– Все племена майя строили пирамиды из смеси известняка с песком, а это обычный крашеный кирпич, – разочарованно вздохнул Исаак, ткнув подобранной веткой в свод пирамиды: с диббуком на запястье и после тренировок с Луной он взобрался на вершину пирамиды за считаные секунды. – Этому месту максимум пара сотен лет.
– Ага, мы почти ровесники, – выдавил Диего сквозь одышку, когда догнал Исаака. Согнувшись пополам и пробормотав что-то о том, что пора бросать курить, он посмотрел вниз на нас с Коулом: путаясь в юбке, я едва преодолела половину ступенек, и Коул вежливо плелся позади. – Это единственная дверь, от которой у меня сохранился ключ. Именно через нее я и покинул ковен.
– А ты уверен, что Санта-Муэрте не стоило предупредить о нашем визите? – серьезно спросил Коул, когда, не вытерпев, перекинул меня через плечо и быстро взлетел наверх к остальным. – Что, если они нападут? Заявляться в чужой дом, вышибив дверь с ноги, – не лучший способ подружиться.
Диего только отмахнулся, уже рисуя что-то окровавленными пальцами, проколотыми заклятием, вдоль проема арки. Увидев, как светится его кровь, оставленная в нечитаемых рисунках на камне, я обрадовалась: значит, нам не придется блуждать внутри пирамиды – сам вход в нее и есть вход в Санта-Муэрте. В доказательство этого за порожком арки уже сгущалась тьма, не позволяя разглядеть что-то, кроме стен, опутанных плющом и лианами.
– Готово! – объявил Диего вскоре, вытирая кровоточащие пальцы о штанину. – Только учтите: у Хоакина всегда был скверный характер, а власть всегда делает характер лишь хуже. Вдобавок восемьдесят процентов ковена – некроманты… Предоставьте разговор с ними мне. А теперь возьмитесь за руки.
Коул послушно сжал мою ладонь в своей, а Исаак схватился за мой локоть. Свободная же рука Коула легла на эфес навахона, торчащего из ножен. Сколько бы Диего ни убеждал его, что никакой драки не будет, Коул готовился к худшему. Как и Исаак, рефлекторно поправивший проклятые часы и свой заскрежетавший протез. Нас было всего четверо, а ковен Санта-Муэрте насчитывал по меньшей мере сотню ведьм и ведьмаков… Но я почему-то совершенно не боялась. Только поправила съехавшую лямку рюкзака.
«Правильно. Не их бойся – бойся паучьих сетей. Из улья можно выбраться, а из паутины – нет».
– Слава тебе, Сантисима Муэрте, – прошептал Диего, закрыв глаза. Синие волосы его потемнели, как и пирамида за аркой. Мне вдруг почудился гул барабанов: джунгли за нашими спинами тоже откликнулись на призыв. – Добрая и прекрасная, ты есть любовь, и доброта твоя бесконечна. Если я буду как бродяга в пустыне, укажи мне путь домой. Если нет мира вокруг, и нет воды, и нет пищи, помоги мне найти мой дом.
А затем Диего развернулся, схватил стоящих по бокам Коула с Исааком за грудки и втащил нас всех внутрь пирамиды.
Мы едва не покатились кубарем, споткнувшись друг о дружку, но быстро сориентировались и рассредоточились по комнате, в которой очутились. Это были уже не руины и даже не задний двор ковена – это была богато обставленная спальня. Огонь в камине источал живительную прохладу вместо тепла, а со стен на нас смотрели изысканные картины в стиле рококо и фамильные гобелены с символикой флер-де-лис – королевской геральдической лилии. Лепнина по углам, витражные окна, жаккардовые кресла и хрустальная люстра… Все казалось родным, слишком уютным для ковена, что поклонялся Святой Смерти и прятался в лоне дождевых лесов.
– Мы что, в особняке Шамплейн? – озвучил мои мысли Исаак, осматриваясь.
Диего уже стоял возле письменного стола, заваленного старыми вырезками из газет. Задумчиво покрутив между пальцев перьевую ручку, он ответил с напускным весельем:
– Все в порядке, это только спальня Микаэлла такая. В свое время он исколесил всю Европу… Любил собирать антиквариат и всякие безделушки в позолоте. Даже манеры у него были как у коренного британца!
Я бы нашла, что пошутить, но вместо этого засмотрелась на постель в алькове. Разобранная и скрытая за ширмой из черепашьего дерева, она была застелена небесно-голубым бельем… И завалена разномастными женскими платьями вперемешку с головными уборами, туфлями и украшениями. Диадемы, кольца, колье…
– А кому эта комната теперь принадлежит, Диего?
Проследив за моим взглядом и выбросив ручку, он приоткрыл рот, но закрыл его, осознав, что ответ «Хоакин» вряд ли совпадает с реальностью.
– Одри!
В тот же миг комнату накрыл оглушительный вой, источаемый самими стенами. Затем последовал удар – прыткая тень обрушилась на меня откуда-то с потолка, и я упала, покатившись к ширме вместе со своим рюкзаком.
Тень оказалась не чем иным, как тощей блондинкой с татуировками роз на лице и изумрудными глазами. Она едва не порвала свою изящную шемизетку, когда, истошно визжа, вскочила на меня сверху. Следом послышался гвалт, топот ног и хлопок распахнувшейся двери: в комнату влетела целая свора разнообразных некромантов. Как и всегда, Коул оказался прав – не стоило рассчитывать на теплый прием, вторгаясь без спроса.
