но…
Пока око прицела ползло паутиной своей сетки по злобным, вечно ухмыляющимся рожам жителей пещер, он насчитал тридцать бойцов, вооруженных длинными луками и короткими мечами. В отличие от дронов они носили доспехи из грубой кожи каких-то обитателей глубинных лабиринтов. Пробить такую защиту из арбалета — плевое дело, но Бриан сдержал эмоции, не желая обнаружить себя раньше времени.
Сетка прицела сместилась дальше, и теперь в нее попало какое-то странное устройство, что волокли на себе два десятка грязных, оборванных рабов.
Рука Бриана опять дрогнула, как и тогда, в первый раз. Еще со спины цефала ему показалось, что в оптике мелькнуло грязное, покрытое синяками и струпьями человеческое лицо, теперь же он смог убедиться в этом воочию.
Среди рабов действительно находился человек, и этот факт сам по себе являлся донельзя странным. Еще никому не удавалось пережить зимы в горах, даже если бы и в пещере у дронов или зеленых. Они ели совсем не то, что пригодно человеку, их вода, хоть и походила на обычную, но являлась не чем иным, как медленным ядом, их обычаи и быт были столь грязны и невыносимы, что ни один человек не выжил бы и месяца в их орде…
Бриан мог бы назвать еще около десятка причин, по которым человек просто не мог находиться среди обитателей гор, пусть даже в качестве пленника, но факт был налицо, он видел осунувшегося, изможденного юношу, что тянул заскорузлую веревку наравне с другими невольниками… Объяснение этому могло быть лишь одно, его взяли совсем недавно, буквально на днях, но тогда сам собой напрашивался вопрос: откуда взяться тут человеку столь ранней весенней порой, когда снег только стаял, а голубое солнце еще не успело как следует прогреть землю? Чтобы оказаться тут так рано, да еще и одному, нужно выехать из ближайшего селения людей в ту пору, когда тут еще камни трещат и лопаются от мороза!..
У Бриана была причина, чтобы поступить именно таким образом, и он сразу же ощутил симпатию к измученному рабу. Коли он оказался тут в столь неподходящую пору, значит, и у него была своя цель, наподобие той, которая толкала Бриана на рискованные походы. А значит, чем-то они сродни, не только телами, но и душами…
Впрочем, и без духовного родства он бы ни за что не бросил сородича на произвол зеленых душегубов.
Теперь палец Бриана так и скользил по спусковой скобе арбалета.
Позиция на вершине скалы практически неприступна, стрел и еды в достатке, зеленые по природе своей тупы, не в пример дронам, так почему бы и нет?!
Однако он все же удержался от выстрела — странника заинтересовало то устройство, которое волокли рабы. Сначала следовало выяснить, куда тащатся зеленые и что у них на уме.
Из-за тяжести влекомого за собой груза процессия, а вернее сказать, конвой, двигалась медленно, так что у Бриана оказалось достаточно времени, чтобы рассмотреть загадочный предмет.
О том, что перед ним артефакт Древних, он догадался сразу же, как только в оптике прицела промелькнули увеличенные буквы, покрывавшие собой небольшую, потемневшую от времени пластину, прикрепленную к крышке чашеобразного выступа, выпирающего из нижней части трехметрового сдвоенного цилиндра, диаметр которого вряд ли охватили бы четверо таких людей, как Бриан. Цилиндр имел матовый серебристый оттенок. С другой стороны, напротив изогнутого кверху чашеобразного раструба, из корпуса артефакта выпирал еще один, но уже гораздо меньший цилиндр, с прозрачными стенками из толстого стекла. «Как сросшиеся спинами уродливые близнецы», — неприязненно подумал Бриан, разглядывая конструкцию.
Пока он смотрел, процессия проползла еще около полукилометра и остановилась как раз на краю усеянного костьми поля. Рабы с величайшей осторожностью опустили на землю древний агрегат, установив его вертикально. Все время, пока они под постоянными окриками зеленокожих выполняли эту ответственную работу, затаившийся на вершине скалы Бриан с любопытством ожидал окончания действа, мысленно недоумевая по поводу столь странных приготовлений. До этого момента он и не подозревал, что зеленокожие имеют хоть малейшее понятие о почтении к павшим на поле боя воинам. Общепринято было считать, что они бросают своих убитых на поживу диким зверям. «Неужели сейчас будут собирать и хоронить останки? — мысленно поразился он. — Но при чем тут артефакт, который явно извлечен из глубин гиблых подземных уровней? Памятник? Тотем?..»
Когда спустя несколько минут со стороны гор вновь наметилось движение и Бриан разглядел многочисленный отряд дронов, среди которых выделялся высокий, сухопарый двалг, то его недоумение переросло в сильное беспокойство.
При появлении нового отряда рабы сбились в кучу, зеленые тоже отошли в сторонку, опасливо косясь на прибывшего двалга. Эти существа с узким лбом и непомерно длинными руками пользовались дурной славой даже среди своих сородичей. Происходили они от дронов, но отличались от последних еще большей узостью лба и врожденной способностью общаться с некоторыми предметами, что остались в наследство от исчезнувших в пучине времен Древних.
