Хоуп в коже Домны объявила в классе, что сегодня они узнают, как путешествуют украденные африканские люди в Америку. Никогда прежде Хоуп в коже Домны не рассматривала тему работающих – обходились реками, горами, городами, растениями, животными. Даже при изучении территорий Дикой и жаркой страны не обсуждали, какие земли свободны и несвободны для работающих. Зачем изучать то, в чем существуешь? Просто разглядывали повороты рек, разломы гор, высоту деревьев. Людей, города и порядки чаще всего узнавали далекие – часто европейские, восточные или русские: Хоуп в коже Домны рассказывала про Говорящее зверье, снег (хотя он шел в средних и северных частях Дикой и жаркой страны тоже), пироги с начинками, вечера с танцами, которые очень интересовали студенток. Сейчас Хоуп в коже Домны указывающей деревяшкой проделывала на карте путь из нескольких африканских точек через одну британскую точку в несколько американских. Класс молчал, чуть качался тревожно, как на маленьких волнах, речных, не океанских. Хоуп в коже Домны сказала передавать раскрытый журнал с изображением от стола к столу, от ученицы к ученице.
Некоторые рассматривали молча, кто-то отворачивался, трое заплакали, одна убежала из комнаты. Класс перешел в состояние океанского шторма. Хоуп в коже Домны думала о том, что все женщины с детства живут в крови, потом знакомятся с грязью мужского тела, принимают ее в себя раз за разом, выращивают внутри себя отдельные тела с костями, мясом, мышцами в коже, выдавливают из себя готовых людей в муках, снова принимают мужчин раз за разом внутрь своего порушенного тела, снова растят людей внутри себя, в жуткой боли отдают их миру – и так повторяется и повторяется. Несмотря на все это, женщины изображают свою слабость, неготовность к телесной правде и ужасу, который их постоянный друг. Как сейчас изображали эти маленькие женщины с неработающей кожей. Одна из них, дочь не самого богатого, но довольно громкого человека в городе, сказала Хоуп в коже Домне, что та не имеет права показывать им подобные мерзкие изображения, и отказалась передавать журнал. Хоуп в коже Домны ответила, что это ее урок и она решает. Толкнула воздух рукой, велев соседке Дочери громкого человека протянуть издание дальше.
Глаза девочек рассматривали черно-белый рисунок, который занимал всю страницу. Он изображал корабль, порезанный на несколько аккуратных кусков для наглядности. На четырех этажах его лежали сложенные живые люди, голые, с темной кожей, в повязках на бедрах, как у сына Бога, в которого верили в Первой и Второй стране Хоуп. Нулевой и второй этажи были непрерывны и заполнены полностью, первый и четвертый состояли из полок, тоже набитых телами. Людей насчитывалось несколько сотен. Они располагались, как вещи, плотно друг к другу. Верхняя часть рисунка изображала корабль сбоку, где два человека стояли, согнувшись пополам под низким потолком. С зада судна свешивался флаг. Хоуп в коже Домны назвала цифру, сколько в среднем из украденных людей доезжает живыми до Дикой и жаркой страны.
На следующий день Хоуп в коже Домны вызвала к себе Главная молящаяся родственница. Она сказала, что давно ожидала от Хоуп в коже Домны чего-то подобного. На нее пожаловались родители восьми разных учениц. Хоуп в коже Домны спросила, не задача ли это их Учебного дома при закрытом религиозном женском доме – учить доброте и состраданию? Главная молящаяся родственница ответила, что Хоуп в коже Домны ничего не понимает в доброте и сострадании, а навязывает Учебному дому политику и скандальность. Хоуп в коже Домны обязали покинуть территорию закрытого религиозного женского дома навсегда. Молящаяся родственница Юджиния пыталась уговорить Главную молящуюся родственницу оставить Хоуп в коже Домны в Учебном доме, рассказывая о появившемся интересе учениц к географии. Главная молящаяся родственница согласилась только написать Хоуп в коже Домны умеренно хорошую рекомендацию. Молящаяся родственница Юджиния нашла для Хоуп в коже Домны временное и бесплатное жилье в пристройке дома одной из бывших учениц. Хоуп в коже Домны скопила за свое служащее время немного денег, которые начали уже тратиться на бездоходную жизнь.
Хоуп в коже Домны пыталась понять, что делать дальше, почти не покидала пристройки и по привычке читала газеты. Из-за недавней публикации картинки с кораблем в разрезе в них писали о необходимости отмены системы работающих и неработающих, но чаще всего требовали улучшения условий для матросов, доставляющих будущих работающих в Дикую и жаркую страну. Хоуп в коже Домны снова чувствовала теперь мощную и жадную злость на себя, газеты, пишущих в газеты, своих учениц, Главную молящуюся родственницу, даже на работающих и Домну, чья кожа ей, получалось, не помогала. По привычке продолжала просматривать цены на работающих, они были для нее запредельны. Ругала себя за надежду, что после картинки с кораблем работающих, в том числе Голд, сделают свободными.
