Переступив порог, я приготовилась зажать уши от громкого смеха и музыки, но внутри оказалось уныло: классическая мелодия, не вписывающаяся в пошлый интерьер кантри, доносилась со сцены, на которой расположились четыре музыканта. Несколько компаний по три-четыре человека увлеченно переговаривались за столами, изучая меню. Обстановка в баре царила умиротворенная, и я бы приняла это за счастливое стечение обстоятельств, если бы не знала, как слово «счастливое» меня не любит.
Я остановилась, щурясь от софитов, и медленно осмотрелась. Ни одного знакомого лица, но этот голос… Голос все еще звучал в голове, зачитывая «Короля Лир».
«Не суйся меж драконом и яростью его».
Я дошла до барной стойки и, взгромоздившись на бархатный стул, постучала ногтями по лакированному дереву. Взгляд бегал от одной яркой бутылки к другой, ища, к чему прицепиться.
– Можно мне какао?
Бармен на другом конце стойки улыбнулся и смял в руках белое полотенце. Одна симфония Баха сменяла другую, а рядом со сценой танцевала влюбленная пара, порхая над пустым танцполом.
Девушка таяла в объятиях своего партнера, следуя за ним как на магнитном притяжении: гибкая, изящная, она будто парила по воздуху, руководимая статным, темноволосым юношей. На ней была вульгарно короткая юбка и высокие кожаные сапоги. Мужчина же был одет более интеллигентно: дорогие брюки и черная рубашка, застегнутая до самого воротника. Я засмотрелась на их альянс, раскачиваясь на стуле в такт музыке, и почти забыла про заказанное какао. Обернувшись к стойке спустя пару минут, я так его и не обнаружила.
– Может, вы наконец-то нальете мне какао? – вздернула брови я, придвинувшись к бармену.
Тот продолжил натирать бокалы, не выпуская из рук полотенца. Его взгляд прилип к пивному крану – бармен не моргал, повторяя одно и то же движение. Я наклонилась чуть ниже, заглядывая под стойку, чтобы убедиться: по полу разлито вовсе не вино. То была кровь, и капала она с его бедра, проткнутого ножкой стула. Однако мужчина не замечал боли, продолжая работать.
Никто из посетителей вообще ничего вокруг не замечал.
Я медленно выпрямилась, возвращаясь на свой стул, и повернулась к танцующей паре. Девушка, кружась в очередной связке, взмахом головы откинула за спину каштановые волосы и обнажила лицо: окаменевшая улыбка и широко распахнутые глаза. Она даже забывала моргать. Ее партнер же чувствовал себя отлично.
– Обожаю вальс, – поделился со мной Джулиан, блаженно зажмурившись, когда совершал очередной поворот. – Но я помню, что ты больше предпочитаешь джаз.
Он щелкнул пальцами, выпустив девушку из объятий, и та рухнула, будто ее сбили с ног – тряпичная игрушка, утратившая интерес хозяина. Музыка сменилась: бодрая и игривая, будто из нуарного фильма пятидесятых. Я бы тут же впала в беспамятство, упиваясь любимой мелодией, если бы не брат, стоящий напротив.
От лица отхлынула кровь. Я сглотнула и, перегнувшись через стойку, выхватила из-под нее початую бутылку бренди. Встряхнув рукой, чтобы разбрызгать его вокруг себя, я выпалила:
– Lopas!
Джулиан склонил голову набок, смеясь и отряхивая от алкогольных капель пиджак.
– Защитные чары? Надо же… Раньше ты их не знала. Продолжила свое обучение? Это хорошо. – Джулс сделал шаг вперед и, выставив пальцы веером, подул сквозь просветы в них. Лужа бренди, обходящая меня кольцом, расплылась, утратив четкие контуры. Порыв ветра погнал их по половицам, как ручей. – Вот только я обучаюсь дольше твоего. Дружище, не нальешь даме то, что она просит? Самое вкусное сливочное какао за мой счет!
Джулиан махнул рукой еще раз, и я увидела рисунок, начерченный на тыльной стороне его ладони углем, – раскрытый глаз, обведенный в пятиугольник. Бармен за стойкой, точь-в-точь марионетка на прозрачной леске, кинулся на кухню. Это было «Око Гипноса» – не что иное, как внушающее заклятие-паразит. Только я никогда не видела, чтобы кто-то подчинял себе стольких людей сразу, а ведь все они были подчинены. Все до последнего, кому только не повезло заглянуть в бар в этот поздний вечер. Музыканты, исполняющие джаз; посетители, поддерживающие иллюзию непрерывной беседы, двигающие губами, но беззвучно, чтобы не сбивать Джулиана с мысли; официанты, бегающие по залу ломаными линиями, будто кто-то забыл вытащить у них из спины заводной ключ. Куклы, в которых мой брат превратил живых людей.
– Заклинание «Домино», – сказал он вдруг, и я вопросительно заморгала, пока он не пояснил: – Вот как я накрыл «Оком Гипноса» весь бар сразу. Двухслойная магия, сестра. «Домино» – заклятие связи. Что случится с одним – случится и с другим. Убью одного – умрут все. Зачарую одного – все зачаруются. Удобно, правда? Могу научить.
Я постаралась не задохнуться, обуреваемая паникой, но лишь невозмутимо покачала головой.
– Как ты…
– Читаю твои мысли? – снова догадался Джулиан, снисходительно улыбнувшись. – Никак. Я просто знаю тебя, Одри. На то мы и близнецы.
