнего толчка подтянулся и закинул локти на плиту. Дальше было просто. Торопясь, но не делая ни одного лишнего движения, он дотянулся коленом до края пропасти, перевалил своё тело на плиту и вскочил.
Барон стоял прямо за его спиной — по ту сторону рва. Струя чёрного дыма рванула вверх из того места, где когда-то шея демона-полукровки соединялась с туловищем. Яростный вопль ворохнул шляпу на голове Берта. Дикий Барон поднял громадную ногу и вскинул над головой меч — готовясь одновременно перешагнуть пропасть и ударить.
Берт прыгнул вперёд, споткнулся, упал, перекатился, тут же вскакивая, и снова побежал. Страшный удар меча Барона пустил по плитам волну вибрации, едва не сбившую Ловца с ног. Берт больше не оглядывался. Он нёсся, не чувствуя дыхания, поймав в фокус зрения пляшущую дыру выхода из ужасного зала. Дымные нити, поднимавшиеся из трещин в плитах, становились всё гуще, они сплетались в змеиные клубки, зачерняя окружающее пространство.
«Да что там, под этим залом? — пронеслась в голове испуганная мысль. — Преисподняя?»
Ворвавшись в коридор, он пробежал ещё несколько шагов и остановился. Бежать без оглядки дальше было бы настоящим самоубийством, потому что — он отлично знал — строители сооружений, подобных этому, всегда оставляют ловушки, предусмотренные для уходящих. Но и оставаться на месте не стоило…
Берт сплюнул горькую слюну и вдруг понял, что не слышит больше громоподобных шагов. Он развернулся.
Дикий Барон застыл на пороге. В проёме входа были видны только его ноги и небольшая часть корпуса. И клинок чудовищного меча. Дикий Барон не двигался, точно превратившись в изваяние. Какая-то сила не пускала его из зала.