Сет словно очнулся, с удивлением озираясь. Что это были за мысли? Будто не в его голове они родились, а пришли откуда-то извне… Что это?
Он опустил глаза и вздрогнул, увидев девушку.
— Ты внучка старины Франка? — почему-то шёпотом спросил Сет.
В ответ рыжеволосая плюнула.
Сет рассмеялся, стирая плевок с капюшона. Момент пробуждения оказался недолог. Новое, поселившееся в нём, вновь — уже крепко-накрепко — вошло в его разум. Неосознанным движением он вытащил руки из-под одежды и сцепил на груди в замок.
— Альберт разрежет тебя на части! — дёрнувшись, придушенно выговорила девушка. — Ты знаешь Альберта Гендера, Ловца Теней из Карвада? Он прикончит тебя! Но прежде чем сделать это, он отдаст тебя мне… И тогда тебе будет не до смеха, урод!
— Альберта Гендера больше нет, — сказал Сет. — Можешь забыть об Альберте Гендере. Впрочем, можешь хранить о нём светлую память. Как хочешь. Мне всё равно…
Тот, кого при жизни звали Голованом, портовым головорезом из Руима, урча и облизываясь, отполз от бездыханного тела, из разорванной шейной артерии которого кровь уже не хлестала тугой струёй, а выплёскивалась слабыми толчками. Тело Голована не требовало пищи, поэтому он равнодушным взглядом тусклых мёртвых глаз окинул свою добычу, поднялся и, загребая ногами, пошёл прочь — во мглу безмолвных дворцовых коридоров. Тьма приняла его в себя, Тьма накрыла плотным пологом Альберта Гендера, Ловца Теней из Карвада, Тьма нависла над колеблющимся пламенем догорающего факела. Пройдёт время, Тьма поглотит и пламя.
Часть третьяРАССВЕТ ТЬМЫ
ГЛАВА 1
Адски болели челюсти, но Самуэль не останавливался. Когда ему удалось высвободить руку, дело пошло легче.
— В следующий раз буду иметь в виду, — выплёвывая противные волоски изо рта, промычал он, — сеть надо крутить не из конского волоса, а из конопли…
Он стряхнул с себя последние лоскуты и поднялся, разминая ноги. В дверном проёме тростниковой хижины ощутимо потемнело — день близился к закату.
— Нет уж, — бормотал Самуэль, на нетвёрдых ногах выбредая из хижины. — Не будет по-вашему. По-моему будет. Через сколько ужасов вместе прошли, а тут вдруг один отправился… Да ещё и эту ненормальную охранять оставил. А она… И впрямь сумасшедшая… Ну чего она туда попёрлась? Разве она имеет хоть малейшее представление о ремесле Ловцов? Только мешать будет. А я… без меня никак не обойдётся… А он… Ну уж нет…
Самуэль вступил на территорию становища. Все, кто попадался ему на пути, падали ниц, но теперь это его не волновало приятно, как раньше. Он подошёл к лежащим в тени хижин верблюдам и нерешительно остановился у первого попавшегося.
— Встань, — попросил Самуэль. — Ну давай, как тебя… Стоять! Ну!
Животное флегматично посмотрело на человека, продолжая жевать пустыми волосатыми губищами.
— Ухун! — послышалось сзади.
Обернувшись, Самуэль увидел Исхагга, который поспешно ковылял к нему на четвереньках. Следом за Исхаггом ползли воины Красного Пламени — не меньше десятка. Из каждой хижины выглядывали встревоженные бородатые физиономии. Вдруг в одной из хижин отчаянно заголосила женщина, вопль подхватили сразу несколько голосов. Где-то испуганно заревели дети.
— Ухун! — крикнул, торопясь, Исхагг.
— Встать! — взвизгнул Самуэль на верблюда и, решившись, несильно пнул его ногой.