Джулиан сложил руки за спиной и задумчиво обошел зал, пока не достиг уединенного столика за деревянной ширмой. Мне не понравилось то, что я увидела поверх белоснежной скатерти: несколько сервированных блюд, фужеры и свеча, которую Джулиан зажег одним взглядом. К нашей встрече он подготовился основательно и, когда официант положил перед ним последний прибор, жестом пригласил меня присоединиться.
– Поужинаешь со мной? Ведь это достойно праздничной трапезы – моя любимая сестренка наконец-то позвала меня!
Молча пройдя до стола, я неохотно приняла заботу Джулиана, когда он отодвинул для меня стул. Брат занял место напротив. Серые глаза блестели, как две монеты. Я будто смотрелась в зеркало, и от этого меня затошнило. Мы все еще были чертовски похожи: темно-русые волосы, мягкие и послушные; узкие черты лица, кошачья форма глаз и пухлые губы – все, что нам обоим передалось от матери. Только у Джулиана скулы были шире моих – единственное наше различие. Конечно, не считая того, что он был тварью, а я – нет.
– Я готова предложить тебе сделку.
Джулиан откинулся на спину стула, делая глоток бренди из граненого бокала. Мне хотелось выхватить его, чтобы самой промочить горло – во рту пересохло, как от проглоченного песка.
– Так вот оно что, – изрек Джулиан, смакуя выпивку. – А я-то мчался с другого конца Америки на твой зов, думая, что ты созрела к воссоединению…
– Увы, – хмыкнула я. – Мне надоело бегать. Я хочу покоя, Джулс.
– И ты знаешь, как его получить. Покой – это наша семья, Одри.
Спорить с ним было бесполезно, и по пути в Орлеан я готовилась к этим переговорам с таким же усердием, как к освоению новой магии. Все, что должно было случиться, случилось. Все дороги вели меня к одному.
– Я сделаю тебя Верховным ведьмаком ковена Шамплейн.
Джулиан почти поперхнулся, но постарался скрыть это за присущей ему вычурной сдержанностью. Со звоном поставив бокал, он свел на переносице брови, выражая сомнение.
– Извини, кажется, музыка слишком громкая… – Он глянул на сцену, и музыканты затихли. – Повтори еще раз.
– Как только я освою восемь даров, – продолжила я решительно, глядя ему в глаза, – я передам тебе верховенство, и ты исполнишь давнюю мечту, которую лелеял все эти годы. Ты станешь первым Верховным колдуном в истории ковена.
Официант поставил на стол закуски и кружку с моим долгожданным сливочным какао. Однако я даже не взглянула на еду – сейчас мне было вовсе не до нее. Впрочем, как и Джулиану.
– Это не главная моя мечта… – произнес он грудным голосом, посерьезнев. – Ты знаешь, чего я хочу так же сильно, как быть Верховным.
– Мы с тобой – это другой разговор, – тут же прояснила я, но уголки губ Джулиана предательски потянулись вверх, стоило мне произнести это пресловутое «мы». – Сейчас речь о ковене. Сделка такова: верховенство в обмен на спокойное обучение.
– Спокойное обучение?
– «Спокойное» – это значит без тебя, – хмыкнула я. – Все то время, что мне понадобится для освоения восьми даров, я хочу провести с комфортом. Без стресса, а стресс у меня вызываешь только ты. Перестань мешать мне, Джулиан, иначе я никогда не стану Верховной ведьмой. Не приближайся ко мне, не манипулируй и не делай все то, что ты обычно делаешь, чтобы найти меня и вернуть, – тараторила я, не позволяя Джулиану возмутиться и вставить хоть слово. – Также мне нужна гарантия, что в безопасности будут и мои друзья. Ты все понял? Подытожу: ты поклянешься не преследовать меня, исчезнуть из моей жизни и не появляться в ней до тех пор, пока я не закончу свое обучение. А потом… А потом я найду способ и сделаю тебя Верховным. Как тебе такой расклад?
Джулиан молчал и не двигался так долго, что я стала подумывать, не потыкать ли в него вилкой. Затем он залпом допил свой бренди и расплылся в торжествующей улыбке.
– О каком сроке мы говорим? – сощурился он. – Обучение может длиться бесконечно. Ты можешь успеть прожить полноценную ведьмовскую жизнь, прежде чем выполнишь свое обещание.
– Сколько ты готов мне дать? – спросила я прямо, вцепившись пальцами в скатерть.
Джулиан потер подбородок, раздумывая.
– Три месяца должно хватить.
– Три месяца?! – вскрикнула я. – Ты что, издеваешься?! Да за три месяца и половину дара не освоить! Мне нужно три года.
Джулиан разразился смехом.
– Три месяца, Одри.
– Два года.
– Одри, нет. Либо три месяца, либо…
– Год, – выпалила я в отчаянии, перегнувшись к нему через стол. Кадык Джулиана предательски дернулся, стоило мне оказаться с ним нос к носу. – Дай мне один год. Прошу тебя, Джулиан.
Брат вдруг приподнялся со стула и подался ко мне. Мягкие, длинные пальцы обхватили мое лицо, и он поцеловал меня раньше, чем я успела опомниться. Лишь тот факт, что так Джулиан набивает своему снисхождению цену, не дал мне залепить ему по лицу кружкой с какао и проклясть навек. Я крепко зажмурилась, давясь привкусом желчи и слез, терпя его язык. Джулс прошелся им по моим сомкнутым зубам. Морально удовлетворившись и отпустив меня, он ухмыльнулся.