Арха сглотнула, пытаясь смочить враз пересохший рот, и едва заметно кивнула.
Не доходя до выложенной булыжником дорожки, Дан вдруг резко отступил назад. Да ещё и дёрнул Арху, прижимая к себе и накрывая её рот ладонью. Ведунья протестующе замычала и замотала головой.
— Смотри, — шепнул ей на ухо демон, раздвигая плети сухого плюща, свисающего с полуразрушенной каменной арки.
Лекарка недоуменно глянула на него и вытянула шею, пытаясь разглядеть то, на что указывал подбородком рогатый.
За выступом старой стены, ухмыляющейся, как гнилыми зубами, выкрошившейся кладкой, располагался небольшой дворик, на который выходили задние ворота конюшни, сеновала и ещё каких-то хозяйственных построек. Но хаш-эда явно интересовали не они.
У привязи, снаряженный в дорогу, с туго набитыми переметными сумами, нетерпеливо переминался с ноги на ногу исполинский конь грахов. Ю, старательно рассматривающая горизонт, держала его под уздцы. А рядом с ней стоял Тхия. Лорд, то и дело раздражённо поправляя волосы, которые ветер кидал ему в лицо, нахмурившись, читал какие-то бумаги.
— Это что? — неприязненно поинтересовался рыжий, не отрываясь от изучения листа.
— Прошение о добровольном отчислении с лекарского факультета, — пояснила северянка, по-прежнему вглядываясь в дали, не меняя сурового выражения физиономии. — По личным обстоятельствам. Поданное, как и положено, в трех экземплярах лично мастеру-ректору.
— Могу я узнать, в чем состоят эти «личные обстоятельства»? — поинтересовался Тхия, подняв, наконец, голову.
Странно это выглядело. Демон смотрел на северянку снизу вверх, потому что она минимум на полголовы была выше лорда. Но взгляд у него был такой, как будто он видит перед собой нечто мелкое и, в общем, не достойное его внимания.
— Нет, не можете, — гордо ответила граха. — Мессира ректора мои обстоятельства никак не касаются. Вы в праве и не подписывать прошение. В университет я все равно не вернусь.
Арха, услышав этот бред, рванулась вперед. Но хаш-эд ей не дал, снова прижав к себе и, видимо для надёжности, опять зажимая рот рукой.
— Дай им самим разобраться, — прошептал ей рогатый на ухо. — Поверь, только так что-то и может получиться.
— Да, собственно, я знаю все ваши обстоятельства, — холодно ответил Тхия, разжимая пальцы и позволяя ветру подхватить листки. — Сегодня утром вы заявили собственному отцу, что отказываетесь от рода, потому как вы его опозорили. В университет у вас, по вашим же собственным словам, намерения возвращаться нет. И куда вы собрались, мистрис Ро?
— А это не ваше дело, лорд Сарреш, — обозлилась Ю. — Все, что я хотела — я сказала.
— А я — нет! — надменно заявил лорд. — Вы немедленно прекращаете маяться дурью и остаетесь здесь. До завтра. А с утра мы вместе возвращаемся в столицу. Будем считать, что никаких прошений вы мне не подавали. Продолжайте обучение, студентка. В противном случае, мне придётся вас выдрать. Вожжами. И пусть уважаемая учтет, что у меня уже несколько дней руки чешутся это сделать. Все понятно?
— По какому праву… — возмутилась граха.
Но договорить ей не дали.
— По праву сильного, — пояснил демон, — и я не услышал ответ на свой вопрос. Вам все понятно?
— Нет! И…
— Жаль. Я люблю, чтобы меня понимали с первого раза. Придётся вам это объяснить доходчивее, мистрис Ро.
Тхия, ухватив одной рукой граху за шиворот, поволок ее в конюшню, подпихивая свободной рукой в спину. Демонесса упиралась, как могла, но рыжий, кажется, ее сопротивления даже и не замечал.
— Это что было? — протянула Арха, глядя на Дана округлившимися глазами.
— Полагаю, что это можно назвать «налаживанием отношений», — улыбнулся рогатый. — Без постороннего вмешательства.
— Лорды!
Ведунья фыркнула, задумчиво почесала кончик носа, но решила, что пока Ю на помощь не зовет, можно и не вмешиваться.
Глава тринадцатая
Дай ближнему своему второй шанс. И он подарит тебе такой опыт, что больше никто и никогда не получит от тебя даже первого шанса.
— Арха! Вставай! Ну, шевелись же! Тебя ревматизм разбил что ли?
Честно говоря, ведунье показалось, что она одновременно ослепла, оглохла, а, заодно, потеряла навыки ориентации в пространстве. Осознать, зачем её тискают, крутят, пихают то в один бок, то в другой, было сложно. Как и просто понять сон это все или такая неправильная реальность.
— Тьма! Да сядь же ты, уёжище!
Не успев сообразить, что значит «сесть», лекарка плюхнулась задом на что-то мягкое. «Мягким» оказалась кровать. Но не успело новое знание уложиться под черепом, как светлый, почти белый затылок в порыве энтузиазма чуть не саданул Арху по зубам — она едва отшатнуться успела. Зато такой экстрим помог мозгам хоть немного прочиститься.
Крутила несчастную, непроснувшуюся ведунью Ю, зачем-то впихивая девушку в её же одежду. И делала она это с таким энтузиазмом, что швы потрескивали.
