– Серов многим нравится. В той степени, в которой люди способны его понять, – заявил Кольцов. – А уж как его обожают людоеды – трудно даже себе представить. Думаю, для тупых, бездарных, уродливых и всесильных нет большего удовольствия, чем поработить честного человека с большим талантом, срубить с его помощью еще больше бабла, утопить конкурента и на победном пиру, чавкая и сопя, обглодать косточки сладкого и наивного гения.
– Да, – вздохнул Земцов, – прогноз, скорее всего, плохой. Но я подумал, что пора использовать огласку. Запустить информацию об исчезновении такого-то человека, коротко суть и фото.
– Давай. Мы это распространим мгновенно и массированно.
– Ок, – кивнул Земцов. – Ты считаешь, Никитину не нужна охрана?
– Я даже не знаю, – честно признался Сергей. – Он сам уверен, что она у него есть. Что силы равны и что противник в курсе того, что после его первого неловкого движения компромат полетит по сети со скоростью звука. Надеется на мирный торг. Но я, конечно, не могу исключить другие варианты. Самые коварные мерзавцы – те, которых считают полными идиотами. Как говорится, одно другому не мешает, а лишь дополняет.
– Ты о чем? – уточнил Земцов.
– О том, что любое чучело с костяной головой сейчас держит при себе «креативных специалистов» – те же чучела, но в организмах есть очаг изобретательности ядовитой гадюки. За что им и платят. На прямой штурм с риском для своего зада никто не пойдет, но возможны дичайшие варианты.
– Это да, есть такой нюанс, – заключил Земцов, – что и тревожит. Оставь Никитину мои прямые контакты. И не выпускай ситуацию из виду. Объявление о поиске Серова тебе скинут через десять минут.
Было около трех часов дня, когда Вадим Никитин позвонил своему водителю Толе, который жил через дом. Попросил заехать за ним через полчаса: нужно в Москву на студию. Анатолий сказал, что везет сына в спортивную школу на тренировку. Это близко, он успеет. Только доведет до группы и поможет переодеться.
В три часа тридцать пять минут машина остановилась у ворот дома Никитина. Анатолий вышел покурить, прошел немного вперед, остановился под высокой елью у ограды, чтобы ветер не потушил зажигалку. Никитин в это время говорил на террасе по телефону. По двору бегал его восьмилетний внук Витя. Мальчик увидел, что подъехала их машина, и крикнул:
– Деда, можно я с тобой доеду до Сени? Ему купили новую компьютерную игру, он хотел мне показать.
– Конечно, – ответил Вадим. – Иди к Толе, подождите меня.
Никитин оделся, прошел через двор по дорожке. Он успел открыть калитку… До машины осталось несколько метров. Толя, увидев его, поспешил и уже открывал дверцу. Вити на дороге не было. Он обожал залезть в машину и посидеть на переднем сиденье, разглядывая панель управления и воображая себя водителем-асом.
Тут-то и раздался звук взрыва, белый свет вспыхнул, красное пламя ослепило Никитина.
Через час он не мог вспомнить, когда, как и кому сумел позвонить. Но телефон по-прежнему держал в руках. Со всех сторон к страшному месту бежали его люди, вскоре появились машины «Скорой», пожарные, ДПС, МЧС. Водителя Анатолия увезла реанимация с тяжелыми ожогами. Мальчик…
– Мне очень жаль, – услышал безнадежную констатацию Вадим, но не увидел лица того, кто произнес эти слова.
Он уже не видел никаких лиц и не мог сопротивляться самым страшным словам, защитить себя от чудовищной, невероятной правды.
Жена Константина
Лена уже несколько часов сидела за компьютером. Она увидела в сети появившиеся сразу везде объявления о пропаже отца и напряженно перечитывала один и тот же сухой и не слишком внятный текст. Всматривалась в плохой, нечеткий, местами смазанный снимок папиного лица и холодела от сознания, что публичная огласка их непонятного горя сделала его таким очевидным и неотвратимым. Чем бы оно ни завершилось. Это случилось. Живой, востребованный, даже известный человек исчез посреди города, в котором столько глаз и ушей, как улетучивается дым от пожара. Вся их семья – неплохие и неглупые люди – оказалась без помощи, информации и даже надежды на то, что кому-то еще такая потеря станет интересной. Лена думала о том, как сама реагирует на подобные объявления. Сочувствует незнакомым людям, у которых неведомая сила отняла кого-то близкого? Обыкновенному человеку трудно сопереживать тем, кого он даже не знает. Богатая эмпатия – это такой же редкий талант, как и любой другой. Но, разумеется, Лена реагировала, когда такая весть попадала на глаза. Она думала: «Не дай бог такое пережить! Как люди справляются?» Наверное, это эгоизм чистой воды – думать лишь о себе. А что, есть выбор? Но вот теперь, когда это объявление – призыв о помощи – читают тысячи или сотни тысяч людей, как хочется, чтобы они все были добрыми и сочувствующими. Чтобы кто-то напрягся и что-то вспомнил, понял, предположил. А кто-то просто разделил бы их печаль.
