— Понятно. А не опасно летать через океан?
— Бывает опасно. Как любит напевать мой отец, наша служба и опасна, и трудна, и на первый взгляд как будто не видна… В океане шторма, в небе молнии, а на суше некоторые чудаки пытаются завладеть нашими летающими машинами. Глупые, правда? Сначала нужно научиться летать, а потом уже воровать чужую машину. Иначе — верная смерть. Но искусство полета — это профессиональный секрет. Возьмем, например, Тамарр. (Оба ушка моментально повернулись в нашу сторону.) Она не первый день летает со мной. Но тайнам полета не обучена.
— Ты обещал меня обучить! — тут же развернулась ко мне девушка. Капитан заржал.
— Обучу. Когда придет время.
Тут раздалось поскребывание в дверь, и в каюту ворвался толстый черный матрос в грязном переднике с подносом в руках. За ним — еще трое. Быстро расставили тарелки, разлили по ним дымящуюся мясную похлебку. На центр стола водрузили блюда с лепешками и зеленью — и так же быстро свалили. Тарелки три — значит, и на Тамарр тоже.
— Тамарр, зеркало от тебя никуда не убежит. Садись с нами.
Дважды повторять не пришлось. Девушка подошла, взглянула, как я сижу, и села рядом. Я пододвинул ей тарелку и ложку. Дождавшись, когда мы начнем есть, она присмотрелась, как я держу ложку, взяла так же. Пододвинула тарелку еще ближе и заработала ложкой с удивительной скоростью.
— Как поживает высокий торр Арра? — начал капитан неторопливую застольную беседу.
— Не знаю. Я еще ни разу не возил почту на Архипелаг. Это не мой участок. С группой, сопровождавшей целительницу, был другой наш курьер. Он привез письма в столицу провинции. Но Дикий материк — не его участок. Поэтому он проинструктировал меня — и вот я здесь!
— Грустно. Я хотел услышать новости из дворца.
— В этом я помочь не могу. Единственная новость, которую я знаю — от целительницы. Она сказала, что болезнь слегка запущена, но не до такой степени, что лечить уже поздно. В ее практике были случаи намного хуже. Но пока ни один пациент не умер. Так что излечение торры Фуррфурр просто вопрос времени.
— О, это хорошая новость, юноша. А что там с нашей черной рабыней?
— Думаю, ей недолго осталось носить ошейник. Она встретила неженатого парня и собирается окрутить его. Я так понял.
Тамарр расправилась со своей тарелкой, облизала ложку и толкнула меня в бок.
— Я знаю этого парня, — и хихикнула, прикрывшись ладошкой.
— Так, говори.
— Было время, я провела с ним два дня и одну ночь. Мы летали по небу вдоль побережья, а на второй день еще и охотились. Он намного моложе меня, совсем мальчишка. Веселый, добрый, справедливый, в чем то наивный парень. Но высокий, очень сильный и сражается как опытный воин. Лучше опытного воина! И по небу летает как птица. С ним было весело. Ваша черненькая попала в хорошие руки.
— Почему ты повторяешь каждую фразу на двух языках?
— Я только начала учить ваш язык. Так мне легче говорить.
Капитан удивленно поднял бровь.
— Торр Дакрран будет недоволен, — поморщился он.
— Как знать. У меня для него приятный сюрприз от высокого торра Асерра.
Только о нем заговорили, как Дакрран явился лично. Чисто формально шаркнул когтями по дверному косяку и ворвался в каюту не дожидаясь разрешения. Видно, часто здесь бывал. Капитан представил нас друг другу. Представил даже Тамарр как мою охранницу. Девушка покосилась на свое копье, лежащее на полу и ударила себя кулаком в грудь по моему примеру.
— Отлично! — радостно воскликнул я и достал конверт, спрятанный под курткой. — У меня пакет для торра Дакррана от высокого торра Асерра с оплаченным ответом.
— Дакрран это я, — произнес вошедший, и я отдал ему конверт.
— Кроме того, есть слова, которые нужно передать без свидетелей.
— Вы побеседуйте, а я проверю, как дела у команды, — произнес капитан, поднимаясь и покидая каюту. Надо же! Вот, оказывается, кто самый главный на корабле… А по виду — совсем мальчишка. Моложе меня и на полголовы ниже. Да, деньги правят миром. Пусть даже это деньги родителей.
Тамарр тоже хотела выскочить из каюты, но я ее остановил.
— Я привез деньги для погашения долгов знатного рода. Нужно собрать офицеров в каком-то помещении. Ты говоришь, кому сколько должен, я — кассир, отсчитываю деньги. Так мне велел мой римм.
— Здорово! Не будем медлить. Офицерская столовая подойдет как нельзя лучше.
Через пять минут мы уже сидели в офицерской столовой. Тамар со своим любимым копьем стояла у меня за спиной.
По-моему, восемь офицеров и капитан — слишком много для экипажа в пятьдесят семь хвостов. Но не мне судить. Сообщение о раздаче долгов вся команда до последнего юнги встретила с огромным энтузиазмом. Что меня насторожило. Но раздача денег офицерам прошла быстро и организованно. Дакрран озвучивал имя и сумму, я заносил имя в свой список, отсчитывал сумму, сверху накидывал серебрушку, якобы как компенсацию за долгое ожидание, и передвигал кучку монет кредитору. Тот, под шутки товарищей, ставил подпись рядом с галочкой, и мы переходили к следующему по списку. Каждый акт передачи денег Тамарр сопровождала ударом древка копья по полу. После третьего «бум» офицеры, в такт с ней, начали дружно стучать каблуками об пол. Да так, что стол вздрагивал.
