А мне, сказать по правде, бычья жизнь уже осточертела. Ну я и высказал им это недолго думая человечьим голосом: «Сено, говорю, и солому можете жрать сами, а я предпочитаю свинину с капустой да хорошего пивка в придачу!»
— Да ну? — изумился Крабат. — А дальше?
— Дальше? Троица буквально остолбенела. Когда очухалась, завопили как резаные. Я им на прощание помычал, обернулся ласточкой, порх-порх к двери, чивик-чивик — и привет!
— А Бляшке?
— Да пропади он пропадом! — Андруш схватил кнут и в ярости стегнул им по земле. — Как я рад, что опять с вами и такой, как был, — рыжий, конопатый!
— Я тоже рад, — улыбнулся Тонда. — Здорово ты справился! А Крабат сегодня, я думаю, многому научился.
— Еще бы! — отозвался Крабат. — Ух теперь-то я знаю, как забавно и весело колдовать!
— Забавно? — Лицо Тонды стало вдруг серьезным и грустным. — Впрочем, может, ты и прав. Иногда и забавно!
ВОЕННЫЙ ОРКЕСТР
Курфюрст Саксонский уже несколько лет вел войну со шведским королем из-за польской короны. Для такой войны, кроме денег и пушек, требовалось много солдат. По стране бродили вербовщики, барабанщики били в барабаны. Поначалу находились добровольцы, желающие встать под знамена курфюрста. Со временем же пришлось прибегнуть ко всяким уловкам — и к красному вину, и к палке. Чего не сделаешь во славу своего полка и победоносного курфюрста! Тем паче, что за каждого рекрута вербовщикам полагалось вознаграждение.
Команда вербовщиков — лейтенант Дрезденского пехотного полка, усатый капрал, два ефрейтора и барабанщик, тащивший барабан на спине, будто короб, — как-то темным октябрьским вечером сбилась с пути и оказалась в окрестностях Козельбруха, неподалеку от мельницы.
Вот уже несколько дней Мастер был в отъезде. Подмастерья балагурили в людской.
Стук в дверь. Вышел Тонда. У порога стоял лейтенант со своей командой. Он-де офицер его светлости курфюрста. Отряд сбился с пути, решено провести ночь на этой проклятой мельнице. Все ясно?
— Все ясно, ваша милость. Для вас всегда найдется место на сеновале.
— На сеновале? — вскипел капрал. — Ты обалдел, парень! Лучшую постель для его милости! Да поживее! А если моя будет чуть похуже, живо шкуру спущу! Мы голодны. Тащи все, что есть на кухне, да не забудь вина и пива. И чтоб на всех вдоволь! Не выполнишь приказ, душу вытрясу! Пошевеливайся, чума тебя возьми!
Тонда легонько свистнул сквозь зубы. Парни, хоть и были в людской, услышали.
Когда Тонда с вербовщиками вошли в комнату, она была пуста.
— Присаживайтесь, господа, еда не заставит себя ждать.
Непрошеные гости расположились вольготно, расстегнули мундиры и гамаши. Подмастерья тем временем собрались на совет в кухне.
— Облезлые обезьяны с косичками! — в сердцах буркнул Андруш. — Что себе позволяют!
У него уже созрел план. Все, и даже Тонда, приняли его с восторгом.
Андруш и Сташко с помощью Михала и Мертена вмиг приготовили угощение: три миски каши из отрубей с опилками, политой прогорклым маслом и посыпанной махоркой.
Юро сбегал в свинарник и вернулся с двумя заплесневелыми ковригами под мышкой. Крабат и Ханцо наполнили пять пивных жбанов протухшей дождевой водой из бочки.
Когда все было готово, Тонда отправился к вербовщикам и обратился к лейтенанту:
— Если ваша милость прикажет, велю внести ужин!
Он щелкнул пальцами. И, как мы с вами сейчас увидим, неспроста.
— Вот миски!.. В них, с вашего позволения, лапша с курицей, баранина с капустой и овощи: бобы с жареным луком и шкварками.
Лейтенант все обнюхал, но никак не мог выбрать, с чего начать.
— Молодец, что все сразу принес. Давай сперва лапшу с курицей.
— Попробуйте ветчину и корейку! — предложил Тонда, указывая на заплесневелый хлеб, который внес на подносе Юро.
— Однако тут нет самого главного, — напомнил капрал, — от корейки жажда мучит! А чем ее утолить, холера тебя забери?
По знаку Тонды Ханцо, Крабат, Петар, Лышко и Кубо внесли жбаны с дождевой водой.
— С вашего позволения, ваша милость, за ваше здоровье! — Капрал осушил в честь лейтенанта целый жбан и обтер усы. — Не плохо, совсем не плохо. Сами варили?
— Нет, — ответил Тонда, — пивоварня, с вашего позволения, в деревне Дождищи.
За столом царило веселье. Каждый вербовщик ел и пил за троих. Подмастерья только посмеивались.
Дождевая бочка у них огромная. Можно наполнять жбаны без конца — воды хватит!
Лица у гостей раскраснелись. Барабанщик, парнишка не старше Крабата, после пятого жбана уронил голову на стол. Раздался тоненький храп.
Остальные продолжали пить. Застолье застольем, а лейтенант, глядя на подмастерьев, вспомнил вдруг про вознаграждение за каждого рекрута.
— Вот было бы здорово, — заявил он, размахивая жбаном, — если б вы плюнули на свою мельницу и пошли на военную службу. Ну что такое подручный на мельнице? Тьфу, ничто! А вот солдат!..
