Только он проговорил эти слова, Берт увидел и сам… И в следующее мгновение оторопь ужаса растаяла, освободив мышцы его тела.
— Дай-ка сюда, Мастер огня, — сквозь зубы бормотнул он, выхватывая из ножен Самуэля меч.
— Куда ты?! — закричал Самуэль. — Там охрана!
— Там Марта, — коротко бросил Ловец и, больше не оглядываясь, прыгнул в горящий мрак.
ГЛАВА 6
Раскалённые комья жидкого пламени всё ещё взлетали над пропастью, разбрызгивая горючие капли. Подожжённый небосвод полыхал заревом пожарища, бушующего в долине. Монолитная туча Тьмы, ещё несколько минут назад затягивавшая окружающий мир, сейчас разлетелась сонмищами непроглядных бесформенных теней. И лишь Крылатая Башня, будто оплот Тьмы, её уродливый стержень, оставалась неизмененной — оставалась пугающим призраком. Точно мазок небытия, точно трещина в Преисподнюю, чернела она в кипящей огнём и смертью картине действительности.
Горы гудели от воплей человеческой боли, от полных ужасов криков о помощи. Казалось, битва людей переросла во что-то большее. Кровь, хлынувшая на эти камни, запустила механизм смерти, от которого сотрясались и небо и земля — это отчего-то очень ясно осознали все, кто очутился в жуткую ночь столкновения Возрождённого с Имераторской гвардией поблизости Крылатой Башни. Катапульты, освобождённые от заряда, рушились в пропасть или опрокидывались друг на друга. Воины в шлемах с пурпурными султанами, смешав ряды, опрометью кинулись прочь, не разбирая троп, прыгая с камня на камень, срываясь, разбиваясь насмерть об острые скальные выступы. Некоторые десятники и сотники, чудом удержавшиеся от общего безумия, пытались остановить своих солдат, но это удавалось очень немногим. Впрочем, сражаться уже было не с кем. Долина, пленившая четыре тысячи гвардейцев Императора, дышала жаром и дымом, будто жерло вулкана…
Берт шёл вперёд, не чувствуя ни усталости, ни боли от ушибов и ран. Он не трудился уворачиваться от бегущих на него людей. Одних он сшибал ударом рукояти меча, других, в бешенстве отчаянья бросавшихся на него, укладывал на месте точными выпадами.
Крылатая Башня уже нависла над ним. Он старался не смотреть вверх — вблизи она выглядела ещё более устрашающей. Колеблющиеся стены жирно лоснились, издавая странный звук, похожий на злобное звериное ворчание. Когда до Башни осталась какая-то сотня шагов, Ловец замедлил шаг. Дюжина воинов, одетых не в цвета герцогини, а в тёмную, будто закопчённую, броню, в глухих шлемах, увенчанных парой изогнутых рогов, заступили ему путь. Словно всеобщая паника не коснулась этих людей — они двигались размеренно и разумно. И наверное, оттого, что шлемы наглухо закрывали их лица, стражи Башни были похожи не на обыкновенных людей, а на оживших големов, управляемых извне через рогатые шлемы чуждым разумом, кроющемся под древней бронёй жуткой Кости Войны… Усилием воли Берт отогнал мысль о том, что так оно, должно быть, и есть на самом деле. Он поудобнее перехватил рукоять меча и ринулся вперёд.
Если бы бой шёл на открытом пространстве, у Ловца не было бы ни единого шанса остаться в живых. Но площадка перед Башней была усеяна валунами: большими и малыми, пологими, точно спящие буйволы, и островерхими, словно шлемы солдат герцогини. Впрочем, будь пространство открытым, а врагов — вдвое больше, Берт и тогда не стал бы колебаться. Вся его жизнь, мчащаяся горячей кровью по венам, все его помыслы и силы сошлись в одной мысли — Марта… Марта на вершине Крылатой Башни, рядом с чудовищем, носившим некогда имя Сета.
Первого стража Ловец сбил с ног длинным выпадом, не дав ему нанести удар. Клинок меча проткнул воину горло, и тот без звука опрокинулся навзничь. Второй, размахнувшись, прыгнул вперёд, но Берт, скользнув вбок, распорол ему брюхо, угодив клинком точно меж пластинами доспехов. И столкнулся сразу с двумя противниками, напавшими с двух сторон.
Отражая сильные звенящие удары, Ловец пятился, не давая остальным окружить себя. Почувствовав сзади быстрое движение, он прыгнул между парой врагов — и кошкой взобрался на ближайший валун. Метательного оружия у стражей не оказалось. Они сгрудились вокруг валуна, пытаясь мечами достать Берта. Несколько минут Ловец успешно отбивался, ранив одного из противников и ударом каблука сломав клинок меча другому. Затем стражи сменили тактику. Расступившись, они с разных сторон кинулись на валун. Берт выругался. Величина камня не позволяла ему отбить сразу несколько одновременных атак.
Два воина в рогатых шлемах прыгнули на валун один за другим — Берт столкнул первого, но завяз в схватке со вторым. Краем глаза он заметил, что к нему карабкаются ещё трое. Пытаясь скорее развязаться с противником, он взметнулся в отчаянном прыжке — но выпад прошёл неудачно. Воин умело увернулся, достав Ловца кончиком клинка. Из повреждённого предплечья плеснуло кровью. Безмолвно развернувшись, страж нанёс очередной удар. И ещё один. Он бил и бил, почти не целясь, стараясь не ранить или убить, а просто не дать Ловцу отвлечься и осмотреться.
Не имея возможности оторваться от врага, Берт несколько секунд ожидал удара в спину. Вот что-то лязгнуло: камень позади него — совсем рядом, кожа на спине Ловца мгновенно вспухла мурашками, — но тут же послышался мягкий шлепок. Нападавший поскользнулся?