Животное угрожающе приподняло раздвоенную верхнюю губу, под которой закипал водоворотик слюны. Самуэль вовремя присел, и плевок размером с кулак пролетел над его головой. В этот момент Самуэля настиг Исхагг.
— Ухун! — почти плача, пролепетал пустынный воин. — Нельзя уходить! Никак нельзя! Нет!
— И ты туда же! — высвобождая руки, к которым прильнул чёрной бородой Исхагг, попятился Самуэль. — Пусти, кому говорят! Пусти! Ты кого хватаешь! Ты самого Ухуна хватаешь! Я — Смерть-огонь, забыл?! Сейчас как… испепелю!
— Да! Да! — согласно закивал Исхагг. — Можно! Да! Уходить нельзя! Нет!
— Нельзя… — нестройно поддержали предводителя коленопреклонённые Дети Красного Огня.
— Это ещё почему? — опешил Самуэль. — Сами говорили: воплощение Огня избавит ваши земли от давнего проклятия! Я куда направляюсь?! Как раз избавлять! Так что убери от меня свою бороду! Прекрати мне слюнявить пальцы! Пусти!
— Нельзя! — зарыдал Исхагг под аккомпанемент горестных воплей, раскачивающих жалкие хижины. — Не так! Ухун не понимает! Один… Два… Они ушли! Их нет! Совсем! Смерть! Да! Прокляты! Прокляты! Смерть к смерти! Проклятие к проклятию! Жертва! Правильно! Ухун не уйти! Ухун остаётся… Он избавит…
— Чего ты городишь?! Смерть? Да мой Альберт ещё и не в таких переделках бывал, и всегда возвращался живым и невредимым! Он и сейчас вернётся! И эту ненормальную за собой приволочёт! Не понимаю я! Это ты не понимаешь, дурак! А я ему помогу — как обычно, в самый последний момент.
— Нельзя! Ухун остаётся! Он избавит!
— Как я могу избавить вас от проклятия, если останусь здесь?!
— О! — воодушевился Исхагг, видимо, приняв удивление в голосе Самуэля за знак согласия. — Ухун узнает! — Он даже вскочил на ноги.
— Гореть-гореть — не сгорать! Ухун! — размахивая руками, объяснял Исхагг.
— Это я уже понял…
— Человек — внутри Красный Огонь! Ухун!
— Да, вы уже говорили. Снаружи я, конечно, человек, а внутри у меня огонь. Да ещё какой! Воплощение я, воплощение… Скажите верблюду, пусть не плюётся, а встанет, чтобы я мог на нём ехать…
— Огонь надо выходить! — продолжал Исхагг. — Выходить! Совсем! Прочь! Человек — тьфу! Слабый! Но человек принёс Красный Огонь — это хорошо! Красный Огонь выходить прочь! Из человека — прочь! И победить проклятье! Навсегда! Огонь — сильный! Да!
Самуэль почувствовал, что у него ослабли ноги.
— Как это? — залепетал он. — Что это вы за способ такой придумали?.. Дикари… Что значит — прочь огонь из человека? Вы что, меня потрошить собрались?!
— Нет! Нет! — закричал Исхагг. — Не так! Ножом Красный Огонь — нет! Не достать! Надо не так! Надо — вот… ф-фух! — пустынный воин волнообразно взмахнул обеими руками. — Гореть! Сильно гореть! Человек слабый — тьфу! Кричать-кричать! Громко! Открытый рот! Огонь выходить! Ухун узнал! Да! Да!
— Ай, — сказал Самуэль и начал оседать на землю.
Его подхватили на руки и бережно понесли в центр становища, где женщины уже закладывали верблюжий помёт для предстоящего большого костра.
— Время Огня! — вопил Исхагг. — Человек — прочь! Слабый человек — тьфу! Красный Огонь идёт! Да!
Пустынное солнце, раздутое собственным жаром, тяжело опускалось к горизонту. Воздух над развалинами сгущался и, сгущаясь, становился темнее.
