Несколько дней спустя Домна в коже Хоуп ехала в полуоткрытой коробке на колесах из иностранной фарфоровой лавки, держа в руках большой расписной по заказу сосуд – приз в лотерее на творящем благо празднике. Покупка была старательно завернута, но Домна в коже Хоуп все равно хотела держать ее в руках. На одной из улиц образовался затор, и коробка на колесах встала в очередь на проезд. Управляющий лошадьми извиняющимся напевом объяснил. Домна в коже Хоуп кивнула. Тут справа от себя через приоткрытые ворота она увидела, как на бревне двое надзирающих растягивают и секут работающую. Широкая белая спина быстро покрывалась полосами. Женщина тихо вскрикивала, и ее звук пропадал в шуме Второго главного города. Домна в коже Хоуп хотела выйти из коробки на колесах и пойти остановить надзирающих, но не знала, как ей оставить вазу. Пока она решала, что делать с вазой, женщину все наказывали, а затор закончился – управляющий лошадьми радостно ударил по коню плетью, и они быстро уехали. Весь остаток дня Домна в коже Хоуп пролежала в своей комнате, а на следующий день поговорила с Правильной и убедилась, что в случае ее замужества с Готовящим изысканную еду она сделается хозяйкой и получит мужнину знатность.
Поженились быстро и скромно. Так попросила Домна в коже Хоуп. Присутствовали жители дворца Правильной, ее служащие, полуработающие, ее близкие и давние родственники, сама Правильная. Готовящий изысканную еду давно был крещен местной верой, поэтому Домне в коже Хоуп не пришлось переходить в другую религию. Готовящий изысканную еду был доволен, Домна в коже Хоуп была спокойна, Правильная была счастлива. Домну в коже Хоуп неоднократно уже пытались переманить к себе другие неработающие женщины, творящие благо. Домна в коже Хоуп понимала, что этот брак окончательно закрепляет ее за Правильной. Та подарила паре на свадьбу не большой, но и не маленький дом на тонкой речке за городом. Дальние родственники Правильной смотрели с удивлением и завистью.
Семейная жизнь пошла своим чередом и на удивление правильно. Домне в коже Хоуп не было тяжело замужем. Она еще до свадьбы побывала несколько раз в доме Готовящего изысканную еду и поставила три условия их брака: она сможет продолжить творить благо – деятельно, как и прежде, а Готовящий изысканную еду никогда не будет наказывать работающих и отошлет всех своих дорогих собак. Готовящий изысканную еду, родившийся работающим, очень старался жить как неработающий: старательно знатно одевался, покупал дорогие предметы в свое пространство и даже завел редких собак. Но он на все согласился. Домна в коже Хоуп сама теперь стала настоящей хозяйкой. У них было десять домашних работающих, свой готовящий еду, двое своих управляющих лошадьми, надзирающий за домом, полуоткрытая коробка на колесах, закрытая коробка на колесах, за Домной оставалась ее помощница-полуработающая для творения блага. Домна в коже Хоуп купила себе новой дорогой одежды, чтобы соответствовать своей окончательной неработности и Новому мужу.
Домна в коже Хоуп решила, что он лучше старого не только своим богатством и неработностью, но и тем, что, в отличие от бывшего Мужа, не надо было ни о чем его просить, ничего ему подсказывать – он делал все сам. Через два месяца после их брака Домна в коже Хоуп забеременела. Новый муж очень разволновался от новости и рассказал жене тайну: двенадцать лет назад Правильная уже женила его на небогатой и красивой русской неработающей, когда он только приехал в Дикую и холодную страну. Но неработающая не любила Готовящего изысканную еду, а главное – боялась его из-за цвета кожи. В их браке она родила совершенно белого ребенка – так выяснилось, что она встречалась все это время со своим русским возлюбленным, за которого мечтала выйти замуж. Готовящий изысканную еду просто хотел разъехаться с русской женой, но Правильная устроила развод и отправила ту в большой закрытый религиозный женский дом. Домна в коже Хоуп не стала спрашивать, что стало с ребенком. Новый муж пытался иногда задавать Домне в коже Хоуп вопросы про ее предыдущее, про ее семью, про ее неожиданно голубые глаза, про шрамы на ее спине, но та отвечала, что потом когда-нибудь расскажет.
Она менялась. Стала бережней и внимательней относиться к себе, придавать себе сильное значение. То ли из-за беременности, то ли из-за своей полной неработности. Ее тело с накинутой на него кожей Хоуп стало показывать важность. Возможно, это было влияние Нового мужа. Он иногда раздражался и кричал на домашних работающих, но не наказывал, держал свое слово. Домна в коже Хоуп тоже принялась кричать на работающих, стала часто замечать их ошибки, медленность, суетливость. Она повышала голос даже на свою Полуработающую, помогающую ей творить благо. В газетах и журналах все писали о возможном освобождении работающих, о готовящемся важном законе. Домна в коже Хоуп пыталась не вчитываться, пролетала взглядом над текстом, волновалась, злилась, понимала, что ничего, скорее всего, не выйдет, но надеялась. Новый муж спрашивал, почему у нее такое суровое лицо, она отвечала, что не может найти хороший вариант приза для лотереи.