Собрав последние силы, Ловец поднырнул под сверкнувший в красной трепещущей полутьме меч и всадил клинок под глухое забрало рогатого шлема. Страж полетел вниз с валуна, и только тогда Берт обернулся.
— Нехорошо, друган, убегать не прощаясь, — ухмыльнулся ему в лицо Рикер, отирая окровавленный меч о рукав.
У ног Двуносого валялись два трупа. Один из них ещё вяло подёргивал ногами, сползая вниз.
— Чего стоишь?! — осклабился Рикер, взмахнув мечом. — Торопись, а то на твою долю жмуриков не достанется! — и спрыгнул с валуна, вокруг которого звенела сталью битва. Это Самуэль и давешний полуголый оборванец, стоя спина к спине, отбивались от наседающей на них пятёрки стражей.
Рикер, в прыжке срубивший рогатую голову ближайшему противнику, ровно приземлился на ноги и тотчас воткнул меч в спину стражу, теснившему Самуэля. Полуголый с большим трудом отразил особенно сильный удар, но не удержался и упал.
Берт резко выдохнул и скакнул с валуна на плечи воину, уже размахнувшемуся, чтобы добить лежачего. Один поворот короткого меча — и рогатый, обливаясь кровью, хлещущей из рассечённой шеи, повалился ничком.
Неожиданно всё закончилось. Трое оставшихся в живых стража, не сговариваясь, но действуя слаженно, будто по команде, скользнули в разные стороны — и пропали за валунами.
— Жуть какая… — выдохнул Самуэль, в изнеможении опираясь на меч. — Представляете, хозяин, меня чуть не зарубили… И я, — похвастал он, — чуть не зарубил одного!
Берт, тяжело дыша, переводил взгляд с лица друга на сморщенное от боли лицо оборванца. Рванувшись к Башне, он и думать забыл о том, чтобы взять собой подмогу.
— Вы так быстро исчезли, хозяин, что мы не сразу и опомнились… А потом этот… который Рикер… кликнул нас, и мы бросились за вами… Едва успели! А то бы вам туго пришлось.
— Не знаю, как ему… — заговорил, с трудом поднимаясь, оборванец — голос у него оказался неприятно скрипучим. — А я точно чуть не окочурился… Вот псы! Прямо как псы истинные… которые в тюремном дворе цепями гремят. Нападают молча, без предупреждения. Сразу в глотку норовят вцепиться… А этот-то, маленький, — оборванец обращался уже к Берту. — Как схватит меня за штаны, да как поволочёт… А я ничего сообразить не успел. Башка гудит, только-только очухался… И сразу в бой… Мечи поснимали с мертвецов… Гляжу: десяток псов, а нас — двое. Потом гляжу — не, вроде четверо. А вы кто, братва? А эти кто… были?
— Это нехорошие люди были, — доходчиво объяснил Самуэль. — А мы — хорошие. Кстати, куда это Рикер направился?
— Рикер? — вскинулся оборванец. — Как ты сказал? Рикер?!
Ловец обернулся. Двуносый, согнувшись, быстро шёл по направлению к Башне, петляя меж камней.
— Рикер! — окликнул его Ловец.
За то время, пока шла битва со стражами, огненный дождь прекратился — катапульты снова скрылись во мраке. Но над долиной ещё тускло тлело багровое пятно — будто небо было и впрямь обожжено. Словно потухшее умирающее солнце, тяжело пригнувшееся к земле, это пятно чуть развеивало вновь окрепшую темноту.
— Рикер! — снова крикнул Берт, и Рикер обернулся…
…На одно только мгновение. Мелькнуло в глазах Ловца смазанное белое пятно его лица. Рикер отвернулся и заспешил к Башне.
— Чего это с ним? — удивился Берт.
— Вы, хозяин, лучше спросите, что с ним! — пролепетал Самуэль, указывая на оборванца.
Полуголый, распялив рот, растопырив руки, замер в позе крайнего изумления.
— Рикер… — прохрипел он.
— Ты его знаешь? — почуяв недоброе, спросил Берт.
Оборванец прочистил горло.
— Ещё бы… — всё-таки с натугой проскрипел он. — Ещё бы мне его не знать… Два года бок о бок купчишек чистили… как сардин вонючих…
— Так ты из его банды! — усмехнулся Ловец. — Славный у тебя атаман, надо сказать!..
— Мёртв! — выкрикнул вдруг оборванец.
— Что?
— Он мёртв! Рикер мёртв! В застенках руимских его тюремщики зарубили… У меня на глазах. Он бежать пытался, решётку выломал… Месяц… Месяц назад это было…
Берт быстро оглянулся — у Башни уже никого не было.
— Парень, ты не ошибся? — спросил он, понимая, что ни о какой ошибке речи тут идти не может.
Оборванец со скрипучим голосом ответить не успел. Голова его вдруг взорвалась фонтаном красных брызг. Нелепо взмахнув руками, он рухнул на землю. А стоящий за ним страж в глухом шлеме с парой изогнутых рогов снова взмахнул мечом.
Из-за камней молча выступили ещё двое.
Коридоры Крылатой Башни были похожи на норы. Округлые норы со осклизлыми стенами, плавно переходящими в пол и потолок, — так и ждёшь, что сейчас из какого-нибудь очередного поворота высунется слепая морда громадного белого червя, никогда не знавшего солнца. Коридоры эти дрожали крупной дрожью, как дрожала и вся Башня. Полутемно было в коридорах, но всё же не совершенно темно. Странно, но казалось, будто источник света располагается очень близко — за следующим поворотом, но за поворотом царила всё та же ровная полутьма.