Еще в следующий раз Хоуп снова отправилась выливать человеческую жидкость. У Хоуп было два ведра: железное для Хозяина и деревянное для работающих. Чтобы не ходить дважды, она сама выливала все в хозяйское и несла наверх. Иногда сама мочилась в него. Океан и небо были черно-синими с бледной лунной подсветкой. Хоуп опустошила ведро и стала смотреть на океан. Ее схватил сзади еще один матрос, прижал ее к борту корабля и стал задирать юбку. Хоуп пыталась вырываться и кусаться, но матрос был сильнее. Хоуп видела в полутемноте его мелькающие бледные руки. Вдруг из воды малозвучно принялся выплывать огромный лысый остров. Он рос вверх, продолжался, перешел в огромный шар. Матрос расслабил руки и отпустил Хоуп. На палубе слышались крики. На шаре показались два окноразмерных печальных глаза. Хоуп и матрос вдвоем смотрели на возвышающуюся над водой гигантскую голову, грустно смотрящую на корабль. Из воды вылез громадный щупалец с десятками присосок-колодцев. Потом еще один. Матрос убежал. Над водой с двух сторон выросли мини-острова – локти щупалец. Еще пара окончаний торчала над водой. Хоуп смотрела радостно на красивое чудовище, чудовище печально глядело на Хоуп. Сверху перекрикивались матросы, они поднимали корабельную ткань, чтобы поймать ветры, уплыть и спастись. Но чудовище ушло само раньше: закрыло глаза, голова-остров пошла ко дну и скрылась под водой. Корабль начал движение. По одному исчезли все щупальца. Корабль уплыл от чудовищного места. К Хоуп до финала путешествия никто не приставал.
Они доплыли до Дикой и холодной страны ранней осенью. Остановились у острова. Роб и Алиса молились и благодарили Бога, что остались живы и скоро выйдут с корабля. Работающие собирали вещи.
Хоуп видела вокруг в море несколько замков без башен, корабли со знаками на тканях, а впереди – остров с прямоугольными каменными отростками, на нем – крепость, на границе земли и воды – гранитные набережные и серое небо, неотделимое от серой воды. Хоуп тоже не терпелось спуститься на землю и посмотреть Дикую и холодную страну.
На корабле появились таможенные. Осматривали документы и все, чем владел Хозяин. На работающих тоже посмотрели. При их виде таможенные будто бы заволновались и переговорили тихо с Хозяином, перейдя со своего холодного и дикого языка на французский. Бледный и теперь худой после морской болезни Хозяин побледнел сильнее. Алиса, Роб и даже Хоуп почувствовали, что он удивленно-испуганный; таким его не видели даже тогда, когда его вызывали власти из-за стихов Хоуп. Потом Хозяину два часа задавал вопросы один из таможенных, по виду почти неработающий. Хозяин отвечал на неуверенном французском, допрашивающий озвучивал сразу ответы на русском, а другой таможенный их записывал в специальную книгу. Хоуп носила им чай и подумала, что это такое странное стихотворение – на двух языках, даже трех, учитывая, что Хозяин сначала придумывает ответы на родном языке, а потом переводит для устного ответа. Стихотворение-допрос.
Матросы перенесли по деревянным доскам вещи Хозяина на корабль поменьше, который должен был отвезти его сразу в Главный город. Работающим Хозяин велел оставаться на прежнем корабле на несколько дней из-за проблем с документами. И добавил, что таможенные ему рассказали по секрету, что по суше Дикой и холодной страны ходят медведи и едят людей с работающей кожей. Хозяин обещал вернуться.
Хоуп не нравилось такое развитие ее личной истории. Алиса и Роб расстроились, что им надо дольше оставаться в плавучей деревяшке, но терпеливо принялись ждать Хозяина. Корабль отодвинули дальше от острова и вбок от крепости. Хоуп, Алису и Роба снова окружила далекая вода. Матросы и капитан на лодках уплыли с корабля на остров. Все – в том числе те полуработающие, у кого была работающая кожа. «Значит, нет медведей, нам угрожающих», – думала Хоуп. «Чтобы медведь не доплыл до нас», – объяснила Алиса. Хозяин не возвращался.
Раз в несколько дней кто-то из матросов привозил продукты по распоряжению Хозяина. На вопросы Хоуп никто из доставщиков не отвечал. Это всегда были матросы с неработающей кожей. Алиса предположила, что тех, что были с темной кожей, уже съели медведи.
Хоуп переселилась в каюту, где жил Хозяин, Алиса и Роб ругались на нее, но она не слушала. Холодало. На палубе изо ртов шел видимый теплый воздух. Хозяин не возвращался. У Хоуп принялась сильно болеть спина. Работающая стала ходить по кораблю и собирать одеяла. Пришел мороз. Внутри корабля изо ртов шел видимый теплый воздух. У работающих были теплые одежды: они знали, что едут в Дикую и холодную страну. Алиса и Роб молились и искренне скучали по Хозяину. Все работающие носили внутри корабля самую теплую одежду и спали в ней.
Матрос – кажется, тот, что прижал тогда Хоуп к бортику корабля, – принес им семь железных банок с едой и бочку воды, назвал их словом, связанным с цветом их кожи, и сказал, что приедет, может быть, весной.