Вместе с ценами на работающих Хоуп в коже Домны просматривала тексты о поиске служащих. В учительницах-компаниях нуждались часто, особенно дети хозяев отдаленных от городов сахарных лесов и ватных полей. Хоуп в коже Домны искала предложение с большей зарплатой, высчитывала годы службы, за которые она может набрать на выкуп матери. Накопленное в Учебном доме заканчивалось. Хоуп в коже Домны очень не хотела учить детей богатых неработающих. Через пять недель после своего изгнания из Учебного дома для девочек Хоуп в коже Домны увидела объявление о поиске учащей для дочерей одного сахарного капиталиста. Того сахарного капиталиста, владеющего сахарным лесом, который Хоуп пересекала ребенком по дороге к Голд и в котором она встретила девочку с пуговичными глазами и смоляным телом, указавшую ей дорогу. Обещанная зарплата была ниже многих, но Хоуп в коже Домны написала в тот же день письмо, упомянула рекомендательное письмо от Главной молящейся родственницы и получила через десять дней ответ-приглашение. Пришло время возвращаться домой.
У них жарко и сладко, жарко и сладко. Юг их хрустит на зубах – костями и сахаром. Юг этот – возлюбленный мух. И предпринимателей. Они многие богатые. У самых бедных – пятьдесят душ. Дома – большие, деревянные, белые, колонны – деревянные, белые. Люди внутри тоже белые. А вне дома – люди черные, коричневые или светло-бурые, как сахар. Все они – работающие с сахаром. Работающие делятся на три страты: Очень сильные, Сильные средне, Слабые. Очень сильные выкапывают глубокие ямки мотыгами, сажают туда тростниковые черенки, приносят на своих головах корзины с калом животных (одной огромной корзины хватает на две ямки), удобряют им тростник, удобряют-поливают-удобряют-поливают; когда наступает сезон и сахарный лес становится выше их роста, рубят его, срезают вершки и листья; потом мелют на мельнице; дальше варят, помешивая, в четырех-пяти котлах – поочередно, круглые сутки, посменно, двенадцать часов; потом помещают сироп в горшки охлаждения; далее сливают мелассу и раскладывают затвердевший сахар сушиться под солнцем. Сильные средне делают почти все то же самое, что и Очень сильные, но с меньшей силой и быстротой, они часто на подхвате, а еще они связывают срубленные стебли и пакуют высушенный сахар в мешки, которые уплывают через океан. Сильные средне – бывшие Очень сильные, которые проработали десять – двенадцать лет, потеряли здоровье и в двадцать пять – двадцать семь лет перешли в страту послабее. Слабые – это дети и немолодые люди, они выкорчевывают сорняки и ненужные тростниковые части и скармливают их животным. Еще Слабые охотятся на грызунов, которые любят тростник. Слабые – это бывшие Сильные средне, которые совсем потеряли силы и здоровье и к сорока годам не могут работать как раньше. Еще Слабые, бывает, занимаются общественным трудом для работающих: приглядывают за детьми, готовят обеденную еду, шьют, стирают.
Домну в коже Хоуп сразу определили в Сильные средне, но из-за ее новизны давали ей задачи Очень сильных. Она рубила вершки и листья день за днем. Пока она могла думать, думала, что ее судьба от рождения – быть полевой работающей – нагнала ее наконец в далекой Дикой и жаркой стране. Домна раньше жила как полуработающая, потом в домашних делах ей помогала Длиннорукая, а потом и вовсе наступила хорошая неработающая жизнь. В сахарном лесу тело с трудом выполняло тяжелые задачи, сдавалось, слабело. Домна в коже Хоуп спала, будто полуумирала, среди других женщин с работающей кожей в деревянной постройке для бессемейных работающих. Она мало и плохо понимала по-английски, и у нее не было сил ни с кем пытаться общаться, ее сторонились, потому что чувствовали в ней совсем другого человека, видели ее неработающие, белые манеры. Вокруг Домны в коже Хоуп говорили, что ее возили в Дикую и холодную страну, что там она сбежала от Хозяина, забыла язык и себя. А некоторые уверяли, что цвет глаз раньше у нее был другой, работающий, а в Дикой и холодной стране сменился на неработающий, голубой. Память действительно уходила: Маша раньше часто снилась ей, молоко у Домны в коже Хоуп исчезло еще на корабле, а теперь даже во сне она видела только вершки и листья. Из нее уверенно уходила душа, и теперь не было Нины, чтобы спрятать в ней кусочек, и кожа не держала душу в себе. В разгар работающего жаркого дня Домна в коже Хоуп упала и забылась. Ее растолкали и велели теперь только вязать срубленные сахарные части веревкой и складывать в мешки.
У бывшего Хозяина Хоуп на Домну в коже Хоуп были серьезные планы. Ему не удалось ничего заработать в Дикой и холодной стране, и в ней с ним случилось что-то страшное, отчего он сам сделался диким и холодным. Он выяснил, что дело, связанное со стихами Хоуп, забылось в Дикой и жаркой стране, и решил, что можно возвращаться. Алису и Роба он нашел на корабле, где оставил, весной, уже мертвыми. Он захотел обрести хоть что-то, что ему принадлежало, и стал разыскивать Хоуп. Таможенные с острова за деньги рассказали ему, как задержали иностранку с работающей кожей и отпустили из-за нового указа. Он плевал на указ. Он был неработающим американцем даже в Дикой и холодной стране. Найти Хоуп оказалось просто. Слава темнокожей молодой женщины, устраивающей интересные и прибыльные праздники, творящие благо, шаталась за пределами Второго главного города. В России было очень мало людей с по-американски работающей кожей. Бывший Хозяин узнал, что Хоуп замужем теперь за Готовящим еду работающим, который отчего-то стал неработающим, притом титульным. Такая несправедливость и перверсия, думал б