– Встретившись с Исааком, я будто бы снова почувствовала себя… ребенком. «Мы – дети, пока живы наши родители», слышал когда-нибудь? Вот в чем смысл мести. Отобрать у меня все до последнего. Это не Джулиан… Джулиан силен, но не хитер. Он прямолинеен и любит, чтобы его, как творца чьих-то страданий, знали в лицо. А этот «кто-то» ненавидит меня всем сердцем. И, самое главное, я даже не знаю, чем именно заслужила это.
Коул резко привстал. Массивная ладонь легла мне на шею под волосами, мягко приблизив к себе.
– Ничем, – прошептал он с такой незыблемой уверенностью, что я почти поверила ему. – В этом все и дело. Тот, кто делает это, просто больной ублюдок. Ты тут ни при чем. Плохие люди или плохие ведьмы – они всегда были, есть и будут. С этим ничего не поделать. Мы можем только останавливать их каждый раз, как они появляются в нашей жизни. И когда мы закончим, я заставлю тебя прокатиться на всех горках в этом чертовом парке!
Я сдавленно хихикнула и слабо кивнула, допивая свой молочный коктейль под натиском Коула, пододвинувшего ко мне стакан. Когда мороженое немного остудило и воспаленный ум, и раскрасневшееся лицо, я устремила взгляд на Зои, снова выругавшуюся и пнувшую автомат после очередного проигрыша.
– Нам надо идти, – вздохнула я, доставая из рюкзака сложенную карту и разворачивая ее. Убедившись, что след от железной стружки все еще тянется до точки с надписью «Дино-парк», я натянула вязаную шапку с помпоном. – Она редко задерживается в одном месте, так что это наш шанс. Нельзя упустить ее снова. Я позову Зои.
Коул кивнул и, сложив по рюкзакам наши вещи, снова присосался к трубочке коктейля, выскребая со дна самые вкусные взбитые сливки.
В закусочной, где обогреватели работали так же плохо, как обслуживающий персонал, был всего один игровой автомат. На целых полтора часа его оккупировала Зои, перебившись одним лишь сэндвичем, – обратно к столу ее не удалось приманить даже двойной порцией черничных блинчиков. Когда я пересекла зал и подошла, Зои как раз пыталась скормить автомату еще одну помятую купюру.
– Не знала, что ты фанатка «Mortal Combat». Там же столько жестокости… Неудивительно, что наш век – расцвет насилия! Эй, с тобой все в порядке?
– У меня радар сломался.
– В смысле?
– Мое чутье, – всплеснула руками Зои, бросив попытки убедить автомат принять ее деньги и повернувшись ко мне лицом. – Прорицание. Хочешь знать, сколько раз я проиграла тому ледяному мужику в маске? Шесть раз, Одри! Шесть! Ненависть Рафаэля началась ко мне с того, что я всегда выигрывала в любой игре, потому что знала его следующий шаг наперед. А сейчас… Ничего. Даже сны пропали.
Я зажевала нижнюю губу, стараясь не выдавать того, насколько сильно меня встревожило услышанное, ведь сейчас сокровенный дар Зои мог решать нашу судьбу.
– Как давно это началось?
– Хм, – Зои задумалась. – Пожалуй, с нашего визита к твоему отцу. Да, точно! Вероятно, какая-то падаль заглушила меня чарами. Сможешь почистить меня, когда вернемся в Бёрлингтон? – с надеждой спросила она. – У меня есть один ритуал на примете. Если не сработает, значит, мой дар пропал безвозвратно.
Я похлопала ее по спине, обнимая и уводя подальше от раскаленного игрового автомата, которому после сражения с Зои явно не помешал бы отдых.
– Он не пропал. Мы разберемся, в чем дело, а пока обойдемся и без прорицания.
– Без прорицания я лишь собственное эхо…
– Скажи это мишке-детективу, – бодро отозвалась я, хватая с коленей Коула плюшевую игрушку, пока тот отвлекся на свой мобильный. – Он у нас тут все по местам расставляет. Что-что, мишка? – Я подставила серую мордашку медведя к уху. – Он говорит, что ты суперклассная ведьма и без видения будущего, ведь ты спасла задницу своей Верховной от нападения ее собственного отца. Ну разве это не круто? Дай пять мишке-детективу!
Я вытянула лапку игрушки и помахала ей, на что Зои лишь удрученно застонала и, обойдя меня, плюхнулась на диван.
– Зря ты не дала пять мишке, – зацокал языком Коул с серьезным видом, доставая бумажник и расплачиваясь с официанткой. – Нехорошо обижать медведей!
– Боже, вы – два сапога пара.
Осознав, что уныние Зои непоколебимо, я перекинулась с Коулом красноречивыми взглядами и обвязалась шарфом, пока та меланхолично потягивала свой растаявший коктейль, уставившись в карту.
– Где-то между пятой и шестой улицей, на окраине… Придется поискать, – пробормотала Зои. – Она и впрямь не двигалась за последние два дня. Очень странно.
– Не странно, а удачно! Если не успеем сейчас, то не вернемся в Бёрлингтон к началу недели. Давайте шустрее!
Я застегнула куртку и, схватив со столика мишку, понеслась к двери. Зои только выбиралась из-за столика, а Коул натягивал пальто, когда колокольчик над входом многообещающе звякнул. Я отодвинулась с прохода, пропуская усатого мужчину, одетого в одну гавайскую рубашку. Вместе с ним в кафе ворвался вихрь снега, следовавший за ним по пятам. Посиневший от холода и со стучащими зубами, новый посетитель окинул зал пустым взглядом и, пройдя мимо, остановился у барной стойки.
