Марта.
Что он испытывает по отношению к ней? Вину? Жалость? Сострадание?
Нет. Что-то более глубокое. Что-то… Только вот никак не выговорить этого непривычного слова, никак не выговорить, как ни старайся… Но так или иначе, одно это имя заставляет Берта двигаться дальше. Заставляет жить. Не окажись он в этом проклятом порту, не брось его этот чёртов торговец Ушаам вместе с рабами в казармы герцогини, не узнал бы он, что его рыжеволосая Марта жива. Так и остался бы Ловец в густой пучине безвольного ожидания смерти.
Надо спасти Марту. Дьявольщина, одному это сделать будет трудно. Но кто ему поможет?
А Самуэль? Где сейчас маленький верный Самуэль? С тяжёлым арбалетом на плече он шагает, должно быть, где-то в толпе и тщетно ищет среди чужих силуэтов знакомые очертания. А, случись битва, что с ним будет? Его затопчут свои же. Сколько битв прошли они с Самуэлем плечо к плечу… а теперь преданный слуга остался без своего хозяина.
Под ногами шагающих захрустели камни. Колонны сбились — передние отчего-то замешкались, а задние, напирая, толкали их в спину. Бранные выкрики, словно чёрные крупные мухи, закружились над людьми. Полки, стискивающие ополченцев, раздались — и тут же тревожно залязгало оружие… Старшины на конях влетели в гущу толпы, захлестали плетьми и своих взволновавшихся скакунов, и орущих людей. Лишь через четверть часа ополченцев удалось успокоить.
— Всем молчать! — хрипели старшины, скача от одной колонны к другой. — Чтоб ни звука никто не смел!.. Слушать меня внимательно!..
— Горы? — удивился Рикер, выслушав сбивчивую речь старшины. — Поднимаемся в горы? Какие ещё горы? Эй, Гас, ты навроде местный… Тут поблизости есть какие-нибудь горы?
— Ни пса не видно… — сипло отозвался Гас. — Да и не припомню… Кажись, были какие-то каменюки в этих краях, да я сюда ни разу не заворачивал. Глухомань тут, нечего делать.
Мелькнул железный выщербленный щит луны на небосводе — мелькнул и снова исчез, скрывшись в чёрной пелене ночи. Изумлённый вздох прокатился над толпой: в зыбком лунном свете многие увидели, как прямо над ними возвышаются неподвижные каменные громады.
— По перевалу! — негромко командовали старшины. — В колонну по двое! И быстро! И чтоб ни звука! Доберёмся до вершины, устроим привал! Вперёд!
Выстроившись в колонну по двое, первым по извилистой горной тропе поднялся один из герцогских полков. Следом, направляемый старшинами, хлынул бурный поток ополченцев…
— Привал! — возбуждённо шепнул на ухо Берту Рикер. — Слыхал, чего он сказал, друган? Как только костры разожгут да караулы станут выставлять, сразу и слиняем… Почему они не шуметь приказывают, смекнули? Да потому, что неприятель где-то рядом. Никто нас искать и не станет, не до нас будет…
— У меня дружок здесь, — откликнулся, помедлив Берт. — Как брат. Он и есть брат названый. Я без него никуда не пойду. Его тоже вытащить надо… Арбалетчик он, — добавил Ловец.
Рикер почти не колебался.
— Товарищей в беде бросать не годится, — сказал он. — Арбалетчик, говоришь? Погоди, сейчас поспрошаю кой-кого… Моих корешей многих загребли. Как зовут?
Берт ответил.
— Выглядит как?
Берт поспешил как можно подробнее описать Самуэля.
Ничего больше не говоря, кошкой скользнул человек со шрамом меж спин уныло бредущих ополченцев. Долго его не было, и уже когда Гас с Бертом текли в составе нестройной колонны вверх по узкой горной тропе, Рикер появился снова. Занял своё место, будто и не пропадал никуда.
— Хреново, — сообщил он, тяжело дыша и вытирая пот со лба.
— Что? — напрягся Берт.
— Поспрошал я. Арбалетчиков тут два отряда. В каждый мои кореша попали…
— Ну?
— Что — «ну»? Ни в одном нет твоего товарища. Это точно. Кореша у меня люди бывалые. Ежели кого найти надо, найдут. Так искать некого. Нет его тут, друган, верно говорю. Стало быть, улизнул он. Или…
«Улизнул» — это вряд ли, — мрачно подумал Берт. — «Или»… О том, что значит это «или», даже думать не хочется…»
Чёрная карета, увлекаемая шестёркой вороных битюгов, гремела по дороге в авангарде разношёрстного воинства. Сету не нужны были проводники. Место, которого он ни разу в жизни не видел, словно притягивало его незримой, но прочной нитью.
У горного подножия Ургольд, подчиняясь окрику Сета, осадил битюгов, вышел из кареты, медленно огляделся вокруг. Войско ещё только подходило к горным громадам — во мраке слабо мерцал дальний свет факелов.
Сет поднял жуткую рогатую голову. Непроницаемый мрак низко стлался над землёй, ничего не было видно на шаг вокруг, но Сет будто что-то видел — далеко-далеко над собой, на вершине угрюмо молчащих гор.
Ургольд, чертыхаясь от напряжения, отдающего болью в ещё не заживших ранах, выволок из кареты Марту. Рыжеволосая совсем не сопротивлялась. Казалось, она с трудом может понять, что от неё хотят. Ноги почти не держали её, и Марта безвольно обмякла, когда Ургольд, крякнув, взвалил её на плечо.
А Сет всё стоял, глядя вверх, до предела запрокинув голову. Что он видел там, за чёрным покрывалом мрака?
