Кожа — страница 48 из 50

рашивали учительницу про ее будущую свадьбу и, главное, свадебное платье. Хоуп в коже Домны заказала его себе у Шьющей полуработающей из ближайшего города. Из-за белой кожи Домны та рекомендовала не белый цвет, а немного от белого шагнувший в кремовый, например. Хоуп в коже Домны согласилась. Свадьба была недорогая, но красивая, потому что было очевидно, что невеста и жених любят друг друга. В церкви сидели Неработающий политик с женой (детей не взяли, сколько дочери ни уговаривали) и Сахарный капиталист, в церкви стояли все почти работающие Сына бывших хозяев (в том числе Самуэль с женой и детьми – Кристина осталась с лежащей матерью Сына бывших хозяев) и те ученики и ученицы Хоуп в коже Домны, которым удалось прийти. Хоуп в коже Домны очень хотела, чтобы присутствовала Голд, но работающих, принадлежащих гостям, не звали на свадьбы.

Сразу после церкви Муж Хоуп в коже Домны привел ее к своей лежащей матери. Он объявил, что теперь они женаты и скоро у нее будет внук. Кристина, не моргая, смотрела на только что поженившихся, она давно наблюдала страх с ужасом в глазах лежащей хозяйки, особенно расцветший сегодня в ее зрачках, но не понимала, в чем именно дело. С улицы резануло шумом. Муж Хоуп в коже Домны отправился встречать гостей. Хоуп в коже Домны попросила Кристину отправиться на кухню и проверить, все ли там хорошо делают работающие женщины, которые сегодня впервые в жизни работали в доме. Домашняя работающая задержалась на ужасе в глазах своей Хозяйки, чуть пошаркала и ушла.

Хоуп в коже Домны проверила, нет ли никого за дверью, закрыла ее плотно и как была, в своем цвета небелого крема платье и с букетом в руках, села на кровать к лежащей. Положила свои свадебные цветы бывшей Хозяйке на живот и, глядя той в налитые ужасом глаза, принялась говорить на самом сильном работающем диалекте:

«Ты же знаешь, кто я? Знаешь, да. Хорошо. Я забрала твоего сына, твой дом, твою плантацию. Когда ты умрешь, я поселюсь в этой комнате, комнате твоей мертвой дочери, как ты всегда боялась, помнишь? Нет, я поселю здесь свою мать, работающую. И она будет нянчить ваших общих внуков с работающей кожей. Знаешь, кто я? I am your Boo hag.

Told ya don’t let the Boo hag ride ya! Told ya!»

Бывшая Хозяйка открыла рот и мычала. С первого этажа позвал Муж Хоуп в коже Домны. Она забрала свой букет с живота лежащей и отправилась вниз праздновать свою свадьбу.

Количество учеников и учениц в школе для работающих стало увеличиваться. Приходили дети и подростки со всех трех плантаций. Некоторые оказывались старше семнадцати, но Хоуп в коже Домны принимала и их. Хоуп в коже Домны забрала свою комнату – вся пристройка превратилась в класс. Самуэль сделал еще столы и лавки. Места быстро закончились. Ученики и ученицы садились на полу. Самуэль сделал еще общие длинные лавки. Хоуп в коже Домны не только рассказывала сама – все чаще она разговаривала с работающими детьми. Научившиеся читать находили и читали газеты. И задавали вопросы. Инфинити спросила Хоуп в коже Домны, но не при всех, а уже после класса, правда ли работающим дадут свободу и когда это будет. Хоуп в коже Домны сказала, что это, безусловно, случится скоро, при жизни Инфинити, возможно, даже при жизни учительницы. Потому что иначе быть не может. Еще один мальчик девяти лет при разглядывании рисунка замка-крепости спросил, может ли у него когда-нибудь быть такой дом. Многие дети посмеялись, но Хоуп в коже Домны ответила, что, разумеется, может.

На занятия Хоуп в коже Домны возил ее Муж, Самуэль или какой-то другой работающий. Они брали со своей плантации работающих учащихся детей, которые облепляли коробку на колесах. Дорога занимала много времени. Хоуп в коже Домны теперь сильно укачивало. Она нарисовала чертеж моста и показала его Мужу. Тот, как обычно, согласился сразу. Неработающий политик согласился, но не сразу и отказался платить. Несколько работающих под руководством Самуэля сделали деревянный мост с металлическим каркасом через реку. Теперь Хоуп в коже Домны доходила с учениками до школы за двадцать минут.

Когда понадобились деньги на учебники, Неработающий политик отказался платить за них – Хоуп в коже Домны просила денег у Мужа. Про школу для работающих говорили газеты, Неработающего политика осторожно хвалили. Приезжали пишущие в газеты, с предупреждением и без. Один раз даже взяли с собой художника, который зарисовал урок – рассказывающую беременную учительницу с неработающей кожей и тридцать детей с работающей кожей, набившиеся в класс и внимательно слушающие.

Дочери неработающего политика пробирались теперь на уроки Хоуп в коже Домны и стояли у входа, показывая свое намерение уйти. Но не уходили. В итоге им освободили места на лавках, и они сидели на занятиях постоянно. К ним стал присоединяться Сын неработающего политика. Об этом быстро узнал его Учитель и пожаловался Неработающему политику. Тот объяснил детям, что это недопустимо и отвратительно – учиться вместе с работающими, и пригрозил Хоуп в коже Домны, что закроет школу, если она будет допускать присутствие его детей на занятиях вместе с работающими, – и назвал их дурным словом, происходящим из цвета их кожи. Хоуп в коже Домны не спорила и попросила его найти для дочерей другую учительницу, но оставить за ней школу. И Жена неработающего политика заявила, что не хочет, чтобы ее дочери учились у Хоуп в коже Домны. Неработающий политик был недоволен, но велел Жене искать другого учащего человека и оставил за Хоуп в коже Домны школу.

