— Зачем?
— Затем, чтоб птица тебе голову не снесла! Если он не увернется, эта птица тебя или насмерть убьет, или из седла вышибет. Байк же быстрее самой быстрой птицы летает!
— А эта штука перед тобой?
— От ветра! Тяжелая птица ее собьет нафиг!
— Понятно…
— Ничего тебе не понятно! Байк тебя за птицу принял. И уворачивался! Хорошо, успел запретить ему дергаться. Ты не хлопай глазами. На следующий заход у нас высоты уже не было. Ты была на полвздоха от смерти. Разбились бы нафиг оба!
— Это я кричала, что я птица… Ой, глупая… Хозя-яин, я больше не буду… Хочешь, выпори меня еще раз.
Дошло до бестолковой. Ушки поджала, хвост между ног прошел, к брюху прилип. В землю смотрит. Отворачиваюсь, сажусь на землю, смотрю, что там у меня с ногой. Ну да, все восемь когтей следы оставили. Ранки неглубокие, но ноют. Ерунда, но неприятно.
— На первый раз обойдешься без порки. Сам виноват, что такую дурру на байк усадил. Но в следующий раз ловить не буду. Летай как умеешь.
— Ну не сердись. Я с детства мечтала о небе. За такой полет жизнь отдать не жалко.
Медленно успокаиваюсь. Тамарр гладит меня по головке как маленького.
— Больше так не буду, честно говорю. Сглупила, с кем не бывает?
— Тебе хоть страшно было?
— Чуть-чуть в самом начале. А когда ты в двух шагах подо мной пролетел — весело стало. Ты рядом, бояться нечего…
— Весело ей… — бурчу я. — Садись, полетели за твоими тактаррами. Не вздумай рассказывать Лапочке, как без байка летала.
Тактарры оказались лопами. Это Линда их так назвала. Где-то на Земле есть похожие животные, их зовут антилопами. У них рога смотрят назад. А у наших — вперед. Вот Линда и назвала наших лопами. Смешно звучит — лопы и антилопы. Пытаюсь отбить от стада самца. Не удалось. Зато самку напугал! Гонюсь за ней, бросаю машину то вправо, то влево, чтоб не смогла повернуть назад, к стаду.
— Догони, я ее схвачу! — кричит Тамарр.
Догнал… А эта, на голову обиженная, выпустив когти, прыгает лопе на спину! От толчка корма байка резко уходит вниз, чиркает по земле и так же резко идет вверх. Я перелетаю через ветровое стекло, кручу сальто и приземляюсь на четыре конечности! Как говорит Линда, кошка всегда падает на ноги. А бойцовые коты чем хуже? Так и скачу на всех четырех за лопой! В несколько прыжков догоняю, плечом со всей дури толкаю ее вбок и на секунду хватаю за переднее копыто. В следующий миг катимся кувырком по песку. Вскакиваю первым, выхватываю нож и бью лопу в живот. По самую рукоятку! Метил в сердце, но промахнулся немного, когда копытом прилетело. Поскорее отскакиваю.
Подходит, потирая ушибы, Тамарр.
— Зачем же ты ей кишки выпустил? Убить надо было. Мучается же!
Отбирает у меня нож, подходит к лопе. Лопа режет воздух ногами словно ножницами. Но Тамарр до этого дела нет. Ловко уворачивается и вгоняет клинок куда-то под ухо.
— Ну вот, шкурку испортила, — начинаю критиковать я, чтоб не зазнавалась. — Брось лопу, нам нужно серьезно поговорить. Ты же полчаса назад обещала не прыгать с байка.
— Так ты над самой землей летел…
— Без разницы! Запрещено, закон запрещает прыгать с байка на ходу!
— Я не знала… Больше не буду…
— Рано я тебе разрешил непривязанной летать.
Настроение портится. В семейной хронике есть видео, как Линда и дядя Шурр прилетели проведать маму. Дядя Шурр тоже спрыгнул на ходу. Байк взбрыкнул точно так же, как сейчас подо мной, но Линда сумела удержаться в седле, а я через руль перелетел. Досадно!
Ладно, если кто спросит, скажу, что так и было задумано. Мы же на лопу охотились.
— Ты тактаррку здесь будешь разделывать, или дома?
— Дома. Лапочка нас уже заждалась.
Иду к байку. Лишившись седоков, он плавно остановился, опустился на землю и выключился. Достаю из бардачка ремни безопасности, пристегиваю ими лопу под брюхом машины. Индикатор перегрузки в красной зоне. Самую малость, но в красной. Поэтому летим домой медленно, низко, по оптимальному маршруту. Под сердитый писк автопилота.
Пока нас не было, Лапочка распаковала и разобрала доставленные вчера вещи. Над костром в котелке варится мясо, а сама она в одиночку пытается поставить армейскую шестиместную палатку. Лучше это делать вдвоем. А вчетвером — так совсем просто. Но у Лапочки получается…
Ага! На шее — ошейник. Интересно, где взяла?
— Где ты взяла ошейник?
— В сундуке.
Открываю сундук, включаю компьютер. И тут же приходит видеозвонок от сестренки.
— Привет Серый! Я страхую твою группу, так что ничего не бойся, спи спокойно. Твой выбор одобряю. Оба выбора. Скоро вернется мама, загрузит тебя работой и политикой. А пока достань и подготовь к работе принтер. Он на дне сундука, рядом с коробкой нейрошлема.
— Рыжик, не все сразу! Мне надо сначала тушу лопы разделать. Это откладывать нельзя.
— Хорошо, тогда зови Тамарр. Нам надо посекретничать.
