— Как скажешь, но… — Гуннар поднял глаза. — Что нам делать, Тулон?
Жрец указал на запад.
— Смотри, вон скачут всадники под белым флагом — давай выслушаем предложение Кердгара Дэйтуса, архонт! Что нам терять?
— Я не могу с ними говорить, — залепетал Гуннар. — Не могу сосредоточиться! Тулон — прошу тебя!
— Разумеется, — согласился жрец. Он развернул коня, ударил шпорами и поскакал через ряды пойманной в ловушку армии магбурского архонта.
На полпути к западному склону долины всадники встретились, переговоры заняли меньше минуты, а затем Тулон поскакал обратно.
— Если мы двинемся назад, можем попробовать разбить заслон на востоке, — тихо сказал я Гуннару. — Боевое отступление к воротам города…
— Ни слова, гнусный предатель! — заверещал он.
Вот и поговорили…
Жрец Тулон подъехал, на его лице сверкала надежда.
— Кердгар Дэйтус говорит: «Довольно кровопролития». Архонт, вчерашняя бойня вызвала у него отвращение!
— И что же он предлагает? — спросил Гуннар, склонившись в седле.
— Он даёт нам единственную надежду, архонт. Вы должны приказать армии сложить оружие — бросить его у склонов, а затем отступить в центр долины. Солдаты станут военнопленными, и с ними обойдутся милосердно. Что же до вас и меня, мы будем заложниками. Войска Кердгара Дэйтуса мирно зайдут в Магбур, чтобы не позволить высадиться имперскому флоту. Дэсарандесу вновь придётся убраться из Нанва. Потом царь Велес снова сделает вас главой города, только теперь не архонтом, а наместником. Разные слова, но одна суть. Прошу, Гуннар, у нас просто нет выбора…
Странная апатия охватила меня при этих словах. Я понимал, что никак не смогу отговорить Гуннара. Вздохнув, я медленно спешился и начал расстёгивать подпругу.
— Что ты делаешь, предатель? — поинтересовался Тулон.
— Освобождаю свою лошадь, — степенно ответил я. — Врагу она не нужна — слишком измотана. Она поскачет обратно в Магбур — это всё, что я могу для неё сделать. — Я снял седло, бросил на землю и начал снимать уздечку. Со скованными руками было неудобно, но, к счастью, кандалы фиксировали руки спереди, а не сзади — иначе я не смог бы удержаться на лошади во время пути.
Жрец ещё некоторое время смотрел на меня, слегка хмурясь, но затем снова повернулся к Гуннару.
— Они ждут вашего ответа, архонт.
Я подошёл к голове кобылы и погладил её по носу.
— Удачи тебе, — прошептал я. Затем отступил на шаг и шлёпнул лошадь по крупу. Кобыла отскочила, развернулась и затрусила на восток — как я и предполагал.
— Какой у меня выбор? — пробормотал Гуннар. — В отличие от Логвуда, я забочусь о своих солдатах… их жизни — самое ценное… мир вернётся на эту землю рано или поздно…
— Тысячи мужей и жён, отцов и матерей будут благословлять ваше имя, архонт. Драться сейчас, искать горькой, бессмысленной смерти — ах, они бы навеки прокляли вас за это.
— Этого я допустить не могу, — согласился Гуннар. Он обернулся к офицерам. — Сложите оружие. Передайте приказ — всем сложить оружие у склонов, затем отойти к центру долины.
Я пристально смотрел на четырёх капитанов, которые молча слушали приказы архонта. Бесконечное мгновение спустя офицеры отдали честь и поскакали прочь.
Фыркнув, я отвернулся.
На разоружение ушёл почти час. Магбурские солдаты сдавали ружья, клинки и копья в гробовой тишине. Это оружие складывали в кучи рядом с фалангами, а затем солдаты отступали к центру долины, где строились тесными, беспокойными рядами.
Затем подъезжали сайнадские кавалеристы и забирали оружие. Ещё через двадцать минут в долине стояли десять тысяч безоружных, беспомощных воинов.
Авангард армии Кердгара Дэйтуса отделился от основных сил и подъехал к позиции Гуннара.
Прищурившись, я разглядывал приближавшийся отряд. Удалось рассмотреть Пилекса Зарни, нескольких голов (тысячников), двух безоружных молодых девушек (скорее всего волшебниц), и самого Кердгара Дэйтуса — приземистого кашмирца, с начисто выбритой головой, на которой змеились старые шрамы, которые он, очевидно, специально не сводил. Воевода улыбнулся, когда натянул поводья и остановился вместе со спутниками перед архонтом Гуннаром, жрецом Тулоном и другими офицерами.
— Молодец, — прорычал он, глядя на жреца.
Тулон спешился, вышел вперёд и поклонился.
— Я предаю тебе архонта Гуннара и его десять тысяч солдат. Более того, я предаю тебе город Магбур — во имя Троицы и царя Велеса…
— Ошибаешься, — хмыкнул я. Тулон обернулся ко мне. — Никому ты не предал Магбур, жрец.
— Что ты несёшь, поганый верс? — злобно сверкнул Тулон глазами.
— Удивлён, что ты не заметил, — чуть улыбнулся я. — Слишком занят был злорадством, наверное. Присмотрись-ка к отрядам вокруг, особенно к самым последним, арьергарду…
Тулон прищурился, разглядывая легионы магбурских солдат. Затем он побледнел.
— Чёртов Чибато Ноното! — раздражённо воскликнул он.
