Пьянящее, граничащее с безумием ощущение внезапно обретенной свободы оглушило его… Рогман чувствовал, что слаб как ребенок, он осознавал, что потерялся в неведомых лабиринтах подземелий, вокруг явственно осязалась растущая с каждой минутой угроза, словно под потолком клубились, сгущались облака чего-то противоестественного, злого… а он стоял, растерянный, оглушенный ощущением вновь обретенной ЖИЗНИ, и понимал лишь одно: первая ломка позади, и уже никто не заставит его снова взять под язык эти проклятые голубые гранулы…
Он был СВОБОДЕН!..
Глава 4Откровение
Тоннель оказался коротким, всего какой-то десяток метров отделял Рогмана от зала, где что-то жарко пылало, бросая мятущиеся отсветы огня по стенам.
Удушливый дым стлался под потолком, кружил в воздухе хлопьями сажи, лез в легкие, выворачивая их кашлем.
«Позвать бы сюда того этнама, кто утверждал, будто дикие не знают огня!..» — подумал Рогман, едва переступив порог обширного помещения, пол которого был скользким от пролитой крови, а посреди чадили два конусообразных жилища, окруженных распростертыми телами павших при их защите бойцов.
Все они относились к диким — породе существ, отдаленно напоминавших сенталов, таких же лохматых, кряжистых, низколобых, но несоизмеримо более глупых.
«С какой стороны еще посмотреть… — метнулась в голове Рогмана крамольная мысль. — Ползание в пыли, вслед за шерстобрюхом, да вечное рабство у Хозяев Жизни — это еще не признак превосходства…»
Подумал и внутренне смутился: с каких это пор в голове появились подобные мысли?!
Дымный сумрак скрадывал окружающие детали, но зал оказался не очень большим, и потому можно было разглядеть, что из него вело еще несколько выходов. Сейчас помещение выглядело пустым, кто бы ни напал на поселение диких, этот загадочный противник уже исчез.
Рогман недоумевал. В Сумеречной Зоне нечасто встретишь какие-либо поселения… обычно орды диких кочевали с места на место, питаясь тоннельной живностью. Они действительно не знали огня и не строили себе даже самых примитивных домов. И уж подавно не враждовали друг с другом — простор Сумеречной Зоны надежно разделял кочующие орды, чрезвычайно редко сталкивая их лбами.
Прикрывая ладонью глаза от жара и дыма, он подошел ближе к огню. Пять или шесть тел валялись вокруг в лужах собственной крови. Все они были убиты каким-то варварским способом: множество кровоточащих ран виднелись на каждом из тел, словно кто-то невидимый безнаказанно полосовал их ножом…
Присев на корточки, Рогман не побрезговал отвалить в сторону верхнее тело и увидел того, кто, собственно, явился обороняющейся стороной.
Теперь ему стало ясно, откуда взялись два конусообразных жилища. Здесь, неподалеку от светящихся страшным, мертвенным светом бугров, что располагались через два зала отсюда, обитал отшельник из диких. Он и лежал под грудой навалившихся на него тел, сжимая в окровавленной руке артефакт Падших Богов. Именно сила артефакта искалечила шестерых нападавших и подожгла горючий материал жилищ, прежде чем старик (дикие называли таких отшельников Говорящими-С-Вещами) сам пал от руки соплеменников. Что послужило предлогом такой кровавой ссоры, Рогману оставалось только догадываться…
Он все еще озирался по сторонам, пытаясь доискаться причин разыгравшейся трагедии, когда из дымного сумрака с воплями выскочил Ушастый.
Рогман вздрогнул, когда нетопырь, подвывая, метнулся к нему так, словно хотел сшибить с ног или по крайней мере врезаться в лицо, обняв крыльями плечи…
Он невольно отшатнулся, но Ушастый затормозил полет, не прекращая своего визга, и вдруг в голове блайтера возникла четкая картинка: рухнувшая с потолка балка, скособоченное гнездо, мертвый, разительно похожий на Ушастого нетопырь, застрявший между повалившихся труб; торчащее из-за края гнезда сломанное крыло второго нетопыря, который еще слабо шевелится, пытаясь спихнуть непомерный груз раскаленной трубы, и пять маленьких, глупых, любопытных мордочек, что настырно лезут из-под крыла придавленной матери, чихая от дыма и удивленно разевая зубастые рты.
На секунду Рогман оцепенел от неожиданности — мнемонический вопль крылатого создания вышиб из головы все мысли.
Ушастый опять взвыл.
Его истеричный визг резанул по ушам, отдаваясь в нервы. Он молил: «Помоги!», а Рогман озирался, терял драгоценное время, соображая, к какой же части этого зала относится переданная ему картинка?!
Через секунду Ушастый понял его замешательство и свечой взмыл вверх. Задрав голову, Рогман проследил за его полетом и действительно увидел вверху хитросплетение труб, одна из которых рухнула и придавила расположенное там гнездо.
Не рассуждая больше, он метнулся взглядом по стенам, заметил Алтарь, соединенный с непонятным агрегатом, от которого змеились сотни разновеликих труб, и, позабыв про слабость, кинулся к древней святыне. В другой раз Рогман бы остерегся оскорблять Падших Богов, но сейчас стало не до них, — прыгнув на скошенный выступ Алтаря, он услышал, как хрустнули, продавливаясь под его подошвой, маленькие квадратики, расположенные перед мертвым оком, а сам уже карабкался выше, на первый изгиб обмотанных блестящей, хрупкой фольгой труб.