Отряд дронов заключил артефакт в плотное кольцо. Под лучами карабкающегося к зениту голубого солнца ярко поблескивала сталь их доспехов, злобные блики пробегали по клинкам коротких мечей. Зверозубые явно затевали какую-то неслыханную пакость, из их рядов выступил двалг и встал напротив артефакта, тут же погрузившись в транс…
Бриан чувствовал уже не просто беспокойство. Древние силы были столь же могучи, сколь и непредсказуемы. Хорошо, если артефакт безвреден, а если узколобый разбудит в нем нечто опасное? На памяти Бриана было несколько подобных случаев. Среди людей тоже нередко рождались существа, подобные двалгам. Конечно, они не походили на зверозубых, а имели нормальный человеческий облик, но у них от рождения имелось то же самое свойство — умение общаться с вещами Древних.
Несколько лет тому назад Бриан сам был свидетелем подобного самонадеянного эксперимента, когда в результате обращения к артефакту, что врос в землю на краю одного из человеческих селений, к небесам вдруг потянулись змеящиеся молнии, а по земле, сжигая траву, побежал огонь. Тогда выгорело полдеревни и сильно пострадали люди. К тому же необычайная засуха обрушилась затем на поля, до самой осени в лазурных небесах не появилось ни облачка, и весь урожай погиб.
Те, кто давно ушел в небытие, не любили, когда их тревожили ныне живущие. Но если в человеческих землях на подобные эксперименты существовал запрет, то зверозубым не укажешь — они сами себе на уме. И, конечно, ничего хорошего не придумали…
Обеспокоенный ходом своих мыслей, Бриан снова приник к окуляру прицела. В паутинке дальномера мелькнула та самая табличка на крышке раструба, что привлекла его внимание еще во время движения отряда. Теперь, когда артефакт не покачивался на плечах рабов, а стоял вертикально, он ясно смог различить буквы и даже прочитать их, сложив в слова.
Люди пользовались той же письменностью, что и Древние. Только вот слова, выведенные с каллиграфической точностью на старой пластине, ни о чем не говорили страннику, который по слогам прочел их, медленно шевеля губами и стараясь запомнить звучание непривычных сочетаний букв…
«ВНИМАНИЕ! ПРИ ПЕРВОМ ЗАПУСКЕ КАМЕРЫ РЕПЛИКАЦИОННОГО ВОССТАНОВЛЕНИЯ ПРОВЕРЬ СТРУКТУРУ ВВОДИМОГО ДНК!»
Полная чушь. Бриан сроду не слышал подобных слов.
Пока он читал, двалг окончательно погрузился в транс. Каким образом он общался с артефактом, оставалось загадкой, но внезапно крышка, на которой Бриан только что читал табличку, откинулась вверх, и подле нее на вертикальной поверхности замельтешили маленькие огоньки.
То, что последовало дальше, повергло воина в шок.
Медленно, будто нехотя, отворилась половина прозрачного цилиндра, повернувшись на невидимых для глаза петлях.
Дроны, отпрянувшие было в стороны по причине вполне понятного страха, быстро совладали со своими эмоциями. Двое из них подняли из травы ближайший скелет и, не снимая с него доспехов, внесли останки воина в отворившуюся дверь.
Бриан, превозмогая охватившее его отвращение, продолжал следить за их действиями, в оптический прицел он ясно видел, как дроны прислонили иссохший скелет своего мертвого соплеменника к вертикальной стене внутри цилиндра, и тот будто приклеился к ней…
Стеклянная крышка медленно закрылась. Среди огоньков, что продолжали мельтешить по матово-серебристому материалу большего цилиндра, внезапно осветился ровный квадрат, и на нем возникла еще одна надпись.
Странник переместил прицел, с ужасом всматриваясь в возникшие символы.
«КАМЕРА АКТИВИРОВАНА. ВВЕДИТЕ БИОМАССУ».
Эти слова опять-таки ничего не пояснили ему, но пребывающий в трансе двалг внезапно взмахнул рукой, указав сначала на зеленокожего раба из какого-то совсем уж дикого горного племени, а затем на открывшийся зев приемника.
Раб завопил, попытался бежать, но трое дронов быстро догнали ополоумевшее от страха существо, сбили на землю, оглушили и поволокли к артефакту.
Остальные рабы дружно завыли, пытаясь вырваться за плотное кольцо окруживших их конвоиров, и лишь тот юноша, что привлек внимание странника, продолжал безучастно сидеть на сухом клочке прошлогодней травы. Казалось, что он, как и двалг, полностью погружен в себя, совершенно игнорируя происходящее вокруг таинство…
Оглушенного раба приволокли к артефакту и головой вперед впихнули в узкий зев, который вел в таинственные недра перемигивающегося огоньками зловещего артефакта.
Оттуда не раздалось ни звука, только захлопнулась крышка страшного приемника, и внезапно доспехи на установленном в прозрачную камеру скелете зашевелились, словно их распирало изнутри!
Бриан был настолько потрясен, что продолжал смотреть, не в силах оторвать глаз от окуляра.
Через несколько минут в прозрачной камере стоял не скелет, а дрон, облаченный в ржавые доспехи. Его тощие, голые ребра обросли плотью, в пустых глазницах, что виднелись из-под сбитого на затылок открытого шлема, проросли глаза, хищный оскал острых зубов прикрыли губы…