Хоуп в коже Домны была счастлива. Только два обстоятельства огорчали: через полгода ей надо оказаться в русском Втором главном городе и отдать кожу Домне, а это было невозможно, а второе и главное – Голд не хотела быть проданной Хоуп в коже Домны. Она отказывалась ехать к людям, которые чуть не убили ее дочь. Сахарный капиталист сам приехал к Хоуп в коже Домны и ее Мужу и объяснял, что с этой работающей всегда были проблемы. Он обещал выпороть работающую и отправить ее сюда. Хоуп в коже Домны попросила его этого не делать и собралась сама приехать и поговорить с Голд. Муж Хоуп в коже Домны не понимал, зачем ей эта немолодая работающая с кухни работающих. Они не богаты, для них она стоит дорого, у них достаточно своих работающих, они могут взять кого угодно из полевых в помощь Кристине. Хоуп в коже Домны только напоминала ему, что он обещал купить ей того, кого она захочет, перед свадьбой. Муж Хоуп в коже Домны хотел что-то добавить, она понимала, что он хочет сказать, что Голд – мать его бывшей работающей, которую он знал в детстве и юности. Но он промолчал.

Сахарному капиталисту нравилась Хоуп в коже Домны своей деятельностью. Он даже жалел, что так стар. Иначе бы она вышла замуж за него, а не за нищего дурака, торгующего хряками. Сахарный капиталист хотел порадовать Хоуп в коже Домны. Они говорили с ним в понедельник, она собиралась поехать и поговорить с матерью в среду, во вторник надзирающие Сахарного капиталиста накинули сети на Голд и привезли ее в дом Хоуп в коже Домны и ее Мужа. Сахарный капиталист думал подарить Хоуп в коже Домны работающую, но капиталистичность поборола его – он просто сделал ей тридцатипроцентную скидку от первоначальной цены ее матери.

Хоуп в коже Домны предложила Голд спать в гостиной, но та поселилась на полу на кухне вместе с Кристиной. Хоуп в коже Домны пыталась разговаривать с матерью про дом, беременность, приготовление еды, свои будущие роды, обустраиваемую для ребенка комнату, но та молчала в ответ и ходила обычно мрачная, как в молодости. Хоуп в коже Домны решила, что достаточно, что мать просто с ней рядом и в безопасности, и перестала пытаться общаться с ней. Ей было странно и обидно, что ее узнала бывшая Хозяйка – ее страшный враг, но не узнавали любимые люди.

С появлением новой домашней работающей Кристина полностью перешла на заботу о матери Мужа Хоуп в коже Домны, иногда только занималась общей стиркой и уборкой. Голд готовила еду, не очень вкусно – не потому, что это была еда работающих, а потому, что Голд почти не умела готовить. Полевые работающие были обижены, что Хоуп в коже Домны взяла в качестве домашней чужую работающую, а не кого-то из своих, чтобы облегчить им жизнь. Хоуп в коже Домны узнала об этом от одного из своих учеников по дороге в школу. Она принялась уговаривать Мужа освободить работающих. Он не понимал, что у него останется, кроме работающих. Хоуп в коже Домны отвечала, что останутся она, и дом, и плантация.

Через две недели после этого разговора умерла бывшая Хозяйка. На кладбище Хоуп в коже Домны ничего не ощущала, кроме движений ребенка в животе и жалости к Мужу, который по-детски плакал над могилой. Муж Хоуп в коже Домны согласился освободить работающих, он сказал, что всегда ненавидел плантацию, но она была важна для матери. Хоуп в коже Домны и Муж Хоуп в коже Домны собрали всех работающих и объявили им их свободу. Работающие не со– всем понимали, как реагировать, они чуть радовались, но были напуганы. Они не знали, куда идти, их словно выгоняли. На следующий день к ним пришел Самуэль и объявил от всех работающих, что они хотят остаться на плантации растить сахарный лес. Прибыль договорились делить с учетом того, что работающие снимали землю у бывших Хозяев. Хоуп в коже Домны не понимала. Она догнала Самуэля во дворе и сказала ему, что он хороший работающий по дереву и может поехать на Север или в Лоскутный город и открыть там свое свободное дело. Самуэль ответил, что Хоуп в коже Домны не понимает, что человек с работающей кожей нигде не будет свободен.

Неработающему политику не понравилась новость об освобождении соседских работающих. И на одном из его городских собраний спорящий обвинил его в заискивании перед Югом своими школами для работающих. Хотя школа была всего одна. Неработающий политик объявил Хоуп в коже Домны, что у одного из ее учеников обнаружена серьезная инфекция – школу придется закрыть на неясный срок. Хоуп в коже Домны пыталась забрать столы и лавки, но ей объяснили, что помещение заколочено на карантин. Деревянный мост на ту сторону реки порубили ночью. Хоуп в коже Домны перенесла школу прямо во двор их с Мужем дома. Она преподавала с террасы, на которой ее высекла мертвая бывшая Хозяйка. Дети сидели на досках. Учеников и учениц стало совсем мало: Неработающий политик запретил своим работающим учиться у Хоуп в коже Домны, а работающим Сахарного капиталиста было далеко ходить сюда.