В одну ночь море покрылось льдом. Их корабль-дом теперь примерз к месту и за несколько дней завалился набок, так что Хоуп, Алиса и Роб ходили теперь по его бортам и стенам, а в двери приходилось влезать по лестницам. Казалось, что они тонули и всё не могли утонуть. Рядом осталось три таких же покосившихся корабля – один слева, два справа, в пятистах, семистах, тысяче шагов.
Через несколько дней Хоуп скинула с бока корабля на лед пустую бочку. Лед устоял. Она спустилась по лестнице из веревок на лед сама, прошлась по нему. Замерзшая вода выдержала ее.
Хоуп сшила из серых одеял носки, варежки, шапки и пальто, которые она набила перьями из двух подушек Хозяина, для себя и других работающих, а также маски с отверстиями для глаз и носа, которые она тоже набила перьями. Пуговицами для пальто она назначила куски толстой корабельной веревки. Хоуп принесла все Алисе и Робу. Они молились. Хоуп сказала им, что медведи – охотники за людьми с работающей кожей – выдумка, что Хозяин, очевидно, не приедет, что возможно даже, с ним что-то случилось в Дикой и холодной стране, что они должны отправиться на его поиски и что они замерзнут тут, не вынесут без еды и воды. Им нужно идти на остров по льду, он крепкий. Алиса и Роб наотрез отказались. Хоуп объявила, что она пойдет одна. Роб предположил, что она провалится под лед. Алиса – что ее съест Медведь. Работающие обвиняли ее в том, что она бежит, нарушает волю Хозяина и закон.
Хоуп собрала в сумку чуть еды, рубашку, белье, запасные носки и чулки, блокнот, карандаш, капитанские стекла. Надела много запасных юбок, плотное платье, двойные носки, пальто, купленное еще на ее земле, сверху – сшитое пальто, шапку, варежки. Спустилась по лестнице из веревок и пошла к острову по льду. Снег скрипел, как деревянный пол. Вдалеке, шагах в трехстах от корабля, она увидела большого широкого человека, который двигался прямо к ней. Хоуп решила пойти ему навстречу – может быть, это кто-то от Хозяина. Судя по странной одежде, это был местный и довольно дикий человек. Хоуп думала объясниться с ним знаками. Он приближался. Хоуп не нравилась его нечеловеческая, мотающаяся походка. Работающая остановилась, поглядела сквозь капитанские стекла. У приближающегося были узкие плечи, широкая шея, теплое синее пальто, высокая и широкая обувь, сшитая набитая сумка через плечо, шерсть на шее, лице и руках. Хоуп уронила капитанские стекла и побежала обратно к кораблю. Белое море, белое небо шатались вокруг нее. Она обернулась, Медведь бежал за ней, для удобства и скорости используя четыре свои лапы. Хоуп впервые в жизни бежала так быстро. От ветра и холода ее глаза затопила вода. Дерево корабля мазало впереди. Медведь приближался. Хоуп добралась до корабля и не увидела лестницу из веревок. Ее, видимо, убрали работающие, чтобы никто не влез к ним. Хоуп бегала туда и обратно вдоль деревянной стены и звала Алису и Роба. Они молились у себя в каюте. Хоуп попыталась залезть без лестницы, но упала. Снежный скрип и тяжелая одышка-хрип приблизились. Скрип прекратился, одышка-хрип осталась. Хоуп оглянулась. Перед ней стоял Медведь в человеческой одежде, тяжело дышал и улыбался. Он поднимал обе лапы вверх, в левой были капитанские стекла. Хоуп вжалась в деревянную стену. Медведь сквозь одышку с очень толстым акцентом сказал на английском, что он не опасный, а просто продает маленькие пироги, спросил, не хотят ли она и ее команда на корабле пирогов с хрустящими листьями и яйцом или пирогов с грибами и курицей. Медведь приблизился и протянул Хоуп капитанские стекла. Она осторожно забрала. Медведь открыл сумку, оттуда повалили дым и запах. Он показал Хоуп маленький пирог и стал нахваливать и те, что с хрустящими листьями и яйцом, и те, что с курицей и грибами. Он обещал, что грибы самые лучшие, он собирал сам. А курица их с женой, они кормили ее лучшим зерном, и яйца от той же птицы, а капусту вырастил их сосед, самая сладкая капуста в их деревне.
Хоуп сказала, что у нее нет никаких денег. И она не может купить пирогов. Медведь посмотрел на Хоуп, она почувствовала, что на цвет ее кожи, подумал и спросил, работающая ли она. Хоуп кивнула. Медведь сказал, что это он работающий, а она нет, почти. Главный русский хозяин недавно издал приказ, что любой работающий из страны Хоуп с таким, какой у Хоуп, цветом кожи, ступивший на русскую землю, свободен.
На голову Медведя упал ботинок, потом лесенка из веревок, потом полетела бочка – Медведь успел отпрыгнуть и приземлиться на четыре лапы. Алиса и Роб ругались на него, скидывая вещи, и молились. Медведь прорычал на них, как настоящий медведь. Он выпрямился на двух лапах, протянул Хоуп пирог, сказал ей «вэлком» и пошел, переваливаясь, к другому кораблю.
Хоуп откусила пирог и быстро его съела. Курица и грибы действительно оказались невероятны, как и весь пирог, он не врал, и про указ об освобождении черных работающих тоже не врал. Хоуп точно знала, он произносил это с правдивой завистью.
Хоуп закинула ботинок и лесенку обратно на палубу и позвала Алису и Роба пойти с ней и стать свободными людьми. Они кричали ей, что она сошла с ума от мороза, если верит Медведю.