– Мне нужен имбирный пунш.
– Простите, но мы не готовим имбирный пунш, – растерянно отозвалась официантка, заваривая кофе.
С идеально прямой спиной и прерывистыми механическими движениями, мужчина перегнулся к ней через стойку и повторил:
– Мне нужен имбирный пунш.
– Вы что, глухой? Нет у нас его! Могу предложить американо или черный чай…
– Мне нужен имбирный пунш.
Официантка едва не замахнулась на него чайником. Вытянув палец у мужчины перед носом, она указала ему на дверь.
– В ларьке при входе в парк продается ваш имбирный пунш. Идите туда. Здесь его нет!
Медленно моргнув сначала одним глазом, а затем другим, словно рептилия, мужчина развернулся на сто восемьдесят градусов и просеменил на улицу.
– С ним что-то не так, – настороженно заметила я.
Натягивая варежки, Зои встала рядом, глядя ему вслед через стеклянные двери, расписанные морозом.
– Да, он явно чокнутый, раз гуляет в такую погоду в одной рубашке! Эти смертные совсем инстинкт самосохранения потеряли. Не помню, лекарство от пневмонии уже изобрели?
Но дело было совсем не в этом.
– Гипноз, – поняла я и, не оглядываясь на Коула, подоспевшего к нам с рюкзаками, выбежала из кафе, погрузившись в гудящий парк.
Вслед мне донесся грохот посыпавшихся вещей, которые выронил Коул, когда Зои схватила его за локоть, чтобы поторопить. Не оглядываясь на друзей, я вклинилась в толпу, спешащую от одного аттракциона к другому. Невзирая на погоду, все хотели урвать шанс прокатиться в вагонетках по туннелю ужасов за два доллара или потеряться в комнате кривых зеркал.
– Одри, да стой же ты!
Стараясь не поскользнуться, я не выпускала из поля зрения мужчину в гавайской рубашке, завороженно бредущего на другой конец парка, чтобы выполнить возложенную на него миссию. Не замечая и расталкивая людей, он продолжал идти без оглядки, игнорируя даже озноб, который любого мог свести на больничную койку. Припоминая, каково это – быть простуженной настолько, что сопли вытесняют магию, – я и сама потуже замоталась в шерстяной шарф, ускоряя шаг.
В конце концов мужчина дошел до ларька, из окна которого мужчина разливал чан с глинтвейном, грогом и пуншем. Притаившись под навесом прилавка со сладостями, я сдвинула со лба шапку, чтобы лучше видеть. Запыхавшаяся Зои оперлась на мое плечо, едва догнав. Коул, подоспевший последним, пробурчал ей пару ласковых: на одном его плече висел рюкзак с полицейской нашивкой, на другом – моя сумка, а на шее – набитый баул Зои, тянущий его голову вниз, как камень утопленника.
– Забирай свои манатки! – буркнул он, сняв с себя баул и швырнув ей в руки.
Зои поймала его, насупившись.
– Тебе что, сложно понести?
– Да, сложно! Они весят килограммов двадцать. Ты что, всю партию кокаина с собой тащишь?!
– Это просто ты дохлый, как мышь! Сам же хотел тренироваться, чтобы стать сильнее.
– Я хотел тренироваться, а не продаться в рабство!
– Вы можете помолчать хоть пять минут?! – взорвалась я.
И Коул, и Зои тут же притихли, прекратив жонглировать сумками. Зои все же втиснула ему в руки свой баул и, когда тот принял его с измученным стоном, ослепительно улыбнулась. Лишь суровое выражение моего лица удержало Коула от кулачного боя, где он бы наверняка забил Зои ее же сумкой, а она его – тяжелым черепом Мари Лаво. Раньше я считала, что это нам с Коулом было тяжело притереться друг к другу, но, оказывается, я просто не оставляла их с Зои наедине. Хватало десяти секунд без моего надзора, чтобы они сцепились, как бойцовые петухи. Очевидно, путешествовать втроем и делить на троих тесный номер в отеле оказалось куда тяжелее для нашей психики, чем мы предполагали.
– Да он все равно нас не заметит, – вздохнула Зои, сосредоточившись на мужчине в гавайской рубашке, уже расплачивающемся за стаканчик заветного имбирного пунша. – Если ты под чарами, то даже летающего крокодила не заметишь.
– Я не его внимание боюсь привлечь, – прошептала я, шерстя взглядом толпу подростков. – Она наверняка тоже где-то поблизости. Самой-то бегать за пуншем уже, видать, несолидно для статуса…
– Или для возраста, – хихикнула Зои.
Она заглянула мне через плечо, немного подпрыгивая, чтобы тоже проследить за тем, как мужчина, забыв взять сдачу, направился вместе с пуншем обратно через весь парк. Пальцы, держащие горячий стакан, раскраснелись, но не разжались даже под угрозой ожогов и волдырей. Над облепиховой жидкостью, качающейся внутри, клубился пар – аромат стоял такой, что шлейф от него окутал даже нас троих. Пряный, приторный и крепкий.
– Идем, – кивнула я, хватая Коула за ремешок кобуры. – Он приведет нас прямиком к ней.
Коул скептично хмыкнул, но других идей у нас не было: не зря же он в который раз отпросился ради меня с работы, вдобавок снова оставив Штруделя на забывчивого Ричи. Такое не могло пройти впустую. Нашему путешествию, растянувшемуся почти на неделю погони и переездов по всему Вермонту, пора уже было принести свои плоды.