— Солдат!.. — встрепенулся капрал и трахнул кулаком по столу, да так, что подскочила голова барабанщика. — У солдата — жалованье, веселье, товарищи. Все его любят, особенно девушки. Да что говорить! У кого блестящие пуговицы на мундире да гамаши, тому сам черт не брат!
— А война? — поинтересовался Тонда.
— Война! — хмыкнул лейтенант. — Лучше войны для солдата нет ничего на свете. Коли в груди бьется мужественное сердце да подвалит маленько удачи, слава тебя найдет! Захватишь трофеи, заработаешь орден, станешь капралом или даже вахмистром!
— А если дослужишься до офицера, — подхватил капрал, — можешь стать и генералом. Плюньте мне в глаза, если это не чистая правда!
— Да что там долго разговаривать! — гнул свою линию лейтенант. — Вы ведь смелые ребята! Подавайтесь в наш полк! Беру вас рекрутами. Ну как, по рукам?
— По рукам! — Тонда пожал протянутую руку. Михал, Мертен и все остальные сделали то же самое.
Лейтенант сиял как медный таз, капрал, хоть и не твердо держался на ногах, попытался проверить их челюсти.
— Надо взглянуть, черт подери, все ли у них на месте! Солдату нужны крепкие зубы, особенно передние. А то он не сможет в бою обкусить патрон и выстрелить во врага его сиятельства курфюрста, как того требует присяга.
Все у всех было на месте, лишь Андруш вызывал у него сомнения. Капрал надавил большим пальцем на передние зубы Андруша, и — крах-крах! — два зуба сломались.
— Черт бы тебя подрал! Нет, вы только посмотрите! Собрался в солдаты со своей старушечьей челюстью! А ну, поди прочь, а то я за себя не ручаюсь!
— С вашего позволения, верните мне зубы! — приветливо сказал Андруш.
— Ха-ха-ха! — закатился капрал. — Он приколет их к шляпе!
— К шляпе? — переспросил Андруш, будто плохо расслышал. — Нет, нет! Не к шляпе!
Он взял зубы и воткнул их на прежнее место.
— Теперь они будут покрепче! Хотите убедиться, господин капрал?
Подмастерья ухмылялись, капрал едва сдерживал гнев. Лейтенант, мечтавший о деньгах и дороживший каждой головой, не очень-то спешил расставаться с Андрушем.
— А ну-ка, проверь!
Капрал нехотя последовал приказу. Странно! Как ни старался он вырвать зубы, те не поддавались. Тогда он попытался их выломать с помощью мундштука.
— Что-то здесь не чисто! Так не бывает! Ну, да не мне решать, может ли этот рябой стать солдатом. Это уж, господин лейтенант, ваше дело!..
Лейтенант, задумавшись, скреб в затылке. Хоть он и выпил порядком, ему это тоже казалось чудным.
— Оставим до утра. Утро вечера мудренее. Перед выступлением проверим еще раз. А теперь спать!
— Пожалуйте! — откликнулся Тонда. — Для вас, ваша милость, приготовлена постель Мастера, а для господина капрала — место в гостиной. Только вот куда деть господ ефрейторов и барабанщика?
— Не стоит беспокоиться! — пробормотал капрал. — Они могут выспаться на сеновале. Для них и это роскошь.
Наутро лейтенант проснулся за домом в ящике со свеклой. Капрал очнулся в свином корыте. Оба отчаянно чертыхались. Все двенадцать подмастерьев удивлялись с самым невинным видом. Как же так? Как могло такое случиться? Ночью ведь обоих господ доставили прямо в постель. Как же они сюда попали? Может, они лунатики? А может, пиво тому виной? Еще повезло, что, блуждая по мельнице, они не набили синяков да шишек! Да, не зря говорят — у детей, дураков и пьяниц свой ангел-хранитель!
— Заткнитесь! — взревел капрал. — Проваливайте и готовьтесь к маршу! А ты, рябой, подставляй зубы!
Зубы Андруша выдержали натиск. Лейтенант уверился, что парень годен.
После завтрака вербовщики с рекрутами двинулись в путь. Маршировали в направлении Каменца, к биваку полка. Впереди лейтенант в сопровождении барабанщика, далее подмастерья, строем, по росту, за ними два ефрейтора. Замыкал колонну капрал.
Подмастерья топали в самом веселом расположении духа. Остальным было не до веселья. Чем дольше они шагали, тем бледнее становились, тем чаще по одному исчезали в кустах. Крабат, шедший со Сташко позади, услышал, как один из ефрейторов сказал:
— Господи, мне так плохо, будто я проглотил десять литров клейстера.
Крабат подмигнул Сташко:
— Так бывает, когда опилки примешь за лапшу, а махорку за укроп!
В полдень лейтенант приказал остановиться на опушке березняка.
— До Каменца четверть мили. Кому в кусты — давай! Это последняя возможность. Капрал!
— Да, ваша милость!
— Проверь-ка их вещи и проследи, чтоб не вылезали из строя. При входе в город чтоб держали шаг! Под барабанный бой!
После короткого привала отряд двинулся в путь, на этот раз под барабанный бой и пение трубы.
Трубы?
Андруш поднес правую руку к губам, сложил трубочкой и, раздувая щеки, дул изо всех сил. Он играл, как бог… марш шведских гренадеров. Вряд ли во всей шведской армии можно было б найти такого трубача!
Рекрутам марш был явно по душе. Они тут же подхватили мелодию. Тонда, Сташко и Крабат изображали тромбоны, Михал, Мертен и Ханцо — рожки, остальные разделилис