— Я буду по тебе скучать, — сказал андроид.
Он не мог бы точно объяснить, какие чувства испытывал. Или, если уж на то пошло, можно ли вообще то, что он ощущал, определить словом «чувства». Синди уловила его колебания.
— Ты будешь занят спасением других прекрасных дам.
— Похоже на то. Но прекраснее тебя не найдется.
Она рассмеялась и похлопала его по прозрачной макушке.
— А ты умеешь говорить комплименты.
— Спасибо.
— Я уезжаю только через неделю. Может быть, нам удастся еще раз встретиться.
— Хорошо бы.
Андроид задумался над своей жаждой впечатлений и над тем, что всех этих впечатлений все равно недостаточно и достаточно не будет никогда.
Инфракрасные детекторы то включались, то выключались, искусственные глаза андроида оглядывали улицу. Порывы ветра то и дело грозили швырнуть его в стену какого-нибудь здания. За исключением нескольких часов, проведенных с Синди, он занимался поисками вот уже четыре дня без перерыва.
Под ним на улице кто-то выкинул пластиковый стаканчик из окна синего «доджа». Где-то он уже видел похожее движение… Макроатомные переключатели молниеносно проанализировали имеющиеся данные. Оказывается, этот синий «додж» появлялся в тех самых местах, которые он сам прочесывал последние несколько дней: вокруг временных лагерей для беженцев, ночлежек, во время нескончаемого облета ночных улиц. Тот, кто сидел в этой машине, кого-то искал. Не его ли полоумную бродяжку? Пожалуй, стоит понаблюдать за автомобилем.
Машина вела поиски медленнее, чем андроид, поэтому он принялся кружить, обследуя улицы слева и справа от «доджа», но время от времени возвращаясь к нему. У джокертаунского центра Армии спасения ему удалось наконец хорошенько разглядеть водителя — им оказался белый мужчина средних лет с порочным лицом, на котором застыло напряженное выражение. Модульный человек запомнил номер автомобиля и вновь поднялся в небо.
Много часов спустя, едва-едва опередив «додж», он все-таки нашел старуху, привалившуюся к чьему-то крыльцу. Андроид уселся на крыше и принялся ждать. Автомобиль замедлил движение.
— И вот Шон говорит мне: я, говорит, хочу видеть этого доктора…
Хаббард прятал лицо в воротник пальто. Ему казалось, что ветер пронизывает его насквозь, проходит прямо через плоть и кости. Зубы у него стучали. Он колесил по этим улицам, казалось, уже много лет, прежде чем его снова настигло то же пугающее тошнотворное ощущение дежа вю. Он все-таки нашел старуху, устроившуюся за чьим-то крыльцом.
— …у твоей матери нет ничего такого, что нельзя было бы вылечить глотком ирландского кофе…
«Блэк. Я нашел ее. В Вест-сайде».
Ответ Блэка источал ехидство.
«Ты уверен, что на этот раз все пойдет как надо?»
«Робота здесь нет. Я постараюсь не мозолить глаза».
«Буду через десять минут».
«Захвати какой-нибудь еды, — велел Хаббард. — Попытаемся застать ее врасплох».
— И тогда я говорю: иди ты к черту, Шон. К черту! Старуха вскочила на ноги и принялась грозить кулаком небу.
Хаббард взглянул на нее.
— Совершенно с вами согласен, леди, — пробормотал он и поднял глаза. — Вот дерьмо!
Модульный человек ринулся с крыши. Он не понял, был ли крик старухи обращен к нему или ко всему небу. От пассажира «доджа» его отделяли несколько домов — судя по всему, тот не собирался предпринимать никаких действий.
Он подумал о том, как странная штуковина искорежит его части, о небытии, которое настигнет его, если она все-таки доберется до его генераторов или электронного мозга. В памяти поднялась волна воспоминаний: запах пива, Синди, тихонько постанывающая в его объятиях, слюнявый оскал шимпанзе… Ему не хотелось бы расстаться ни с одним из них.
— Вот дерьмо! — повторил Хаббард.
В сорока футах над головой старухи висел андроид. Она пронзительно вопила и пыталась подтянуть к себе мешок.
Гнев Хаббарда породил отчаянную мысль: он перехватит управление андроидом и раз за разом будет бросать его на мостовую, пока от него не останется кучка ни на что не годных деталей…
Его сознание соприкоснулось с холодным макроатомным мозгом робота, и в мозгу полыхнуло пламя. Он закричал.
В мешке бездомной старухи что-то чернело. Оно росло, словно живое, становилось больше и больше. Ветер сбивал его с курса, пытался закружить в потоке воздуха, но андроид упрямо несся к цели.
Когда его окутала тьма портала, он снова ощутил, как обращается в ничто. Но за миг до того, как в нем погасла последняя искра сознания, Модульный человек почувствовал, как его руки поймали края мешка, вцепились в них и сжали мертвой хваткой.
На крошечную долю секунды его охватило удовлетворение. А потом, как он и ожидал, все чувства померкли.
Ветры с севера не остудили теплого воздуха над городской свалкой недалеко от городка Санкт-Петербург в штате Флорида. Вонь вокруг стояла ужасающая. На сей раз Модульный человек потерял четыре часа. Проверка никаких внутренних повреждений не обнаружила. Ему повезло.
