— Я отдаю тебе наших последних магов, всех шестерых, а также Зилгарда, Галентоса и Данику. А ещё пятую и шестую роты. Капитан, бригадир Гаюс известил раненых?
— Так точно, и они отказались. — Кожа вокруг глаз Логвуда натянулась, но затем он медленно кивнул. — Как и, — продолжил Маутнер, посмотрев на меня, — все представители Чёрных Полос. В полном составе. Несмотря на все мои кары и крики.
В голове начали зарождаться и крутиться мысли, совершенно меня не радующие. Что это? Заговор⁈ Против меня⁈ Почему я не с ними! Почему⁈
— Признаю, — вздохнул комендант, — те, кого я отобрал из Первой, тоже были недовольны, но они не смеют перечить выбранному военачальнику. Лейтенант Изен, будешь командовать так, как сочтёшь нужным. Но ответственность на тебе огромная. Ты должен доставить беженцев в Магбур.
Подозрения подтвердились
— Комендант!..
— Ты — один из моих солдат, Изен, — перебил Логвуд. — Следуй предписанному протоколу…
— Ты хочешь направить нас вместе с этими людьми, — кивнул я на Нанвских Добровольцев, — что если они предадут?
Сказал совершенно не то, что хотел, но то, что могло хотя бы в теории повлиять на решение коменданта.
Мужчина улыбнулся.
— Тогда сдохнем все вместе. Если уж будет конец у этого похода, то пусть — подходящий.
Какое-то время я молчал, пытаясь подобрать верные слова.
— Почему меня? — наконец спросил я.
— Ты — уже не человек, Сокрушающий Меч Кохрана. Ты — символ. А значит, кому как не тебе?
Мотнув головой, подавил рык. Они жертвуют собой! Они приносят себя в жертву, спасая остальных!
Почему-то то, о чём я думал только что, и с чем соглашался сам, теперь кажется странным. Неправильным. Ложным.
Я должен быть среди них. Должен остаться…
«Силана, — рвануло что-то в моих мозгах. — Джаргас. Ради них», — мысли были будто чужие. Когда я… когда я привязался к ним по новой? Хотел ведь, чтобы жили без меня и…
Рука обхватила амулет-бутылёк на шее. Отдать его Логвуду? Но примет ли? Поверит? Разобьёт?
— Держитесь, сколько сможете, — прошептал я. — Я с Гуннара шкуру спущу и его губами отдам приказ, если понадобится…
— Оставь архонта Дэсарандесу, — усмехнулся комендант. — И этой хитрой лисе, Анселме. Ах да, ты ведь не в курсе, — он почесал подбородок. — Именно она возглавит имперскую армию, которая прибудет в Магбур. Чертовка сообщила об этом, перед тем, как покинуть нас.
А вот мне сказать забыла. Сучка! Вот что за дело у неё было.
Я всё-таки потянулся к стеклянной бутылочке на шее. Мне нечего бояться смерти. Я или воскресну, или нет. В любом случае, моя жизнь скоро должна закончиться. Стигматы появятся через пару месяцев. А вот Логвуд — дело другое.
— Этот артефакт обладает поразительными защитными свойствами… — произнёс я, но понял, что выбрал не те слова. Комендант покачал головой.
— Сейчас важен именно ты, Изен. Ты, а не кто-то другой, будешь ответственен за жизнь десятков тысяч людей. И если этот артефакт представляет такую ценность, то носи его, не снимая.
К нам подъехал отряд кавалеристов с лошадьми в поводу — одна из них предназначалась мне. Позади из пыли проступили повозки беженцев, а рядом ждали ещё три фургона, которые, как я заметил, охраняли колдуны Серых Ворóн.
Глубоко вздохнув, я посмотрел на капитана Маутнера. Он улыбнулся.
— Ты всегда был слишком хорош для нас, Изен, — мужчина хлопнул меня по плечу.
— Лучший лейтенант, — дополнила Килара. — Лишь тебе мы могли сообщить, что нас по-настоящему тревожит. И не просто сообщить, а получить полноценную поддержку.
— Но никто из вас не отправится со мной, — вздохнул я. — Путь лейтенанта Изена будет продолжаться в одиночку.
— Ты останешься в живых, а значит Чёрные Полосы, — Маутнер задрал рукав, показывая татуировку, — тоже будут живы и продолжат свою историю.
Я криво улыбнулся, не став напоминать о скоротечности жизни версов. Мы — мотыльки-однодневки, которые ярко живут и сгорают за каких-то два года.
Логвуд вдруг обернулся, словно сказанные Маутнером слова поразили его так, как не могли никакие другие.
— Капитан, передай войскам — атакуем в течение часа.
Атакуем? Твою же мать! На миг мне стало неуютно в собственном теле, руки налились свинцом и обвисли, словно вопрос, что делать с собственной плотью и костями — что делать вот прямо сейчас, — стал совершенно неразрешимым.
Сквозь гудящую пелену пробился голос Маутнера:
— Твоя лошадь, Сокрушающий Меч.
Я судорожно вздохнул. Глядя на капитана, медленно покачал головой.
— Сокрушающий Меч? Боги, да я за всё это время ни разу не исполнил молитву Троице, а вы говорите, что меня отметили боги! — я утёр холодный пот со лба. — Нет уж, снова играть в это я стану через недельку-другую, не раньше. Сейчас же у меня просто нет подходящего слова, чтобы себя назвать. Из Чёрных Полос меня выгнали, звания лишили, так что… пожалуй, сгодится «эй ты» или «юнец».
