Марк отмахнулся.
— Не проблема. Мы вытащим его из тюряги, дружище.
Тахион открыл рот, потом закрыл. Наконец он сказал:
— Нам нужно знать, что еще они подшили к делу. Полиция не горит желанием делиться этими сведениями. Мне практически велели не совать нос не в свое дело!
Голубые глаза Марка исчезли из поля зрения Тахиона. Он отпил из своей чашки. Чай оказался терпким и бодрящим, с привкусом мяты.
— Я знаю, как тебе помочь ему. У Клецки, того, есть адвокат?
— Только тот, которого предоставляет государство.
— Почему бы тебе не связаться с ним и не предложить свои услуги в качестве добровольного медэксперта?
— Превосходная мысль. — Он вопросительно взглянул на друга, склонив голову, как любопытная птица. — Как ты до этого додумался?
— Не знаю, дружище. Просто пришло в голову. И где, того, вступаю я?
Tax внимательно разглядывал столешницу. Вокруг слышалось негромкое позвякивание вилок о керамическую посуду. Он пришел сюда за тем ободряющим воздействием, которое Марк оказывал на его настроение. И все-таки…
Он не знал, с чего начать; ведь он не был, о чем и сказал Саре, детективом. С одной стороны, Марк Медоуз, Последний Хиппи, на первый взгляд казался ничуть не более подходящим кандидатом на роль сыщика, однако он был еще и Маркусом Аврелиусом Медоузом, доктором наук, самым выдающимся из всех ныне живущих биохимиков. До того как бросить науку, он совершил несколько крупных открытий и заложил основу для множества других. Его друг — настоящий гений — был приучен наблюдать и думать. Кроме того, Тахиону нравился покрой его костюма, чего для такисианина было почти достаточно.
— Ты уже помог мне, Марк. Это ведь твоя планета Ты разбираешься в ее жизни куда лучше меня. — «Хотя я прожил на ней дольше», — вдруг понял он. — К тому же у тебя есть друзья. Ты знаешь еще… э-э… кого-нибудь кроме тех двоих, которых мы видели на корабле моего кузена?
Марк кивнул.
— Пока что еще троих.
— Хорошо. Надеюсь, они окажутся более сговорчивыми, нежели те двое.
Тахион очень надеялся, что у той или иной альтернативной личности Капитана окажутся какие-нибудь умения, которые могут быть полезными. Какую службу, например, мог бы сослужить угрюмый дельфинообразный Водолей? И даже ради спасения бедного Клецки он еще не был готов в ближайшем будущем выносить общество напыщенного Космического Странника.
Такисианин со скрежетом отодвинул стул и поднялся.
— Что ж, будем играть в детективов вдвоем.
Парнишка в камуфляжных штанах и повязке а-ля Рембо на голове стоял на углу Гестер-стрит и Боуэри, пытаясь расправить страницы журнала, которые рвал ветер. Tax заглянул ему через плечо. Заголовок кричал: «Доктор Смерть: самодельный киборг-наемник сражается с красными в Сальвадоре».
Парнишка поднял глаза на двух мужчин, которые остановились у газетного лотка рядом с ним, и его худощавые пуэрториканские черты угрожающе заострились. Потом выражение его лица, словно жидкий воск, переплавилось в ужас. Его взгляд упирался в центральную пуговицу желтого жилета. Выше красовался гигантский зеленый галстук-бабочка в крупный желтый горох, стягивавший воротничок розовой сорочки. По бокам свисали фалды пурпурного фрака. Пурпурный же цилиндр с зеленой лентой, украшенной золотыми символами мира, грозил запутаться в низких молочно-серых облаках. Затянутые в желтую кожу перчаток пальцы вскинулись в знаке «V».
— Мир, — произнес носатый нортеамерикано, чье лицо маячило где-то наверху среди всего этого великолепия.
Парнишка бросил журнал продавцу и убежал. Капитан Глюкс захлопал глазами ему вслед, задетый за живое.
— Что я такого сказал, дружище?
— Неважно, — фыркнуло существо за прилавком. — Он все равно ничего бы не купил. Чем могу помочь, доктор? И вашему колоритному другу?
— М-м, — заметил Марк, принюхиваясь, отчего его ноздри затрепетали. — Свежий попкорн.
— Это я, — сказал Джуб. — Я так пахну.
Тахион поморщился.
— Здорово!
Похожие на стеклянные бусины глазки уставились на него, иссиня-черная кожа на лбу собралась в недоуменные складки: ни дать ни взять гора в замешательстве. Потом он расхохотался.
— Я понял! Вы — хиппи.
Капитан Глюкс просиял.
— Прямо в точку, дружище.
Жирные складки на теле продавца заходили ходуном.
— Молодчина, старина Джуб, — проревел он. — Я — Морж. Приятно познакомиться.
Владелец киоска действительно походил на моржа: пять футов складчатого жира, большая круглая голова, покрытая произвольно разбросанными по ней пучками волос, похожими на порыжевшие от времени бритвенные помазки; она плавно перетекала в ворот желто-черно-зеленой гавайской рубаки без какого-либо намека на шею. Из углов рта у него торчали маленькие белые клычки. Морж протянул Капитану мультяшную руку с четырьмя пухлыми пальчиками, которую тот с воодушевлением пожал.
— Это Капитан Глюкс, мой новый соратник. Капитан, познакомьтесь с Джубалом Бенсоном. Джуб, нам нужно кое-что у тебя узнать.