Накануне Лене позвонил полковник, который возглавляет следствие по делу об исчезновении отца и пожаре, уничтожившем все в его квартире и убившем Костю. Лена даже не знает, почему и как Костя там оказался. Полковник Земцов просил ее приехать и ответить на несколько вопросов, которые необходимо задать свидетелям. «Сейчас важна любая деталь», – сказал он. Но Лена впадает в ступор от одного этого слова. Одна деталь гвоздем сидит в ее ноющем мозгу, и она не в состоянии решиться и рассказать кому-то о своей, в общем-то, невинной лжи насчет болезни и денег на ее лечение. Как понять: это на что-то повлияло или нет? Если вдруг кто-то просто предположит, что повлияло, получится, что ложь была вовсе не невинной, а преступной и роковой…
И отношения с Костей. Что и как о них говорить? Что он женат? Что он был в курсе лжи Лены? Что она сама собралась замуж за другого человека, с которым ведет почти семейную жизнь? Какой мент такое поймет?.. Земцову Лена ответила:
– Конечно, я прекрасно понимаю насчет каждой детали. Мне просто трудно, почти невозможно сейчас собраться. Такие события… я ничего не понимаю. И так плохо себя чувствую, что не в состоянии подняться и выйти из дома.
– Понятно, – ответил Земцов. – Не тороплю вас. Давайте не терять друг друга из виду. Если у вас не получится приехать в ближайшие дни, мы сможем поговорить с вами дома.
Лена облегченно вздохнула, вспомнив обещание «не тороплю вас». Значит, можно еще потянуть. Она пролистала всю ленту событий и задержалась на одной новости: «В Подмосковье взорвалась машина известного бизнесмена и продюсера Никитина. В машине погиб его малолетний внук. Водитель в тяжелом состоянии в больнице. Сам Никитин не успел сеть в автомобиль. Он физически не пострадал».
«Господи, что за ужасы творятся! – подумала Лена. – Какая знакомая фамилия… Да, конечно, мама говорила, что продюсер отца – Никитин и что он нанял частного детектива, который ищет папу».
Она набрала номер Виктории:
– Мама, ты читала? Взорвалась машина Никитина, в ней погиб его внук.
– Да, дочка. Сижу, плачу.
– Но я к тому, мама, что таких совпадений не бывает. Что это сделали наверняка те же люди, которые причастны к пожару и исчезновению папы. Раз Никитин это пытается расследовать, значит, никакого несчастного случая не было и не могло быть.
– Да, именно так и получается, – выговорила Виктория. – Какая-то чудовищная война против нас, людей и детей… Извини, не могу сейчас. Перезвоню.
Лену так трясло, что она забралась на кровать, закуталась с головой в одеяло и попыталась замереть хоть на мгновение, спрятаться от жестоких вестей, событий, существ, которые живут лишь для того, чтобы планировать чьи-то смерти и горе. Только в полной тишине, под одеялом, можно на секунды вернуться туда, где тепло, в те времена, когда между ней и бедами были надежные стены ее заботливой судьбы. Но все оказывается обманом… Стены превратились в паутину, которая расползается на глазах.
Лена вздрогнула от неожиданного телефонного звонка. Посмотрела: незнакомый номер. Она никогда не отвечала на такие вызовы. Но сейчас, когда весь мир знает о несчастьях их семьи, звонок может быть важным.
– Слушаю, – ответила она. – Кто звонит?
– Здравствуйте, Елена, – ответил незнакомый женский голос. – Спасибо, что ответили. Мы с вами не знакомы лично. Но вы, наверное, знаете о моем существовании. Я – Ирина, жена Константина Вольского.
– Да… – растерянно произнесла Лена. – Я могу вам чем-то помочь, Ирина?
– Не знаю, кто из нас может кому-то помочь, но поговорить стоит. Мне в отделе убийств и похищений вернули телефон Кости. Он, видимо, как-то выпал из той квартиры во время пожара, или Костя его почему-то выбросил. Нашли во дворе под окном. Я в отделении не сумела ответить толком ни на один вопрос полиции. Вас, видимо, тоже вызывали. Я подумала, что если мы обменяемся друг с другом какой-то информацией, то и сами сможем что-то понять, и следствию поможем. Что вы думаете?
– Это нормальная мысль, только я сегодня не в форме… Может, в другой раз?
– Можно и в другой раз, но нам это надо, Лена. Еще тянуть состояние полной неопределенности и мучиться?.. Я, по крайней мере, мучаюсь. Костя – мой муж, и мы были близкими людьми. Несмотря ни на что.
– Хорошо. Сейчас пришлю адрес. Мне нужно минут тридцать, чтобы привести себя в порядок.
– Спасибо. Я, в общем, адрес знаю. Мне бы только квартиру и код домофона. Буду минут через сорок.
Лена на автомате приняла душ, надела чистый домашний велюровый костюм, причесалась. В голове вместо мыслей – какая-то каша. И почему-то только один вопрос: откуда у жены Кости ее адрес? Как она узнала номер Лены – понятно. Он есть в контактах смартфона Кости. Но адрес…
Когда-то Лена спросила у Кости, есть ли у него фото его жены. Он рассмеялся и ответил, что не было такой необходимости его сохранять.
– Мы еще с ней не разлучались так надолго, чтобы при встрече не узнать. А других мотивов таскать фотку жены не вижу.
Лена открыла дверь на звонок и посмотрела на незнакомую женщину. Худенькая, в очках, вроде симпатичная.