— А… ты что вообще делаешь? — осторожно поинтересовалась лекарка, послушно засовывая подпихиваемую грахой ногу в холодный, будто в него льда напихали, сапог.
Странно, ночью Арха как-то не заметила, что в комнате было холодно. И за этой мудрой мыслью тут же потянулась другая. О том, почему, собственно, она на температуру внимания не обращала. Ведунья обернулась, но вторая половина постели пустовала. Только смятые подушки да скомканное покрывало свидетельствовали о том, что ночевала девушка не одна. Тем не правильнее выглядело присутствие внезапно взбесившейся великанши и отсутствие того, кто тут быть должен.
— Ну, ты проснулась? — рыкнула Ю. — Или тебя для побудки в водичку окунуть? Поднимайся.
— Да уже подняли, — буркнула Арха, понимая, что если утро начинается так весело, то от дня ничего хорошего ожидать не стоит. — Поднять — подняли, а разбудить забыли…
— Не ворчи, — скомандовала разошедшаяся граха и тут же так выругалась, что у ведуньи уши поджались. — Где твой плащ?
— Какой плащ? — абсолютно искренне ничего не поняла лекарка.
Великанша махнула на неё рукой, мол: «Что с убогой взять?». И приступила к поискам плаща самостоятельно. Умудрившись всего за пару минут превратить комнату в полноценный хаос. Лекарка могла только глазами лупать, глядя на разрушение. Но пропажа, в конце концов, была найдена. И немедленно напялена на Арху. Граха даже шнурки подёргала, проверяя, надёжно ли завязан узел.
— Другой бы надо, — пробормотала себе под нос гигантша. — Этот тяжёлый слишком.
И схватив лекарку за руку, Ю решительно направилась к двери. Но ведунья как раз в этот момент решила, что с неё достаточно. Ладонь свою она даже не пыталась выдернуть, познав на богатом личном опыте, что этот номер результата не приносит. Арха просто схватилась оставленной на свободе рукой за кроватный столбик.
— Я никуда не пойду, пока ты мне не объяснишь, в чем дело! — заявила лекарка решительно, для надёжности упираясь пятками в край приподнятой каменной плиты на полу.
— Не пойдёшь? — как-то нехорошо прищурилась граха.
Ведунья молча помотала головой. Великанша в ответ не менее решительно кивнула и… перебросила девушку себе через плечо, как куль с мукой. Не заметив при этом ни столбика, ни плиты, ни её — Архи — сопротивления.
— Только ради всего сущего, не ори, пожалуйста! — проникновенно попросила нежная дева, высунулась в коридор, огляделась и припустила куда-то.
Бегом припустила, словно лекарка на её плече ничего не весила. Конечно, первым желанием Архи было заорать, начать возмущаться, а, может, ещё и ногами подрыгать. Но, поразмыслив, она решила этого не делать. Вряд ли граха, которая вообще-то страдала переизбытком выдержки… Ну, если дело не касалось некоторых рыжих арифедов. Так вот, вряд ли Ю стала бы разводить панику на пустом месте. Поэтому ведунья решила придержать свои возмущения.
По замковым переходам, в которых великанша ориентировалась, кажется, ничуть не хуже, чем в родном лесу, граха петляла недолго. Выскочив в коридор такой узкий и низкий, что лекарка, висящая у девушки на плече, едва потолок попой не цепляла, Ю нажала на камень в стене. И перед ними, как по волшебству, появилась дверь, а за ней тёмная лестница.
То есть, скорее всего, дверь по волшебству и появилась. Заставить базальтовые плиты растаять, как дымок, делом было непростым.
— И откуда бы тебе знать про тайные ходы? — полюбопытствовала у широкой спины, обтянутой шерстяной курткой, лекарка.
Точнее, она хотела полюбопытствовать. Но вместо вопроса, заданного незаинтересованно-язвительным тоном, вышло невнятное клацанье. Зубы выбивали чечётку в такт шагам сбегающей по лестнице гигантши. Стоило признать, что ход у Ведьмы, архиной кобылки, был гораздо мягче, чем у грахи.
— Ро показал, — неохотно ответила гордая северянка.
— А кто такой Ро? Ах да! Новое местное воплощение Тьмы…
— Не надо так про него, — Ю сжала ноги ведуньи, которую придерживала под коленями, с такой силой, что девушка невольно пискнула.
— Не буду, — поспешно пообещала лекарка. — Не надо мне кости ломать. Я понятливая. Ты только скажи, так — это как?
— Не смейся над ним.
Голос у великанши был недовольным. Кажется, граха и сама не слишком хорошо понимала, что её разозлило больше. Язвительное замечание Архи или собственная забота о лорде.
— Вот так и заканчивается женская дружба! — грустно пролязгала зубами ведунья.
— Я же не говорю, что у твоего рогатого прынца морда на козлиную похожа, — хмыкнула Ю.
— Эй! Полегче на поворотах! — возмутилась Арха, что было силы саданув гигантшу кулаком между лопаток.
— Вот так и заканчивается женская дружба! — с неожиданно прорезавшимся юмором хмыкнула Ю.
Лекарка хотела было ответить ей что-нибудь хорошее, но не успела. По глазам неожиданно резанул дневной свет, после полумрака замка выжимающий слезы и не дающий видеть. Пока лекарка проморгалась, Ю успела поставить её на землю. И даже заботливо поддержала, потому что окончательно дезориентированная ведунья е