У нас утро, значит, у сестренки вечер. Завтра на занятиях она будет сонная-сонная. Но зачем я понадобился маме? И какая политика может быть там, где нет государства?
Подходит довольная Тамарр. Вдвоем быстро заканчиваем разделку туши. Раскладываем куски мяса по пластиковым пакетам, затем я отжимаю из пакетов воздух и надуваю консервирующим газом из баллончика. Ну да, баллончик — из посылки. Я его взять не догадался. Мешки становятся похожи на воздушные шарики. Зато теперь мясо можно хранить две недели. Только на третий день нужно газ заменить. Свежее мясо газит. А консервированное вкус теряет.
Оттаскиваем мешки в тень под деревья. Лапочка хлопочет у костра. Котелок с вареным мясом жабоглота остывает у костра, а на сковородке Лапочка жарит свежатинку. Мясо шкворчит, а запах… Хвост не жалко отдать за такой запах.
Растворяю пакетик концентрата в бидончике, получаю очень слабое, но вкусное и ароматное вино иноземцев. Лапочка тем временем инструктирует Тамарр на тему «много пить вредно».
Сковородка пустеет мгновенно. А под вино проскакивает и вареное мясо жабоглота. Если так и дальше пойдет, растолстею, нормативы не потяну, из Корпуса выгонят.
Поев, заканчиваем установку большой палатки. Перетаскиваем в нее вещи. Маленькую используем как склад, в нее же укладываем мешки с мясом. Легкий запах консерванта отпугнет от палатки хищников и насекомых.
Показываю, как надуть надувную постель. Получаем постель-аэродром в половину палатки. Все ясно, сестренка решила приколоться надо мной, когда нас было только двое, но попала в самую точку. С криком: «Кирра, я люблю тебя!» кидаюсь на матрас и качаюсь на нем. Девушки переглядываются и с визгом повторяют мой маневр, одна слева, другая справа. От их синхронного прыжка я подлетаю чуть ли не до потолка.
— Каникулы — это лучшее время года, — объясняю девушкам, прижимая их к себе. Потом объясняю, что такое каникулы.
— И ты полетишь назад? Оставайся у нас! Слово даю, старый вождь примет тебя в клан! — предлагает Тамарр.
— Надо, девушки, надо, — убеждаю я подруг. — Но с вождем и родителями меня познакомь. Пусть знают, что у тебя все хорошо.
Поговорив «за жизнь», решаем устроить тихий час. Лапочка полночи проплакала и не выспалась. А я действую по армейскому принципу «солдат спит, служба идет».
Поспал, как же… Только задремал, мама на связь вызывает.
Выбираюсь из палатки, сажусь перед сундуком.
— Сын, твои проблемы улажены, — говорит мама. — Лапарр переходит к тебе как часть платы за лечение Фуррфурр. Ты, вообще, очень удачно подсуетился. Мы давно искали выходы на властные структуры Архипелага. Но закрепиться не удавалось. С твоей помощью мы вышли сразу на высоких торров. Считай, заслужил благодарность в личное дело и чествование перед строем.
— Крруто!
— Точно крруто, — улыбнулась мама. — В мое время такое и представить было нельзя. Чтоб рыжий — и в школе гвардии. Но сначала тебе предстоит поработать почтальоном.
И мама начала меня грузить по полной программе. Что куда везти, как с кем говорить… В конечном счете все оказалось не так и страшно. Можно уложиться за один, максимум, два дня. Я должен отвезти два письма на корабль. Одно — капитану, второе — Дакррану, сыну высокого торра Асерра. И ему же должен передать деньги на погашение долгов. Если потребуется, дождаться ответных писем. Лапочку с собой не брать. Она поломает легенду. И вообще, я — не я.
Вытаскиваю из сундука принтер, подключаю к компу и распечатываю два письма. Девочки с благоговением и восторгом взирают, как из принтера вылезают листы бумаги. Но, как только беру листы в руки, Лапочка выхватывает их у меня и зачитывает вслух.
— Все эти слова нарисованы тут? — Тамарр тычет пальцем в лист бумаги.
— Лапочка, пока я клею конверты, расскажи Тамарр про письменность, — даю ЦУ я. Тем самым нейтрализую одним ударом сразу двух любопытных зайцев. Как велела мама, открываю кормовой отсек байка. В нем должен храниться кейс с инструментами для ремонта байка. Мой байк никогда не ломался, и я сюда никогда не заглядывал.
Кейса нет. Все инструменты свалены кучей и завернуты в тряпочку. Наверно, раньше этой тряпочкой кто-то сапоги чистил… Зато под тряпочкой три кошеля, набитых деньгами, и три пустых. В первом кошеле золотые монеты, во втором — серебро, в третьем — медь. Мама сказала — НЗ на пожарный случай. Моя мама такая предусмотрительная! Я, оказывается, сказочно богат!!! Сколько лет летал — и не знал… Правда, в Оазисе это особого значения не имеет.
Отсчитываю нужные суммы, перекладываю в пустой кошель. Девочки увлечены бумагами, поэтому распечатываю еще по копии писем, заклеиваю в конверты. Также распечатываю список кредиторов Дакррана, составленный со слов Лапочки. Подыскиваю подходящую одежду на двоих. Чтоб была похожа на форму, или, хотя бы, одинаковая. Такая находится! Мама снабдила меня одеждой с запасом! Зеленые шорты, светло-зеленые футболки и зеленые же куртки. Я считаю, что зеленый цвет не гармонирует с рыжим цветом моей шерстки, но маме нравится… Надеваю, закатываю рукава по локоть. Куртка удобная, легкая, карманов много.