— Готово, господин, — сказал Ургольд, появляясь на пороге врат дворца Аниса. К нему из шелестящей сквозняками мглы выбежали двое северян с массивными молотами в руках.
Сет медленно поднимался по ступеням, насмешливо глядя на наёмников.
— Быстро вы… — проговорил он. — Недолго старались… Крепко приковали?
— Куда уж крепче… — оглядываясь на тёмный проём врат, пробурчал один из северян, — не сбежит… Она и так едва жива. Дозвольте идти, господин?
— Проваливайте…
Северяне с готовностью поспешили прочь от страшного дворца. А Ургольд остался мяться на ступенях.
— Вот ещё что, господин… — обратился он к Сету.
— Чего тебе?
— Бабу мы приковали. Как вы и приказывали — во дворце, прямо к стене. Цепями, намертво…
— У самого входа, — фыркнул Сет. — Трусливые недоумки… Я приказывал — подальше её завести.
— Ребята… того… господин. Ребята боятся. И мне не по себе. Никто вашу бабу не тронет, не беспокойтесь, господин. Никто по своей воле в эту чёртову дыру… во дворец не зайдёт. Люди-то. Люди-то, я говорю, не тронут её, а вот… Позвольте сказать, господин… Мы ковали, а в темноте, из коридоров… ш-шурх-ш-шурх… Кто-то вроде ходит там… Ребята говорят: Голован это. Который уже мёртвый. А тот, другой, которого Голован загрыз… Чужак-то… Он ведь тоже станет того… ходить. Эта баба… ну ваше дело, а вот ребята думают, что мертвяки скрываются во дворце до поры до времени, а что, ежели их наружу потянет? Потому, господин, пока этот чужак ещё не встал, сжечь его надобно. Ежели господин изволит показать место, я самолично за трупом пойду.
Сет широко ухмыльнулся, пряча ухмылку под капюшоном. Альберт Гендер, Ловец Теней из Карвада будет разгуливать по мрачным коридорам покинутого дворца, неживой и холодный, постепенно покрывающийся плесенью, разваливающийся по кускам… О лучшем нельзя и мечтать — Эолле Хохотун обязательно оценит эту шутку.
— Бояться следует живых, — наставительно произнёс он. — А не мёртвых. Уж кому-кому, а тебе давно пора бы это знать.
Должно быть, Ургольд не ожидал такого.
— Господин! — воскликнул он. — Не надо так, господин…
— Что? — нахмурился Сет. В голосе наёмника ему почудилась угроза. — Не смей пререкаться со мной! Пошёл вон. Пошёл вон, тебе говорят!
Ургольд втянул голову в плечи. И остался стоять, сжимая и разжимая огромные кулаки. На миг Сет почувствовал волнение. Кажется, он всё же недооценивал опасность бунта со стороны наёмников. Да, на какое-то мгновение он даже испугался. Но только на мгновение.
— Ребята волнуются, — сумрачно сообщил Ургольд. — Не по нутру им это всё… что здесь творится. Говорят: не было такого уговора, чтобы с мертвяками сражаться. Говорят… говорят…
— Ну? — буркнул Сет.
— Говорят, что, мол, вы, господин, вроде как заодно со всем этим…
Сет сцепил руки в замок на груди. Солнечный луч скользнул ему под темень капюшона, и Ургольд, похолодев, вдруг увидел глаза Сета. Игра света и тьмы странно преобразила эти глаза. Исчезла испещрённая красными нитями белизна белков. Зрачки почернели и словно расплылись непроницаемыми чёрными пятнами. Ургольду глаза Сета показались бездонными дырами, наполненными засасывающим мраком.
Северянин отшатнулся.
— Мне нужна еда и место для отдыха, — ровно проговорил Сет. — Впрочем, только еда. Не время сейчас спать. Я поем и вернусь во дворец. Не приставай ко мне больше с глупыми вопросами. Меня совершенно не интересует, что болтают твои подчинённые. Но неповиновение теперь я буду жестоко карать. Понимаешь?