Все оказалось не так просто, как могло показаться.
Дым застилал глаза, лез в нос, хлопья сажи мельтешили вокруг, а он карабкался по шатким трубам, под визг нетопыря, который взлетел к потолку, мечась над гнездом смутной, вопящей тенью.
Рогман никогда не лазил с такой скоростью, как сейчас. Куда подевалась дрожь в руках, почему так резко отступила слабость, откуда в голове стоит шум, словно в ушах отдается гулкий ритм пульсирующей крови, — об этом он не думал.
Ветхие трубы стенали, гнулись под его весом, а он продолжал карабкаться, чувствуя, как густеет дым, растет жар, выбивая из глаз слезы. Он задыхался, кашлял, но все равно лез, понимая: детенышам в гнезде еще хуже.
Карабкаясь вверх, Рогман подумал, что наверняка эта самка не имеет к Ушастому никакого отношения, иначе тот не нежился бы в соседнем зале, перевернувшись кверху брюхом и требуя от блайтера новой ласки…
Гнездо располагалось как раз в том месте, где большая часть труб, изогнувшись, двумя параллельными полосами заворачивала к стене и исчезала в ней. Та, что рухнула, была чуть крупнее других, и ее колено поворачивало не к агрегату и Алтарю, а вниз. Бросив взгляд в том направлении, Рогман понял причину несчастья: труба лишилась своей опоры. Говорящий-С-Вещами использовал вертикальную стойку, одним концом уходящую в пол, как основу для своего конусообразного жилища, просто навалив в наклон к ней листы пластиковой облицовки со стен, которые сейчас горели, пузырились, плавились, испуская черный едкий дым…
— Сейчас, Ушастый… Сейчас… — Рогман с усилием подтянулся, закидывая свой вес на настил из параллельно проложенных труб. Конструкция угрожающе покачнулась, но устояла. Он свесился за ее край и потянулся к придавленному гнезду. Тень нетопыря мелькала подле самого лица, слышалось резкое хлопанье крыльев, и Рогман, свесившись вниз головой, внезапно понял, что тот отчаянно пытается отогнать дым от его лица и от гнезда.
Ухватившись руками за обрушившуюся трубу, он ощутил жар, но не отдернул ладоней, а, наоборот, крепче вцепился пальцами в обмотанную хрупкой фольгой поверхность. После нескольких попыток ему удалось приподнять обвалившееся колено и, раскачав, оттолкнуть его в сторону. Внизу буркнул дымом и взвихрился искрами пузырящийся костер расплавленной пластмассы, лицо обдало нестерпимым жаром, затрещали волосы, но дело было сделано — труба с грохотом обвалилась вниз, и Рогман увидел самку нетопыря. Она была жива, но, похоже, не могла двигаться, только ее осмысленный взгляд затравленно метался между свесившимся над гнездом блайтером и мечущимся под самым потолком Ушастым.
Настил из труб, на котором лежал Рогман, скрипел и постанывал под его весом. Тем не менее он еще немного подался вперед и запустил руки под теплое, обмякшее тело, почувствовав, как острые зубки кого-то из малышей тотчас впились в его палец.
Давясь удушливым дымом, он одного за другим извлек из гнезда пятерых птенцов и, за неимением лучшего, отправил их себе за пазуху. Малыши громко протестовали, но упавшая сверху крылатая тень тут же угомонила их протест. Рогман опять потянулся вниз и поднял из гнезда самку. Она закрыла глаза кожистыми веками и только вздрагивала от прикосновения человеческих рук.
Ничего, милая, потерпи, сейчас…
Оставалось убраться отсюда, в более спокойное и безопасное место.
«Хватит уже на сегодня…» — подумал он, ползком отодвигаясь от края настила и одновременно ощущая, как возвращается к нему противная дрожь и слабость вновь напитывает тело. Миг предельной концентрации сил минул, и теперь измученный ломкой организм брал свое. Рогман и без того понимал: нужно забиться в какую-нибудь щель, чтобы отдохнуть, иначе он попросту свалится без сил… Вот только Ушастый, которому впору было радоваться, отчего-то продолжал громко верещать, словно сошел с ума от горя…
Подчиняясь истошному визгу крылатого товарища, обессиленный блайтер глянул вниз и сомлел.
Пока он возился с гнездом, в зале появились гости.
Поганые Боги!.. Сердце Рогмана сжал спазм. ЭТО БЫЛИ ТЕ САМЫЕ КАРЛИКИ НА ПАУКАХ ИЗ ЕГО КОШМАРНОГО БРЕДА!..
Более двух десятков омерзительных созданий ползали вокруг догорающей лужи пластмассы, по поверхности которой метались голубоватые язычки пламени. У него зашевелились на голове уцелевшие в пожаре волосы, когда Рогман понял, что часть пауков уже оседлала трупы диких, запустив в их мертвую плоть свои хитиновые жвала, а те, кому не досталось угощения, понукаемые восседавшими на спинах карликами, боком подбираются к основанию труб, не сводя с затаившегося там блайтера горящих голодным огнем глаз.
До сих пор Рогману казалось, что он хорошо знает Сумеречную Зону, а после хищного тумана, светящихся вздутий, зала с Алтарями и пережитой ломки его уже ничто не может удивить или испугать…