— Да славится Возрождённый!
В глазах Ловца плавали радужные всполохи, когда его отволокли на несколько шагов и швырнули рядом со связанным Рикером. Двуносый скрипел зубами, сплёвывал кровь, но молчал. Возле него валялся ещё один пленный: голый по пояс оборванец с резаной раной на боку — этот был без сознания.
— Очухается, — сказал бритоголовый, пихнув мыском сапога оборванца.
Берт закрыл глаза. Всё равно, лёжа он не видел ничего, кроме каменного выступа. Бритоголовый отошёл на несколько шагов — и скоро вновь зазвучал его голос:
— А с этим уже всё… Не воин уже, не воин… Такой господину больше не понадобится.
— Пощадите! — услышал Берт плачущий стон Гаса. — Пощадите, господин десятник… Мои ноги… Мои ноги…
— Вижу, что ноги, — усмехнулся бритоголовый.
Берт зажмурился, когда лязгнул меч, покидая ножны, и резко хрястнул удар стали, рассекающей плоть. Стон Гаса смолк.
— Уроды… — просипел рядом с Ловцом Рикер.
— Этих троих, — прикрикнул десятник, — поднимите повыше и сдайте первому сотнику, какой встретится. А он уже решать будет, что с ними делать дальше. Так полагается по приказу господина. Эх, если бы не приказ… Сдадите их сотнику и сразу назад! Понятно? Тут, меж камней, в этой чёртовой темноте, много ещё этих трусливых животных прячется. Я их прямо нюхом чувствую, тараканов…
Берта и Рикера вздёрнули на ноги. И, подталкивая, повели по тропе, освещая путь факелами. Полуголого оборванца с раной на боку, так и не пришедшего в себя, волокли по камням, будто мешок.
Тьма вокруг. Сколько же времени они барахтаются в этой непроглядной Тьме? И когда наконец наступит утро? И наступит ли оно когда-нибудь?
Рукояти мечей бьют в спину, ноют перетянутые верёвкой руки. Перед глазами покачивается серый, почти неразличимый в сумерках силуэт Рикера — белеет только намотанная на его запястьях верёвка. Рикеру трудно идти. Здорово, наверное, ему приложили по голове. Его силуэт раскачивается всё сильнее. Иногда Двуносый падает, и его поднимают пинками и злобными окриками. А тот раненый оборванец, которого без всякой жалости тащат за ноги, колотится головой о камень узкой тропы. И не кричит. Только глухо постанывает в забытьи.
Сколько им ещё идти? И что их ждёт в конце тропы?
Они поднимаются всё выше и выше, уже не слышно грохота битвы на перевалах, и мрак изменяется. Теперь он не свистит сквозняками меж камней, мрак раскинулся глухим покрывалом далеко вокруг, а высоко наверху в дыры чёрного неба смотрят испуганно моргающие звёзды. Берт понимает, что они поднялись на вершину горы. Какие-то непонятные громоздкие очертания теперь вокруг них, пугающие очертания, похожие на припавшие к плоским камням скелеты великанов. Огни факелов потерянными душами блуждают и рядом, и далеко, слышны перекликающиеся голоса людей… Но Тьма душит и звуки, и пламя. Тьма не даёт ни видеть, ни слышать…
— Стоять! — раздаётся позади, и верёвка на руках Берта натягивается. Рикер тоже останавливается, подчиняясь грубому тычку. Бесчувственного оборванца швыряют на камни.
— На колени!
Не дожидаясь очередного удара, Ловец поспешно опускается на колени. Голова сама собой обессиленно падает на грудь.
— Господин сотник! — рычит голос воина над Бертом. — Получите дезертиров!
— Опять? — всплёскивается тусклый и растерянный — но такой знакомый голос. — Что мне с ними делать?
Берт резко вскинул голову. Но ничего он не увидел, кроме неясных фигур, покачивающихся перед ним.
— Я не могу возиться с дезертирами, поймите! У меня много других дел, и я…
— Господин сотник! — раскатилось снова рычание. Видимо, воин уловил слабину в голосе собеседника и теперь давил на него. — Вам лучше должен быть известен приказ… — Воин мгновение помедлил, а затем начал повторять затверженное: — О дезертирах докладывать командирам, задерживать и содержать отдельно от честных воинов.
— Где я их буду содержать?!
— А я почём знаю, господин сотник? Моё дело маленькое. Мне велено доставить и возвращаться обратно. Знаете, сколько этаких норовит сбежать с позиций?..
— Нет, я не могу… — слабо запротестовал сотник, но в ответ услышал лишь удаляющиеся шаги.
— Что делать, что делать… — запричитал сотник, но вдруг смолк. И голос его зазвучал твёрже. — Ребята, — заговорил он, наклоняясь к Берту. — А вы по какой дороге бежали, а? Я к тому, что… Может, вы не по той дороге случайно побежали? Может, вы другую дорогу знаете? Не могу я здесь больше… Невыносимо… Люди бегут и бегут, а я что — хуже? Мало ли что я сотник… Я вовсе и не хотел, меня назначили, а я…
— Такой мозгляк, а ещё — сотней командует, — сплюнул Рикер.
— Руки бы развязал, — проговорил Берт.
Маленький сотник, почти невидимый в кромешной темноте, ахнул.
— Тебе говорят, Самуэль! — повысил голос Ловец. — Развяжи руки. И поскорее. А то затекли…
— Хозяин, здесь такое творится! Вы себе и представить не можете!
