— Был тут кто? — спросил он. — А? Чего молчишь?
Воины тоже молчали, тяжело дыша за его спиной. Верзила с расцарапанным лицом — он стоял ближе других — поглядел на девушку, опустил глаза и крепче перехватил рукоять меча. Сейчас ему было не до любовных шалостей.
— Оно, конечно, неприятно тут торчать… — миролюбиво начал Ургольд, чьё подозрение в том, что рыжеволосая видела здесь кого-то, укрепилось. — Но, ежели нам поможешь, и мы тоже того… Стой-ка!
Его несильно толкнули в спину, да он и сам заметил — правая рука девушки была свободна.
— Вот оно как! — удивлённо выговорил Ургольд. — Сам же проверял цепи… Ну-ка… Это ты как умудрилась?..
Не подходя близко, он поднёс факел к дыре, в которую был вколочен костыль, и покачал головой. Костыль просто выдернули, не раскачивая, не отбивая каким-либо орудием. Человек, который сделал это, должен обладать поистине медвежьей силой.
— Дружок твой! — догадался Ургольд. — Был здесь, ага? Молчишь? Ну молчи, молчи… Значит, не помер он и не встал ещё… А то бы не избавлять тебя кинулся, а башку отгрызать… Значит, живой…
Северянин задумался.
Если бы ненавидимый господином чужак был восставшим мертвецом, старшина отряда наёмников не колеблясь повернул бы обратно. Но Ургольд явился во дворец со своими людьми, чтобы найти и сжечь труп до того, как тот обернётся кровожадным чудовищем, чтобы избавить себя от ужаса ожидания ночного нападения.
Чужак был жив. Что ж, выходит — есть шанс добыть его голову и вернуть расположение господина. Может, гибель чужака от руки Ургольда приблизит долгожданный момент, когда господин решит покинуть это проклятое место. Ничего северянин не желал с такой страстью, как только оказаться подальше отсюда. А ежели чужак уже обнаружил то, что ищет господин с таким неистовством?
Ургольд принял решение. Они идут дальше. Чужак не мог далеко убежать — только что он был здесь, и они его спугнули. Как бы ни был он силён, против восьмерых опытных воинов ему не устоять. К тому же — эта мысль пришла в голову северянина неожиданно — в битве против чужака у них может быть кое-какой козырь…
— За мной, — скомандовал Ургольд. — И захватите с собой бабу.
Если бы он не знал, что здесь должен быть проход в тайную комнату, он бы ни за что не догадался обратить внимание на этот участок стены — такой же угрюмо-серый, затянутый портьерами толстой пыльной паутины. Берт ещё раз вызвал в памяти путь от комнаты, где малое становится большим— до тайного хранилища. Всё точно, переход к переходу, поворот к повороту…
Факелом он поджёг паутину — коридор на миг озарился ярким пламенем, в свете которого Ловцу намётанным взглядом удалось кое-что различить. Он подошёл ближе. Так и есть: в одной части стены пыль, налипшая на камни, лежала гораздо более тонким слоем, чем везде. Значит, где-то здесь должна быть щель, может, незаметная глазу, но пропускавшая постоянный, хоть и очень слабый, ток воздуха. Пальцы Берта побежали по стене, ощупывая каждый камень. Первый камень, поддавшись, хрустнул и вывалился, второй раскрошился… Время! Третий упруго поддался под рукой Ловца, и стена ощутимо дрогнула.
Вот оно.
Берт сжал пальцы вокруг камня и сильно надавил.
Он ожидал, что часть стены повернётся вокруг оси — таким образом открывалось большинство тайных дверей, но громадная каменная плита, заскрежетав, вдруг поползла вверх, погружаясь в потолок. Затхлые комья мрака с тяжёлым выдохом покатились в коридор.
Берт остановился, не переступая порога комнаты. Здесь. Тайное хранилище Кости Войны находится здесь. Сила, дарованная ему по возвращении в мир живых, иссякла, и теперь он чувствовал дрожь в мышцах и тяжкое гудение в голове — предвестники ослабляющей усталости.
— Осталось немного, — сквозь зубы проговорил Ловец. — Совсем немного…
Тьма снова смыкалась вокруг него душащими кольцами. Он вытащил из-под одежды тряпицу, пропитанную горючим составом Самуэля, подумав, разорвал её надвое. Одну часть сунул за пазуху, а вторую намотал на клинок своего меча и поджёг. Трескучее бездымное пламя пугнуло темноту, чёрными струями брызнувшую в разные стороны.
Берт, прислушавшись к собственным ощущениям, осторожно шагнул на порог. Нарастающий скрежет ринулся на него откуда-то сверху, волосы шевельнул тугой поток воздуха. Не раздумывая, он швырнул своё тело вперёд, ворвался в душный мрак и, услышав страшный грохот позади, растянулся на холодном полу. Обернулся: плита в прогале двери снова поднималась — будто размыкались огромные челюсти. Ловца пробил пот при одной мысли о том, что его могло расплющить в бесформенный кровавый ком, промедли он лишь одно мгновение. Впрочем, почти сразу же другая мысль ударила его ещё более сильным испугом.
Он не почуял близкой опасности. Чувство опасности, верно служившее ему всю его жизнь, на этот раз промолчало…
Ловец подобрал факел, встал на ноги.