— Похоже генерал придержал арьергард, с которым и остался в городе, — довольно улыбнулся я. — Не спорю, их там всего две или три сотни, но мы оба знаем, что этого хватит — на неделю-полторы, пока не прибудет имперский флот. Стены Магбура высоки и хорошо зачарованы — этого достаточно, чтобы сдержать колдовство. К тому же, если подумать, я бы сказал, что сейчас на этих стенах строятся спасённые солдаты Первой. Мальчишки и девчонки, но они будут крепко сжимать в руках оружие. Получается, провалилось твоё предательство, жрец. Провалилось.
Тулон рванулся вперёд и с размаху ударил мне по лицу тыльной стороной ладони. Силой удара меня развернуло, а перстни на пальцах жреца рассекли щёку и едва поджившие трещины на губах и подбородке. Я тяжело рухнул на землю и почувствовал, как о грудь что-то разбилось под рубашкой.
— Слабовато, — сплюнул я кровью. — В бою прилетало сильнее. Но что об этом знать человеку, ни разу не участвующему в битве?
Заставив себя приподняться, я встал — вначале на колени, а потом и на ноги. Антимагические кандалы здорово мешали. По рассечённому лицу струилась кровь. Глядя на землю, я ожидал увидеть крошечные осколки стекла от разбитого амулета, но их не было. На кожаном ремешке на шее просто ничего не оказалось.
Грубые руки подхватили меня, вздёрнули на ноги и вновь развернули к Тулону.
Кажется, мои слова ещё больше разозлили его.
— Смерть твоя будет… — зарычал он.
— Молчать! — рявкнул Кердгар Дэйтус. Он с интересом на меня посмотрел. — Ты — Сокрушающий Меч Кохрана. Колдун, который ехал с Логвудом.
— Я, — коротко ответил ему.
— Ты лейтенант Чёрных Полос. И солдат.
— Как скажешь.
— Так и скажу. Поэтому ты примешь с остальными солдатами ту же смерть…
— Собираешься убить десять тысяч безоружных людей, Кердгар Дэйтус? — без какого-либо страха спросил я.
— Имперцы попытаются забрать Нанв обратно. Но как? Только своими силами? Нет. Будут привлекаться местные. Зачем мне отпускать этих? — ткнул он пальцем на выстроившиеся полки. — Для усиления своего врага, который повторно вооружит их и отправит в бой? О, нет, я собираюсь подкосить имперцев ещё до того, как они ступят на этот континент. Я собираюсь сделать их пребывание здесь настолько ужасным, что Фирнадан показался бы им детскими играми. Я собираюсь сделать так, чтобы даже сам Дэсарандес смотрел на происходящее с ужасом и холодным пóтом, текущим по спине.
У меня возникло разумное сомнение в реальности его планов. Как минимум потому, что император участвовал ещё в Великой Войне. И там, судя по редким книгам и сохранившимся записям, происходило такое, что не в силах повторить ни один человек.
Впрочем, это не означает, что не находились те, кто пытался попробовать.
— Ты себя всегда подавал как самого жёсткого военачальника, так ведь, Кердгар Дэйтус? — наклонил я голову. — Будто жестокость — это достоинство…
Смуглокожий полководец просто пожал плечами.
— Лучше иди-ка к остальным, Изен. Солдат армии Логвуда заслуживает, по меньшей мере, этого. — Кердгар повернулся к Тулону. — Моя милость, однако, не распространяется на того солдата, стрела которого отняла у нас удовольствие видеть Логвуда. Где он, жрец?
— Она, господин, — поправил его Тулон. — Это была девка из беженцев. Ходили слухи, что она, дескать, отмечена Оксинтой, но среди солдатни каждая удача приписывается богине, — презрительно фыркнул он. — К сожалению, девка осталась в Магбуре.
Кашмирский предатель нахмурился.
— Сегодня меня постигло несколько разочарований, Тулон, — в голосе вроде не звучало гнева, но жрец побледнел.
— Кердгар Дэйтус, господин мой! — воскликнул Гуннар, на лице которого по-прежнему выражалось полное недоумение. — Я не понимаю…
— Это заметно, — согласился полководец и даже скривился от отвращения. — Жрец, ты задумал для этого дурня какую-то особую судьбу?
— Нет. Он твой.
— Я не могу даровать ему почётную роль жертвы, которую приберёг для солдат. Иначе, боюсь, у меня останется горькое послевкусие. — Кердгар Дэйтус ещё миг колебался, а затем вздохнул и небрежно взмахнул рукой.
За спиной у магбурского архонта взвился меч одного из тысячников. Клинок одним ударом снёс голову с плеч, так что она покатилась по земле. Боевой конь взбрыкнул и выскочил из круга солдат. Прекрасный зверь поскакал галопом к безоружным бойцам Магбура и принёс в самый центр толпы свою обезглавленную ношу.
С толикой хмурой насмешки я заметил, что труп Гуннара держался в седле с неведомой при жизни грацией, мотался туда-сюда, пока чьи-то ладони не взметнулись, чтобы остановить коня, а тело архонта не сползло набок, чтобы повалиться в подставленные руки.
В это мгновение я будто бы услышал чей-то смех. Далёкий, властный, дерзкий… Не совсем человеческий. Оглянувшись, быстро осознал, что он раздавался только в моём сознании. Что?..
Окрестности Магбура, взгляд со стороны
Железных кольев было более чем достаточно, но всё равно полтора дня прошло, прежде чем последнего, заходящегося криком пленника пригвоздили к последнему кедру из тех, что росли вдоль Магбурского тракта.