Исаак за секунду сбросил сумки с вещами и оброс броней из колышущейся тьмы. Обсидиановые когти громко лязгнули, ударяясь о чьи-то чары. Разложив навахон, Коул бросился ко мне через комнату и схлестнулся с ведьмой в капюшоне, выскочившей ему наперерез с воплем «Hordos!». Все вокруг завертелось, утонуло в хаосе за считаные секунды… И за те же секунды вдруг улеглось, стоило в месиве из дерущихся тел пронестись бирюзовой макушке. Следом откуда-то раздалось:
– Dejad de pelear![33]
Кричал, однако, не Диего, а плотно сбитая девушка с волосами краснее раскаленной магмы, которую он за руку развернул к себе лицом. Она сжимала осколок мутного стекла с проклятием разложения, но тут же выронила его, ахнув, и бросилась разнимать остальных:
– Basta![34] Это же Диего!
Драка прекратилась, но рычащая ведьма все равно не слезла с меня. Она держала мои скрещенные запястья, а я, сама не знаю почему, даже не вырывалась. Лишь внимательно всматривалась в ее лицо, точнее, в узор из шипов, зеленых плетей и бледно-розовых бутонов на правой его половине. Стебли садовых роз у виска, шипы возле уголка глаза, раскрытые бутоны на щеке… На смуглой коже татуировка казалась почти прозрачной. Нежной, аккуратной… И смутно знакомой.
– Эмиральда! – гаркнула на нее красноволосая ведьма. – Оставь ее!
«Моя сестра, Эмиральда, должна была стать Верховной вместо меня… Пока не сошла с ума».
Эмиральда. Сестра Луны, потерявшая рассудок в Ведьминой башне, освоившая магию Шепота и изгнанная из ковена Завтра. Ее я видела тогда на берегу Шамплейн, пришедшую вместе с черноволосым колдуном, Хоакином, сровнять мой ковен с землей по указке Ферн. Она же принесла ей клятву верности, которую затем забрала обратно при помощи Sibstitisyon. След этой клятвы я даже нашла взглядом, посмотрев чуть ниже локтя Эмиральды: безобразная неровная полоса, явно ритуальная. А ниже… ниже чернильные вены, как у меня, спускающиеся по рукам до самых пальцев и ногтей. Тьма, въевшаяся намертво.
– Одри! – снова позвал меня Коул, уже отряхнувшийся и сложивший навахон, чтобы подбежать ко мне и помочь встать.
От той улыбки, что озарила лицо Эмиральды при звуке моего имени, по спине побежали мурашки. Продолжая сидеть на моих бедрах, вдавливая их в пол, она по-птичьи склонила голову вбок и сощурилась. Клубнично-белокурые волосы, тонкие черты и почти костлявое телосложение превращали Эмиральду в красивую, но пугающую куклу. Между ней и Луной я не видела совершенно ничего общего, ни единого намека на родство, но это однозначно была она. Дикая… И неправильная.
Эмиральда наклонилась к моему лицу и прошептала:
– Ведьма-ведьма, пой со мной. Сегодня ты идешь домой!
– Эмиральда! – вновь окликнула ее красноволосая ведьма, и Коул стащил с меня Эмиральду за шкирку, отбросив к комоду.
Опрокинувшись на спину, Эмиральда приподнялась на локтях и улыбнулась мне. Это определенно было то самое безумие, но вместо страха я вдруг почувствовала… Близость?
– Ты в порядке? – спросил Коул, подняв меня на ноги и бегло осмотрев на наличие травм. К счастью, их не было ни у меня, ни у Коула. Все случилось так быстро, что никто пострадать не успел.
Эмиральда медленно поднялась. В длинной зеленой юбке с бахромой, совершенно босая, зато с золотыми браслетами на лодыжках, она почти не моргала. А заметив, как Коул загородил меня от нее, хихикнула и отошла к остальным.
Исаак, уже вернув себе человеческое обличье, регулировал свой протез, зажатый в угол несколькими поджарыми ведьмаками. Пускай они и перестали нападать, но все еще окружали нас троих и нервно переглядывались. Должно быть, встречаться лицом к лицу с диббуком и охотником на ведьм, которого не берет никакая магия, им доводилось впервые.
Комфортно себя чувствовал только Диего: громко хохоча, он уже вовсю обнимался с красноволосой ведьмой, пока не вспомнил о нас.
– О! Совсем забыл. Познакомься, Адель, это мои друзья из ковена Шамплейн. Верховная Одри Дефо, ее атташе Коул Гастингс и ее демонический, но добродушный отец Исаак Грейс, – представил нас Диего, подведя свою ведьму поближе. Я кивнула и пробормотала что-то невнятное про радость встречи, пожав ей руку – жесткую, как у мужчины, и мозолистую. – А это Аделаида. Моя давняя подруга, бравый инженер и лучший тату-мастер, которого я встречал. Забьет вам всю спину так, что и не почувствуете! «Отец, сестра и я одной породы, и нам одна цена».
– Ох, надо же, ты еще помнишь «Короля Лира»! Не зря Микаэлл столько над тобой бился. – Адель пихнула Диего локтем в бок, а затем с откровенным любопытством уставилась на нас троих.
Фигуристая и крепкая, Адель совсем не выглядела враждебно, в отличие от остальных, зыркающих на нас исподлобья. Она действительно была до неприличия похожа на Диего! В одном только ухе Адель красовалось больше десяти сережек, а из носа торчала золотая штанга. Огненно-рубиновые волосы шли мелкими-мелкими волнами. Мускулистые руки, ноги под шортами и даже тыльные стороны ладоней – все в надписях на латыни, ацтекских письменах и знаках.