Мои слова похоже разозлили Маутнера. Капитан обратился к Логвуду:
— Комендант, этот человек говорит, что у него нет звания. Решил зваться «юнцом».
— Неудачный выбор, — проворчал Логвуд. — Юнцы быстры на подъём, а ты торчишь тут уже слишком долго, — он хмуро на меня посмотрел. — Нет никого среди знающих тебя, кто сомневался бы в том, кто ты. Мы знаем тебя как солдата. Это звание тебя оскорбляет?
Прищурившись, я мотнул головой.
— Нет. По крайней мере, мне так кажется.
— Тогда спаси беженцев, солдат.
— Так точно, комендант.
Килара откашлялась.
— У Чёрных Полос тоже есть для тебя кое-что, Изен.
Маутнер фыркнул.
— Почему это я не в курсе?
— А когда бы тебе быть в курсе, капитан? — ехидно спросила она, на миг превратившись в прежнюю, хорошо знакомую мне женщину. — Всё время вокруг своей подружки ошиваешься.
Отвернувшись от опешившего Маутнера, она подала мне обрывок ткани.
— Только подожди, не читай сразу, что там написано. Пожалуйста.
Я смог лишь кивнуть, тогда она засунула обрывок мне за пояс. Посмотрев на троих людей перед собой, я пожалел, что среди них нет никого из старых знакомых. Ни Полос, ни Ворóн, ни даже Гусей. С другой стороны, это значит, что не будет церемонных прощаний, напутствий и иного исполнения привычных ролей. Как и всегда, когда должно происходить что-то величественное, в реальности оно случается впопыхах, неуклюже и не до конца.
— Садись на свою костлявую животинку, — сказал Маутнер. — И оставайся там, где смерть тебя не найдёт, друг.
Впервые в жизни он назвал меня другом. Наверное это что-то да значит.
— Желаю вам того же. Всем вам.
Логвуд зашипел, разворачивая коня к северу.
— Так не выйдет, Изен. Мы собираемся в свой последний и самый кровавый путь. А когда придёт смерть… то вцепимся этой твари в глотку!
Галентос и Даника ехали слева и справа от меня, стоявшего во главе колонны беженцев, которая двигалась в сторону Нанвских Добровольцев, разместившихся у гряды холмов. Где был Зилгард, я не ведал. Возможно, где-то в колонне, возможно сумел всех обхитрить и остался с Первой. Признаться, мне не хотелось о нём думать.
Солдаты, шедшие с нами и охранявшие несколько повозок, которые катились впереди, были очень молоды — мальчики и девочки со своим первым оружием. Общее возмущение тем, что их отослали прочь, кипело, как безмолвная буря.
Но если отчаянный ход Логвуда не принесёт успеха, им ещё придётся поднять оружие… в последний раз.
— Два всадника, — сказал Галентос.
— Добрый знак, — пробормотал я, вглядываясь в пару мужчин, которые ехали нам навстречу лёгким галопом. Старики, худые, обветренные, кожа — того же оттенка, что и выделанные оленьи шкуры, которые служили им одеждой. Под левой рукой у них висели мечи с завёрнутыми крюком клинками, а на головах красовались богато украшенные шлемы с толстыми боковыми щитками.
Трофеи? Или что-то, откопанное в сундуках давно почивших предков?
— Галентос, прикрывай колонну, — бросил я парню. — Даника, едешь со мной.
Не оглядываясь, пришпорил коня и поскакал вперёд.
Мы встретились перед первыми повозками, натянули поводья и остановились в нескольких шагах друг от друга. Первым заговорил я:
— Вы знаете нашу ситуацию, но мы не знаем вашу. Более того, я понимаю, что будь на то ваша воля, то давно присутствовали либо в наших рядах, либо укрылись за стенами Магбура. Но вы здесь. Ни с нами, и не с ними. Поэтому я буду говорить с вами, как с абсолютно нейтральным военным подразделением. Как с наёмниками. И как с наёмниками, я предлагаю договор…
Первый из них, не сводя глаз с повозок, резко спросил:
— Сколько?
— Сбор со всех солдат Первой, — ответил я. — Имперским стандартом. Всего сорок одна тысяча серебряных монет…
— Годовое жалованье полноценной армии, — с сомнением сказал старик. — Это никакой не «сбор». Твои солдаты знают, что ты украл их жалованье, чтобы оплатить наши услуги?
Моргнув, я пару секунд помолчал, а потом сказал:
— Солдаты настаивали на этом. Это и вправду был сбор.
Заговорила Даника:
— От клана Серых Ворóн дополнительная плата: украшения, посуда, шкуры, мотки войлока, подковы, гвозди и кожа, а также разные монеты, полученные за время долгого странствия из Сизиана в количестве около семидесяти трёх тысяч серебряных. Всё даётся добровольно.
Парочка долго молчала, затем один что-то тихо шепнул второму. В ответ первый покачал головой. Его невыразительные, жёлто-бурые глаза снова нашли меня.
— И за эти деньги вы хотите, чтобы Нанвские Добровольцы присоединились к вам, помогая одолеть воеводу Кердгара Дэйтуса?
— Нет, — прищурился я. — Разведка докладывала, что вас не более пары тысяч, так что помощь не сыграет ровным счётом никакой роли. Мы только хотим пройти.
— И оплачиваете свой проход? — поднялись брови мужчины.
— Война ставит новые цены. Деньги перестали иметь для нас нужду, — пожал я плечами. — Так какое ваше решение?