Он стоял в куче зловонных отбросов и рылся в мешке. Какая-то ветошь, тряпье, огрызки съестного — и та штуковина. Черная сфера килограмма два весом и размером с шар для боулинга. Ни переключателей, ни каких-либо других средств управления видно не было.
Шар казался теплым на ощупь. Андроид прижал его к груди и взмыл в успокаивающее небо.
— Неплохо, — одобрил Травничек. — Ты потрудился на совесть, примус. Да и я молодец — такую программу написал!
Андроид принес ему чашку кофе. Профессор ухмыльнулся, отхлебнул глоток и принялся разглядывать черный шар, лежащий на рабочем столе. Он попытался воздействовать на него самыми разнообразными приборами, но так ничего и не добился.
Травничек двинулся к столу, но так и не дошел до него нескольких шагов и снова уставился на сферу.
— Возможно, чтобы он заработал, нужно подойти к нему поближе, — предположил андроид. — Может быть, вам стоило бы прикоснуться к нему.
— Может быть, тебе стоило бы не совать свой дурацкий нос в чужие дела. Я к этой штуковине не подойду.
— Слушаюсь, сэр.
Максим снова отхлебнул кофе, потом покачал головой и отошел от стола.
— Завтра можешь лететь в Перу, к своим армейским дружкам. И завяжи контакты с правительствами Южной Америки, пока будешь там. Может, они окажутся пощедрее Пентагона.
— Слушаюсь, сэр.
Травничек потер руки.
— Я намерен отпраздновать это, тостер. Сгоняй в магазин, притащи мне бутылку и пончиков в желе.
— Слушаюсь, сэр.
Андроид включил поле нематериальности и вылетел через потолок. Его создатель отправился в маленькую спальню, включил телевизор и уселся в потертое мягкое кресло. Кроме запоздалой предрождественской рекламы для запоздалых покупателей по ящику показывали японский мультфильм о гигантском андроиде, который сражался с огнедышащими ящерицами. Травничеку он нравился.
Когда андроид вернулся, профессор спал. На экране мелькало лицо Реджинальда Оуэна в роли диккенсовского Скруджа. Модульный человек тихо поставил пакет и вышел. Он надеялся, что Синди еще дома.
Коулмен Хаббард, облаченный в пижаму, сидел в палате «Бельвью». На сестринском посту помаргивала огоньками гирлянды маленькая искусственная елочка. Незримый для всех остальных пациентов клиники, кроме детектива Джона Ф. К. Блэка, над головой Хаббарда в своем царственном величии реял Амон, слушая то, что лопотал Хаббард:
— Один-один-ноль-один-ноль-ноль-ноль-один-один-ноль-один-один-один…
— И так уже сутки, — сказал Блэк. — Больше от него ничего не добиться.
— Один-ноль-ноль-ноль-один-ноль…
Лик Амона на миг померк, и Хаббард мельком уловил фигурку сухонького старичка с глазами, похожими на расколотые тени. Потом Амон вернулся снова.
«Я не могу войти с ним в контакт. Не могу даже причинить ему боль. Такое впечатление, что его сознание соприкоснулось… с каким-то механизмом. — Он сжал кулаки. — Что с ним произошло? С чем он столкнулся?»
Блэк вскинул бровь.
«С Тиамат?»
«Нет. Тиамат совсем не такая — она живее всего, что только можно вообразить».
—.. ноль-один-один-ноль-ноль-ноль-один-ноль…
«Когда я нашел его, то увидел рядом ту бездомную старуху, усыпил ее, но в мешке ничего не нашел. Кто-то другой завладел тем, что в нем было».
— …один-ноль-один-ноль…
Красные глаза вспыхнули огнем, тело Амона искривилось, обрело поджарые очертания борзой с кривой мордой и оскаленными клыками и стоячим раздвоенным хвостом. Астральная иллюзия была пугающе реальной. Блэк ожидал увидеть кровь, стекающую с языка зверя, но ее там не было. Во всяком случае, пока.
«Он воспользовался тобой для того, чтобы совершить недозволенное, — возвестил Сет. — Это было частью его плана, который, возможно, направлен против меня. Теперь он представляет собой угрозу для всех нас и если вдруг придет в себя, то может сболтнуть лишнего».
«Уничтожьте его, Магистр», — сказал Блэк.
С морды чудища закапала пена, задымилась на полу. Остальные пациенты не обратили на это никакого внимания. Исполинский пес заколебался.
«Если я влезу к нему в голову, то со мной может случиться то же… то же, что и с ним».
Блэк пожал плечами.
«Хотите, чтобы я все устроил?»
«Да. Думаю, так будет лучше для всех».
«Я уже подбросил к нему в квартиру завещание. То, по которому все его имущество отходит к нашей организации».
Чудище высунуло язык. Взгляд у него смягчился.
«Ты все продумал. Мне это нравится. Возможно, нам удастся организовать для тебя повышение».
В миллионах миль от Земли, почти скрытая от нее Солнцем, Прародительница Роя думала о своих разбросанных по всей планете зародышах, которым удалось выжить. Земные наблюдатели были бы немало удивлены тем, что Рой не считал, будто его нападение провалилось. Эта высадка была затеяна с целью скорее прозондировать почву, чем в качестве серьезной попытки завоевания. Итак, Фракийский Рой столкнулся с тремя противниками, которые оказались совершенно не в состоянии взаимодействовать друг с другом. Возможно, Земля поделена между несколькими сущностями, эквивале