— Tax?
Он поднял глаза, наткнулся на подозрительный взгляд Асты и неловко пригладил ладонью волосы.
— Я… я пытался связаться с Тахионом.
— Ну да.
В ее глазах ясно читалось, что она считает его психом, и это ничуть не поддержало его и без того упавший дух.
Если бы на его месте был Черепаха, она бы не стала смотреть на него с таким видом, подумал он, раздираемый обидой и усталостью. Она цеплялась бы за его панцирь в поисках безопасности, а он бы вырвался из каюты, расшвыряв такисиан, словно кегли, спас Тахиона, а потом с триумфом возвратился домой. Вернее, заставил бы такисиан вернуть их всех домой. В панцире не хватило бы места для пассажиров, и потом, Том понятия не имел, насколько он герметичен. Он выставил бы себя полным идиотом, если бы все они задохнулись.
Он грохнул кулаком по бедру, заставляя себя прекратить мучительные, но бесцельные размышления. Он — не Черепаха, он всего лишь Том Тадбери, мальчишка из Нью-Джерси, единственное достижение которого — переезд в другой квартал. Он закрыл глаза и стал смотреть на темные призрачные силуэты кораблей, плывущих по Киллу, и на отражения ходовых огней в темной незримой воде. В конце концов он все-таки отправился в путешествие, да и то не по собственной воле.
Визг Асты заставил его вскинуть голову. Призрак вернулся.
— Я — Космический Странник, — объявил тот и умолк, как будто ожидал грома фанфар. Аста и Том смотрели на него как завороженные. — Тот смехотворный коротышка послал меня сюда выяснить местонахождение наших тюремщиков и сообщить вам, что он готовит какой-то, вне всякого сомнения, совершенно неосуществимый и крайне опасный план побега.
Аста поерзала на постели, плавным движением поднялась на колени.
— Ты можешь свободно передвигаться по всему кораблю, — прошептала она. — А на Землю тоже можешь вернуться?
— Могу.
Она протянула к нему руки, и под белой кожей выступили острые ключицы.
— Не согласишься ли ты взять меня с собой? — промурлыкала она.
Тому очень хотелось заметить ей, что, во-первых, призрак совершенно не обязательно говорит правду, а во-вторых, даже если он сам и может преодолеть холод и безвоздушное пространство космоса, ей это вряд ли окажется под силу.
Женщина выгнула лебединую шею и обеими руками приподняла волосы. Трико обтянуло маленькие упругие груди, и под тонким материалом отчетливо выступили твердые соски.
— Я могу быть очень щедрой с теми, кто мне помогает, а мой работодатель может сделать очень заманчивое предложение человеку ваших способностей.
У Тома перехватило дух от нелепости всего происходящего. Интересно, эта девица действительно собирается соблазнить странного незнакомца прямо у него на глазах? Да нет, должен же он соображать, что у них сейчас есть куда более неотложные дела. Но Космический Странник явно загорелся этой идеей. Телодвижения Асты не оставили его равнодушным: он тяжело дышал и судорожно сжимал кулаки, затем метнул через плечо нерешительный взгляд на дверь, и Том увидел, как на его гладком синеватом лице вожделение борется со страхом. Победило вожделение.
С прерывистым «я согласен», которое он скорее простонал, чем произнес, призрак проковылял к постели. Аста уже стягивала голубые джинсы. Под ними оказались бледно-розовые колготки. От них, как и от трико, она очень быстро освободилась и протянула к нему руки. Простонав, Странник рухнул на ее худое бледное тело, и они принялись исступленно ласкать друг друга.
Том, который, несмотря на смущение, не мог отвести от них глаз, заметил (с тем странным вниманием к мелочам, которое появляется всякий раз, когда оказываешься в страшно неловкой ситуации), что у нее ужасно некрасивые ступни. Они были стерты до крови и покрыты загрубелыми мозолями, а большой палец одной ноги представлял собой сплошной синяк от постоянных прыжков на пуантах.
Десять минут спустя они все еще барахтались, и Аста с растущим раздражением начала покрикивать:
— Давай же! Давай!
С губ Странника время от времени срывались невнятные хриплые звуки, синий зад усердно и отчаянно двигался вверх-вниз, вверх-вниз.
Послышался звон шпор, и Аста ахнула, а Странник с диким воплем провалился сквозь ее распластанное тело и исчез в глубинах кровати. Том, который сам едва сдержался, подскочил к ней, чтобы убедиться, что Аста жива. Женщина лежала совершенно неподвижно, он протянул руку и коснулся ее обнаженного плеча. Она снова вскрикнула, и Том, не ожидавший такой реакции, потерял равновесие и уткнулся головой в подушку. Такисианин некоторое время таращился на постель, потом закричал:
— Он был…
Захлопнувшаяся дверь заглушила окончание фразы.
Космический Странник вернулся.
— Да уж! Искренне надеюсь, что такисиане не сделают тебя своей сексуальной игрушкой. Ты начисто лишена даже самых элементарных эротических навыков.
— Это я-то? — взвизгнула Аста, отпихнув Тома. — Да это ты ни на что не годен!
— А ты что смеешься, коротышка несчастный? — напустился на Тома Странник.