Раздавать долги матросам я не стал. Их много, а я один! Убедился, что оставшихся денег хватит, и передал кошель Дакррану.
А тот оказался хитрым парнем. Вышел на палубу, позвенел кошелем над головой и заявил, что каждый получит свою долю. Но не сейчас, а вечером, после того, как на борт вернутся матросы, работающие на берегу. И мы вернулись в каюту капитана. Только здесь, наконец-то, Дакрран прочитал письмо. И тут же передал его капитану.
— Вот так фокус, — воскликнул тот. — Значит, сестра…
Мы с Тамарр деликатно вышли на палубу. Там царил праздник. Нам тут же налили вина в глиняные кружки. Попытался объяснить, что летающим по воздуху пить нельзя. Получил в ответ, что если нельзя, но очень хочется, то можно!
Ну, раз так — то сами и виноваты! Мы устроили перетягивание каната. Моя команда победила! Это потому что Тамарр нам кричала: «Парр! Парр! Парр»! И отмахивала рукой. А наши противники тянули вразнобой.
Проигравшую команду выбросили за борт! Всех шестерых! А потом бросили им канаты, по которым они взлетели на палубу. Мокрые и жаждущие реванша. Но вторым состязанием был бег в мешках. От капитанской каюты на корме до гальюна на носу. Я пришел третьим, а, под общий хохот, за борт почему-то выбросили первого.
В бою подушками с завязанными глазами я не участвовал. У меня не было своей подушки. Но две подушки, сцепившись, улетели за борт. И их хозяева бросились их спасать.
Уже девять мокрых! И кто сказал, что коты боятся воды?
Затем меня попросили рассказать о новостях из дома. Но я даже на Архипелаге ни разу не был. Поэтому рассказал, как нас гоняют в Корпусе. Затем попросил два меча и показал бой с тенью. Тут же в команде нашелся боец, владеющий техникой боя двумя мечами, и мы славно оттянулись, гоняя друг друга по палубе. Он не сидел под колпаком, поэтому заметно уступал мне в технике. Но мы не дрались, а дурачились, просто нанося и отбивая удары, поэтому смотрелось это шикарно!
Только под конец я допустил оплошность. Поймал меч соперника в ножницы и выбил из руки. Сверкнув на солнце серебристой рыбкой, меч упорхнул за борт. Хозяин меча жутко огорчился…
Сбросив одежду, я вскочил на борт и красиво нырнул вниз головой. Пьяный был, иначе объяснить нельзя. Без ласт, без маски, даже не отдышавшись… А там глубина больше пятнадцати метров! Да я с поверхности просто не донырнул бы! Но прыгнул с высокого борта, поэтому сразу прошел половину дистанции. И увидел меч на дне!
До меча доплыл легко. А вот назад… Честное слово, чуть не утонул. Уже и круги перед глазами увидел, и вдохнуть хотелось неимоверно, и горло спазмами сводит… Выскочил на поверхность, выплюнул в руку меч… Я его зубами за темляк на эфесе держал… И чуть не отрубился. А может, отрубился на секунду. Потому что в глазах темно, в ушах шумит. Только дышу как насос.
Отдышался, огляделся. Меч в руке, сам живой, значит, все в порядке. Вся команда у борта столпилась, кричат что-то, ничего не понять. Вцепился когтями в канат, меня в секунду на борт втащили. Шатаясь, прошел по палубе, покрутил головой, вытрясая воду из ушей. Под бурные овации сунул меч хозяину. Плюхнулся на бочонок, прислонился спиной к мачте.
— Все, ребята, дайте отдышаться. На такой глубине утонуть легче, чем хвостом махнуть.
Мне тут же сунули в руку кружку с чем-то жутко крепким. Глотнул чуток — вроде, полегче стало. Начинаю окружающий мир адекватно воспринимать. Команда мне здравицы поет. Тут из каюты капитан выходит. И что он видит? Палуба мокрая, с половины команды вода течет, а на самом видном месте сижу я в одних плавках. Тоже мокрый с ног до головы. И с кружкой в руке.
— Эти дуболомы — понятно, — укоризненно говорит капитан. — Но от тебя, юноша, я такого не ожидал.
— Капитан! — ударяю себя в грудь кулаком, в котором зажата кружка. Содержимое кружки волной плещет в лицо. Торопливо облизываюсь под гогот команды. — Мамой клянусь, больше не повторится!
— Да услышат тебя звезды… Шел к тебе с просьбой, но теперь уже не знаю…
— Семь минут, капитан! Дай мне семь минут!
Пошатываясь, направляюсь к байку. Запускаю руку в бардачок, нащупываю аптечку. Антиал — страшная вещь. Но — надо! Кидаю в рот капсулу, запиваю водой из бочки. Вода оказывается морской, для мытья палубы. А, плевать! Рысцой спешу в гальюн. И, как Петрр шутит, призываю ихтиандрра. Через три минуты выползаю из гальюна и сигаю за борт. Отмываться.
Еще две минуты. Поднимаюсь на борт по шторм-трапу. Мокрый, злой, но абсолютно трезвый. Палуба пуста, только Тамарр со щеткой в руках. Быстро сгоняет с моей шерстки воду. Сохнуть некогда. Футболку, шорты и куртку натягиваю прямо на мокрое тело.
Семь минут. Вежливо скребусь в дверь капитанской каюты.