— Валяйте.
Он подмигнул Капитану.
— Что тебе известно о джокере по имени Клецка?
Джуб нахмурился, как огромная туча.
— Его подставили. Этот парнишка и мухи не обидит. Он живет в одном доме со мной. Я чуть не каждый день его вижу… видел, пока все это не приключилось.
— Он, того, не мог услышать, как кто-нибудь болтает о столкновении Земли с астероидом, и взбелениться? — уточнил Глюкс.
Холодный ветер, который еще не понял, что уже наступила весна, прибил к его ногам брошенный кем-то обрывок газеты. Капитан не замечал ни его, ни холода.
— Да если бы он что-нибудь такое услышал, то забился бы под собственное пальто и носа не показал бы оттуда, пока кто-нибудь не убедил бы его, что над ним просто пошутили. Его что, в этом обвиняют?
Глюкс кивнул.
— Вам надо потолковать с Глянцем. Он снимает квартиру, кормит Клецку и ухаживает за ним. У него сапожная будка дальше по Боуэри рядом с Деланси — там туристов больше.
— Он сейчас там? — поинтересовался Тахион.
Джуб взглянул на часы с Микки Маусом, ремешок которых почти исчезал в складках на его смоляном запястье.
— Обеденные перерывы везде уже кончились, так что он скорее всего сейчас сам ушел на обед. Он должен быть дома. Квартира шесть.
Тахион поблагодарил его. Глюкс важно приподнял цилиндр.
— Док!
— Да, Джубал.
— Лучше разобраться с этим делом побыстрее. Летом здесь может стать очень жарко, если Клецку засадят. Говорят, Гимли вернулся.
Тахион вскинул бровь.
— Том Миллер? Мне казалось, он был в России.
Морж заговорщицки постучал пальцем по ноздре широкого плоского носа.
— И я об этом, док. И я об этом.
— Я нашел его… э-э… лет пятнадцать, нет, шестнадцать тому назад. — Человек по прозвищу Глянец сидел на койке в единственной комнате крошечной квартирки на Элдридж-стрит и раскачивался взад-вперед, зажав ладони между костлявыми коленями. — Это было в семидесятом году. Зимой. Он сидел у помойки за магазином масок и ревел белугой. Его мамаша отвела его туда и там бросила.
— Дружище, какой кошмар, — вздохнул Глюкс.
Они с Тахионом так и остались стоять. Койка Глянца и большой обитый грязным тиком матрас на тщательно выметенном полу были единственной мебелью в этой комнате.
— О, думаю, я могу ее понять. Ему тогда было одиннадцать или двенадцать, но он уже был вдвое выше меня и сильнее почти любого мужчины. Должно быть, с ним приходилось туго.
Он был довольно миниатюрным для землянина, ниже ростом, чем Tax. Издалека он казался ничем не примечательным чернокожим лет пятидесяти, с сединой в курчавых волосах и золотым вставным зубом. Но на близком расстоянии его кожа сияла неестественным блеском, похожим на обсидиановый.
— Это что-то вроде саморекламы, — пояснил он Глюксу, когда Тахион представил их друг другу. — Привлекает в мою будку клиентов.
— Клецка хорошо ориентировался в городе без посторонней помощи? — спросил Тахион.
— Он вообще никак не ориентировался. В Джокертауне еще куда ни шло: всегда находились джокеры, готовые помочь ему, понимаете, приглядеть, чтобы он не заблудился. — Глянец надолго уставился на солнечное пятно, в котором на боку валялась маленькая металлическая моделька «Феррари». — Говорят, что он убил того ученого где-то у Центрального парка. Да Клецка и был-то в парке всего дважды. А об астрономии вообще понятия не имеет. — Он зажмурился. Из-под ресниц потекли слезы. — Ох, доктор, вы должны что-то сделать. Этот малыш, он мне как сын, и он страдает. А я ничем не могу ему помочь.
Тахион переступил с ноги на ногу. Капитан вытащил из петлицы на лацкане маргаритку, присел на корточки и протянул ее Глянцу.
Всхлипывая, чернокожий человек открыл глаза. Они мгновенно сузились в подозрении и замешательстве. Глюкс все сидел на корточках с протянутым цветком, спустя мгновение Глянец взял его. Капитан сжал его руку, и на его пальцы капнула слезинка.
— Доктор Уоррен был не простой ученый, — вдохновенно рассказывала Марта Квинлен, показывая им квартиру. — Он был святой. Он никогда не прекращал своих исканий, чтобы донести до людей истину. Уорнер Фред Уоррен — мученик, погибший на тернистом пути человечества к Познанию.
— Ух ты, — вставил Капитан Глюкс.
Судя по тому, что Тахиону удалось разузнать, у покойного не имелось близких родственников. Предстоял затяжной судебный процесс за обладание трастовым фондом, который позволял содержать роскошную квартиру у Центрального парка и всецело отдаваться науке: дед ученого был нефтяным магнатом из Оклахомы, который объяснял свой успех сверхъестественным чутьем и умер, искренне считая себя королевой Викторией. Госпожа Квинлен, занимавшая должность выпускающего редактора «Нэшнл информер», по всей видимости, исполняла роль душеприказчицы Уоррена.
— С вашей стороны очень благородно почтить память павшего коллеги, доктор Тахион. Дорогому Фреду было бы очень приятно узнать, что наш прославленный гость с небес проявил к нему интерес.