Домна в коже Хоуп продолжала действовать для творения блага, устраивать большие и маленькие встречи и праздники в доме Правильной. И продолжала ходить на представления рассказывающих, никому об этом не говоря. Полуработающий в кошке, несмотря на то что Домна в коже Хоуп всегда закрывала лицо, узнавал ее, привет– ственно наклонял тело в ее сторону. Когда она вышла замуж, стала дороже одеваться и важнее себя держать, он принялся наклонять свое тело в ее сторону дольше и ниже. Она слушала рассказывающих не только из-за поисков нового для праздников. Ей нравилась безусловная свобода рассказывающих путешествовать, врать, говорить правду, не бояться. Ей нравилось не думать ничего и не вспоминать ничего про себя, про бывшего Хозяина, про бывшую Хозяйку, про бывшего Мужа, про свою родительскую семью, про Дикую и холодную страну, про работающих, даже про Хоуп, про ее кожу на себе, про Нового мужа, про ребенка у себя в животе. На шестом месяце беременности Домна в коже Хоуп пришла на представление рассказывающих. Один из них, очень гибкий, яркий и смешной, поделился сначала грустной и веселой историей про то, как сделался плохим студентом в далекой островной стране, а потом стал описывать, как ходил на специальное показывание женщины с черной кожей и выпирающими, непропорционально большими грудью и квадратными ягодицами, которые далеко продолжались параллельно земле, как отдельные существа. Женщину вывезли из Африки, и она танцевала голой. Рассказывающий ловко показывал, как она танцевала и как вели себя в это время ее бедра и ягодицы. Слушающие смеялись. У Домны в коже Хоуп завозмущалась, заболела кожа. Домна в коже Хоуп почувствовала наконец кожу Хоуп своей. Она вышла с представления рассказывающих и больше туда не возвращалась.
В конце зимы Домна в коже Хоуп родила девочку. Новый муж предложил имя Мария, и Домна в коже Хоуп согласилась. Маша походила сильно на отца, но кожа ее была гораздо светлее, чем у него, а глаза зеленые. Глядя на дочь, он спросил у Домны в коже Хоуп, сколько в ее роду было белых. Она ответила, что точно не знает. Новый муж был счастлив. Он сказал, что уже их внуки, возможно, будут выглядеть совсем как русские или чуть отличаться, как Главный пишущий стихи, и им будет совсем просто жить в Дикой и холодной стране.
Домна в коже Хоуп продолжала меняться. От рождения дочери ей сделалось не радостно, а еще грустнее, тревожнее. Она превратилась в окончательную настоящую хозяйку. Когда Заботящаяся о Маше работающая не присмотрела хорошо и та уползла из своей комнаты в соседнюю, Домна в коже Хоуп впервые в жизни ударила работающую и вообще кого-либо, не считая бывшего Хозяина, которого она когда-то ударила ножом. Домна в коже Хоуп побила Заботящуюся по лицу, три раза и сильно, у работающей потекла кровь из обеих ноздрей. Домна в коже Хоуп потом долго лежала. Новый муж вернулся со своей кухни и спросил жену, что с ней. Она объяснила, и Новый муж рассказал, что он до ее появления наказывал работающих за ошибки, бывало, и бил, а на кухне ему все равно приходится кричать и иногда ударять своих помогающих. Иначе люди ничего не будут делать правильно, если не будут хоть немного бояться.
Домна в коже Хоуп боялась сама. Ей принялись сниться теперь сны, как бывший Хозяин снимает кожу с Маши. Домна в коже Хоуп почти перестала творить благо и устраивать праздники, она стала постоянно проводить время с дочерью и вовсе не выпускать ее из рук. Новый муж переживал, Правильная успокаивала его, говорила, что у недавно родивших это норма. Домна в коже Хоуп представляла себе, как ее дочь увозят от нее и делают работающей, потому что узнают, кто Домна в коже Хоуп на самом деле. Она решила обмануть Хоуп, не приезжать в гостиницу через два с половиной оставшихся года, не меняться с ней кожей обратно, чтобы не разлучаться с Машей. И как Хоуп в коже Домны воспримет то, что, рожая, Домна растянула ее кожу и теперь на бедрах – полосы, а на животе – складки? Возможно, думала Домна в коже Хоуп, Хоуп и не захочет свою кожу обратно и ей тоже понравилось быть в коже Домны.
Домна в коже Хоуп следила, что пишут в газетах о возможном освобождении работающих. Там радовались готовящемуся указу. Домна в коже Хоуп пробовала говорить с домашними работающими, в том числе с Заботящейся о Маше, что они думают об этом. Они не знали, что ответить, им было неважно, они говорили, что главное не потерять место в доме Готовящего изысканную еду.
Правильная уговорила Домну в коже Хоуп вернуться в творение блага. Они придумали вдвоем сделать маленький парк у нового жилого фабричного дома. Правильная повезла Домну в коже Хоуп выбирать металлические ворота. Домна в коже Хоуп еле согласилась оставить Машу с Заботящейся. В большой лавке работающих с металлом были расставлены целые готовые предметы и отдельные куски – ворот, заборов – для примера. Домна в коже Хоуп сразу узнала один из металлических держателей огня в виде железного цветка. И спросила у торгующего адрес работающего с металлом.