Том не смеялся — и даже не собирался, но курьезность положения заставила его издать сдавленный звук.
— А знаешь, что они тебе уготовили? — не унимался Странник. — Вивисекцию! Знаешь, что это такое? Понятия не имею, зачем они тебя захватили. Ты, наверное, самый никчемный из всех тузов. Трясешься, как студень в миске, и хнычешь, как перепуганная девственница.
Он метнул возмущенный испепеляющий взгляд в Асту, которая в ответ скорчила язвительную гримасу.
Том не выдержал.
— Слушай, катись отсюда, а? Выметайся! Думаешь, ты здесь самый умный? Ты застрял на этом вшивом корабле, как и все мы. Тебе никуда не деться отсюда. Если бы ты мог, то давно уже свалил бы. А теперь пошел вон! Вон!
Том набросился на него и принялся размахивать руками, как будто гонял кур. Странник счел за лучшее убраться подобру-поздорову, и вид у него был определенно напуганный.
— Где ты шлялся? — Тахион прекратил нервозно расхаживать туда-сюда. — Сколько нужно времени, чтобы обойти корабль… — Странник, уже наполовину просочившийся сквозь стену в каюту, дернулся в обратную сторону. — Нет, пожалуйста, постойте. Прошу прощения. Это все волнение. Что вам удалось выяснить?
— Наши тюремщики рыщут по кораблю в поисках меня. Просто ума не приложу, как им удается меня выслеживать. Вне всякого сомнения, они скоро будут здесь.
— А Бенаф'сай? Пожилая женщина с драгоценными камнями в волосах, — пояснил он в ответ на недоуменный взгляд Странника.
— Понятия не имею.
Tax придержал язык, решив, что местонахождение старухи сейчас, пожалуй, не так уж и важно.
— Ладно, не беда. Давай попробуем. Слева от двери каюты в стене есть небольшой выступ. Это панель принудительного управления дверью. Открой ее, и тогда мы…
— Нет.
— Прошу… — начал он вежливым тоном, но запнулся и прорычал: — Что?
— Я сказал: нет. Не испытываю ни малейшего доверия к вашей способности успешно исполнить этот план и не желаю в нем участвовать. Кроме того, пока я буду стоять там, материальный и беззащитный, эти головорезы нападут на меня и что-нибудь со мной сделают.
— Это займет всего одно мгновение.
Странник скрестил руки на груди и вперил царственный взор в дальнюю стену.
— Нет.
— Пожалуйста.
— Нет.
Тахион стиснул руки.
— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.
— Нет.
— Ах ты жалкий презренный трус! — взревел Тахион. — Ты подвергаешь опасности нас всех. Ты единственный, кто…
Но Странник уже уходил. Тахион бросился к нише в стене, схватил изящную мембрийскую вазу и запустил ею в стремительно исчезающего туза. Она пролетела сквозь него и разбилась о стену, и Странник одарил его взглядом, полным жгучего презрения и отвращения. Таха затрясло — не то от ярости, не то от отчаяния, которым наполнила его собственная бурная реакция. Он ослабил узел кружевного галстука и дернул себя за ворот, хватая ртом воздух. Долгие годы он старался не выходить из себя и относиться ко всем людям одинаково терпеливо и мягко. И все насмарку. Он вел себя как… Он задумался, подыскивая достаточно омерзительное сравнение.
Как Забб.
Короткий приступ самобичевания пошел ему на пользу, но не разрешил их главную трудность. Они по уши в дерьме, как говорят земляне.
«И это тоже моя вина», — сказал Тахион, даже не задумавшись над тем, не удастся ли лестью или посулами смягчить несговорчивого туза.
Кляня несправедливость бездушной вселенной, по милости которой он оказался заперт в теле человека, лишь немногим отличающегося от овоща, он блуждал по такисианскому кораблю. Поисковые группы, от которых Странник скрывался, свирепствовали все больше. Но так не могло больше продолжаться. Если он протянет еще немного, ему волей-неволей придется вернуться в тело этого недоумка Медоуза, и тогда инопланетяне могут что-нибудь ему сделать. И сколь бы сильно Странник ни презирал тело своего хозяина, он понимал, что без Марка не было бы и его. Он заметил, что двери оставляют еле видный след на стенах — как окаменевшие отпечатки доисторических цветов. Одни из них открывались автоматически, другим, по-видимому, требовалась телепатическая команда, а третьим — команда с панели, о которой говорил Тахион. Странник отправился на поиски двери, которая открывалась бы не автоматически. Той, которая была бы крепко-накрепко заперта снаружи.
Марк медленно пришел в себя. Заморгал… еще раз заморгал, потому что вокруг было темно. Он принялся судорожно ощупывать лицо и голову, пока окончательно не убедился, что находится в сознании. Но темнота не отступала. Он шагнул вперед и больно ткнулся длинным носом в стену. Потирая одной рукой ушибленный нос, он вглядывался в кромешную тьму. Медленно вытянул руки, ощупывая границы своей тюрьмы. Она оказалась крошечной — размером со шкаф или гроб.
Эта мысль была безрадостной, поэтому он отогнал ее и сквозь дымчатую призму памяти Странника попытался сложить воедино картину произошедшего.