Объятая пленом белой кости голова его смотрелась такой большой и тяжёлой по сравнению с тщедушным телом, что Ургольд на мгновение испугался: что, если шейные позвонки сейчас не выдержат и шея просто переломится, как сухая ветка? Но Сет без усилий выпрямился и кивнул на едва приметную среди камней тропу. И первым ступил на неё.
Ургольд, спотыкаясь, поспешил за ним.
«Зачем господин таскает за собой эту девку? — думал северянин, обливаясь потом, оскальзываясь на камнях. — За каким дьяволом она ему понадобилась? Добро бы ещё — герцогиню волочил на ремешке, как собачку хоть народу потеха, а эта рыжая, без роду без племени, и никто не знает, кто она такая и откуда она… И ведь лишний раз её не тронет, слова ей не скажет. Только зыркнет на неё из чёрных глазниц как углями… и усмехнётся непонятно…»
Сет, скрестив руки на груди, сильно наклонившись, быстро шёл вперёд и вверх, лавируя меж камней. Мысли, несущиеся в его голове, были упруги, хлёстки и злы, словно прутья раскачиваемого на ветру железного дерева.
«Это будет первый решающий удар, — вот что думал Сет. — Это будет перелом. Перелом императорского хребта! Четыре тысячи лучших воинов гвардии останутся в этой долине гнить до скончания веков. Император лишится большей части своего войска, а я не понесу никаких потерь. А что будет, когда об этом узнают местные князьки? Вести полетят далеко впереди меня, а громкое слово куда сильнее острого меча. Никто не посмеет остановить меня, никто не посмеет отказать мне в провианте, воинах и лошадях… Да, это будет первый решительный удар! Битва, которую Император проиграет наверняка… Битва, которую выиграю я. А если я выиграю эту битву, значит, я выиграю всю войну».
Сет ни на секунду не сомневался в победе. Невольно он всё ускорял шаг, и Ургольду пришлось напрячь все силы, чтобы поспеть за своим господином, не отстать и не заблудиться в кромешной, безмолвной темноте…
— Кака темень… — сипел Гас, шмыгая распухшим посинелым носом и по привычке всё ещё опасливо поглядывая на Берта. — Кака темень… На шаг ведь не видно… Где враг, а где мы?
— Где Рикер? — в тон ему буркнул Берт.
Они сидели, прислонившись спиной к скальной стене, подальше от других ополченцев, жавшихся к кострам. Пламя костров жёлтыми пятнами липло к темноте, давая света не больше чем на два шага. Между кострами, побрякивая оружием, прохаживались караульные.
— За него не беспокойся, за Рикера-то, — понизив голос до шёпота, отозвался Гас. — Он, словно крыса, — шмыг-шмыг, никто его не видел, никто его не слышал, а он уже здесь и всё разнюхал… Эх, поскорее бы бежать отсюда! Место какое-то… Ещё бы знать, в какую сторону бежать! Но вот Рикер, он того… он и это тоже разнюхает…
— Ты ведь здешний, — повернулся к нему Берт. — Эти горы от Руима не так уж и далеко. Неужели ни разу здесь не был?
— Не-а, — помотал головой Гас. — Не был. А чего такого? Что тут делать-то? Камни и камни… Сюда сроду никто не забредал. Да и не говорили об этом месте никогда… — задумчиво добавил он. — Вообще-то странно… — почесал он в затылке. — Первый раз об этом подумал… У всякого вшивого лесочка название есть, у самой вонючей речушки, которую воробей вброд перейдёт… А здесь… Такие громадные горы, и долина внизу… И никак не называются.
Берт внимательно слушал Гаса.
— Здесь никто не живёт? — спросил он.
— Кому тут жить? — удивился Гас.
— Сюда никто не ходит?
— Кому тут ходить?
В сознании Ловца чёрными крыльями нетопыря мелькнули тени недавнего кошмарного сна. И больше он ничего не сказал.
Откуда-то издалека прилетел тонкий посвист, похожий на крик летучей мыши. Гас встрепенулся.
— Ну-тка! — негромко воскликнул он. — Вот и Рикер! Пошли!
Берт на мгновение заколебался. Сбежать из лагеря было бы нетрудно, но как быть с Мартой? Она где-то рядом, он почти физически чувствует это. И верный Самуэль здесь. Если, конечно, и впрямь здесь… Не годится, никак не годится оставлять его одного… Рикер, конечно, говорил, что среди арбалетчиков никого с таким именем и с такими приметами нет, но… Рикер легко мог соврать. Действительно, легче соврать, чем на самом деле в таком положении, в каком они оказались, разыскать нужного человека… А с другой стороны — выбраться за пределы лагеря было лучше, чем сидеть здесь под недоверчивыми взглядами караульных, которые даже до ветра не отпускают ополченцев. «Валяй под камень, — говорят они в ответ на робкие просьбы отойти подальше от костра. — Тута дам нет, стесняться некого. А шляться по лагерю не моги. Приказ, понял? Да и заблудиться легко…»
Гас оглянулся по сторонам и вдруг припал к земле. С неожиданным для своей громоздкой и несуразной фигуры проворством он скользнул в сторону, и Берт сразу потерял его из виду. Пригнувшись, Ловец бросился следом.
Ориентироваться в полной темноте приходилось лишь по свисту летучей мыши, через равные промежутки времени звучавшему среди камней. Несколько раз Берт больно сбивал себе пальцы, натыкаясь на острые каменные осколки, дважды чуть не провалился в какие-то расщелины, однажды споткнулся обо что-то мягкое… Наклонившись, он нащупал уже остывающее человеческое тело, отпрянул, стряхнув с пальцев кровь, и продолжил путь… Интересно, что за тип этот Рикер? Владеет ножом он мастерски — бедный караульный даже не пикнул, когда ему перерезали горло… Несомненно, умён