— Могу, — пробурчал Берт, потирая израненные запястья.
Рикер сидел рядом с ним. Помалкивал, но, как понимал Ловец, чутко прислушивался ко всему, что происходит вокруг. Полуголый оборванец, с которого Самуэль тоже срезал верёвки, лежал неподвижно.
— Позвольте, я запалю факел! — возбуждённо выкрикивал Самуэль. — Даже не верится, что это на самом деле — вы. Я уж и не думал, что снова вас когда-нибудь увижу!
— Не сметь! — негромко сказал Рикер.
Самуэль осёкся.
— Правильно, — подтвердил Берт. — Не стоит зажигать огня. И говори, пожалуйста, потише… Нечего и думать бежать отсюда, — проговорил он с полувопросительной интонацией.
— Так и есть, — мрачно отозвался Рикер. — По крайней мере сейчас…
— Впрочем, может, это и к лучшему, что мы оказались здесь.
Рикер изумлённо крякнул. А Самуэль спросил:
— Это почему?
— Марта, — коротко ответил Берт.
— Что?
— Марта, — повторил Ловец. — Она здесь. Она с Сетом.
Рикер молчал. Берт, кажется, забыл о его существовании.
— Я думал вырваться из-под надзора караульных, чтобы попытаться разыскать её, а попал в ещё более крутой переплёт. Но сейчас мы… ближе к расположению ставки?
— Это да, — сказал Самуэль, — только… подобраться ближе вам… нам вряд ли удастся. Там такая охрана!
— Погоди, друган, — мягко встрял вдруг Двуносый. — Этот твой друг… ведь сотник, да? Разве он не может сопроводить вас… нас к твоей бабе?
Берта больно кольнуло то, что Марта была определена грубым словом, а вовсе не то, что Рикер вдруг внёс дельное предложение к предприятию, которое вообще-то должно быть ему самому глубоко безразлично.
— Мысль, — подхватил Берт. — Кстати, Самуэль, а что ты здесь делаешь?
— Я?.. — Самуэль неожиданно хихикнул. — Вы не поверите…
— Перестань повторять одно и то же.
— Простите, хозяин, мне трудно собраться… Вы не знаете, а меня за то время, пока мы не виделись, несколько раз чуть не казнили. Представляете, каково это — чувствовать, что тебя вот-вот вздёрнут! Сколько я здесь натерпелся! Как только меня приволокли в казарму, у меня тут же отобрали сумку. Один тип решил, что грохот грома — это какое-то диковинное деликатесное масло. Субстанция и впрямь немного походила на масло, но только цветом, а на запахи никто не обращал внимания в принципе, потому что наша тесная казарма не проветривалась, наверное, вообще никогда. Короче говоря, этот тип намазал грохот грома на лепёшку, откусил и не успел даже закричать. Так как кричать без головы довольно-таки, затруднительно. На шум ворвались стражники, и меня поволокли в замок. Ну, думаю, точно петли не миновать. Только казнить меня не казнили. Какой-то большой господин с татуированным лицом принял меня достаточно любезно и всё выспрашивал о назначении изобретений из моей сумки. Я, хозяин, очень приободрился, рассказывая. Я даже увлёкся. А кто бы не увлёкся, видя такое внимание со стороны зрителей. В комнату столько народу набилось! Я показал в действии плач русалки, зев дракона, паучье жало… и ещё много всего… Только вот адские искры меня, как обычно, подвели. Когда у большого господина с татуированным лицом вспыхнули волосы, я чуть было не потерял сознание, поняв, что вот теперь-то меня точно повесят, а возможно, предварительно даже четвертуют. Но большой господин нисколько не обиделся. Он лишь подбил мне глаз, сломал нос и выбил три зуба, но сразу после этого назначил меня Мастером огня и передал под моё командование три десятка катапульт и сотню воинов. Так что в казарму я больше не возвращался…
— Катапульты… — повторил Берт, поднялся, протянул руку по направлению к одному из великанских остовов, угрожающе высившихся во мраке, и наткнулся на толстый деревянный брус. — Значит, это катапульты.
— Да, хозяин. Механизм действия довольно примитивный, я даже осмелился внести кое-какие идеи по поводу усовершенствования, но большой господин с татуированным лицом посмеялся и сказал, что не ко времени. Может быть, потом. А вот жидкий пламень — одно из моих последних изобретений — его очень даже заинтересовал. Собственно, именно жидкий пламень составляет заряд этих катапульт.
Рикер неопределённо хмыкнул. А Берт высказался:
— Везёт тебе последнее время на понимающих людей. В Пустыне Древних Царств головокружительную карьеру едва не сделал, да и тут преуспел.
— Я, хозяин!.. — всплеснул руками Самуэль, но договорить не успел.
Торопливые шаги послышались неподалёку. Замерцал сквозь темноту приближающийся огонёк.
— Лечь! — хрипнул Рикер Берту и сам упал ничком за первый попавшийся камень. — Не высовываться!
Ловец и сам отлично знал, что делать. Он затаился, опасаясь даже дышать. Но тот, кто явился к ним, был один. И оружия в его руках не было — лишь факел.
— Мастер огня! — закричал пришелец. — Мастер огня!
— Да?.. — растерянно откликнулся Самуэль, вставая и заслоняя спиной спрятавшихся Берта и Рикера.
— Мастер огня! Возрождённый гневается! Возрождённый велел передать, что, если сию минуту катапульты не з