Это всё потрясение после возвращения из мёртвых. Это, конечно, не навсегда. Он просто ещё не оправился. Не может такого быть, чтобы дар небес, с помощью которого он умудрялся выживать в самых жутких уголках этого мира, вдруг отказался служить ему. Лучше бы померкло зрение, лучше бы утратился слух… Без чувства опасности, без этого отрезвляющего холодка в затылке, ему не быть больше Ловцом Теней…
— Это не навсегда… — вслух проговорил Берт.
Не следует сейчас об этом думать. Нужно сконцентрироваться на месте, где он оказался.
Тайная комната была совсем небольшой. Оставаясь на месте, Берт далеко вытягивал руку с факелом, освещая тесно сомкнутые вокруг него стены. Когда пламя оказалось напротив глаз, Ловец невольно вздрогнул, едва удержавшись, чтобы не отшатнуться.
Двуглавый каменный змей, навеки вмурованный в противоположную стену, уставился на него двумя парами сверкающих глаз. Очевидно, это было изображение какого-то конкретного древнего божества, призванного охранять артефакт, — каждая чешуйка на мощном теле носила на себе крохотный таинственный значок, из разинутых пастей высовывались тонкие раздвоенные язычки, изогнутые в причудливые иероглифы. Только глаза — разноцветные драгоценные камни, природу которых Ловец определить не мог, слепо сияли в глубоких глазницах.
Больше ничего примечательного в комнате не было.
Берт закусил губу.
Самый наиученнейший историк не разобрался бы в плетении знаков на чешуе змея, наискушеннейший знаток древнего искусства вряд ли понял смысл хотя бы одного из иероглифов, в которые изгибались змеиные языки. И раньше Ловец много раз сталкивался с подобными загадками, но даже не пытался вникать. Он ведь владеет способностью, позволяющей ощущать опасность, угрожающую его жизни, он обладает бесценным даром небес. Или — обладал?
Двумя осторожными шажками Ловец приблизился к змею. Там, где змеиное тело расходилось двумя головами, темнели узкие, едва видимые прорезы — на шее каждой из голов. Берту не составило особого труда догадаться: змеиные головы — это рычаги. Взлохматив и без того растрёпанные волосы, он потёр затылок.
Ничего. Совсем ничего он не чувствует.
Это уже было страшно.
Какой из рычагов активирует ловушку, а какой открывает хранилище? Эту загадку с произвольным количеством неизвестных он решал много раз — не думая и не рассуждая, Ловец всегда успешно избегал тот путь, который нёс смерть, — так подсказывало его чувство опасности.
Надо собраться. Надо сосредоточиться и решить. Чувство опасности молчит, так пусть действует инстинкт. Нет времени на колебания!
Берт резко выдохнул и взялся за правый рычаг. Плавно опустил его вниз и отскочил.
Несколько секунд было очень тихо.
Затем, коротко скрежетнув, с грохотом рухнула плита, заменяющая дверь, намертво запечатав Ловца в этом каменном мешке. И в тот же момент сверху поползло тяжкое шипение, посыпались мелкие камешки… Вздёрнув факел, Берт поднял голову и увидел нечто такое, что заставило его вскрикнуть.
Потолок — цельная четырёхугольная каменная плита — медленно опускался, выплывая из темноты. Медленно, но неотвратимо потолок двигался вниз, чтобы через какую-то пару минут соединиться с плоскими камнями пола, превратив Ловца в тонкую прослойку размозжённой плоти и раздробленных костей.
Он ошибся. Ошибся первый раз в жизни.
И кажется, последний…
Берт рванулся к каменному змею. Навалился грудью на торчащую кверху левую голову, но этот рычаг очень легко, совершенно без всякого сопротивления, упал вниз…
Ему захотелось завыть от отчаяния. Этого ещё недоставало! Один из рычагов блокирует действие второго — процесс теперь не остановить. У Ловца была всего одна попытка — и он не сумел ею правильно воспользоваться.
Берту казалось, что пол поплыл под его ногами. Всё, это конец. Потолок опустился уже так низко, что пришлось пригнуть голову. Он плечами упёрся в давящую на него каменную плиту, ногами в пол — и, собрав все силы, попытался задержать движение.
Безрезультатно. От страшного напряжения хрустнули кости, а потолок всё с той же скоростью продолжал идти вниз. Берт упал на колени. Он держал факел над головой, и пламя жёлтыми пятнами расплывалось по плите, а расстояние от неё до пола было уже меньше человеческого роста.
Не сдаваться! Не сдаваться! Думать!
Впрочем, что тут можно было придумать? Плита потолка накрывала почти всё пространство комнаты, оставляя лишь узкую щель для каменного змея. Остановить плиту невозможно и выбраться из комнаты нельзя.
Берт пригнулся ещё ниже. Он выронил факел, судорожно всплеснул руками и вдруг ушиб пальцы о близкую стену.
Стену? Откуда здесь стена? Он ведь находился на середине комнаты, когда дёрнул этот чёртов рычаг, и потолок начал опускаться. Как случилось оказаться около стены?
Он схватил факел и, стоя уже на четвереньках, спиной ощущая чудовищный гнёт потолка, выбросил руку к центру комнаты.
Пола он не увидел. В шаге от него каменная твердь обрывалась трещиной, откуда, будто дым, плыли ледяные тучи Тьмы.
Берт закричал. Плита распластала его по полу. Ещё секунд