Парень глянул на седого, тот потерял к нему интерес и тихо шептался о чем-то с улыбчивым Тимом. Глянул на Айгу — девчонка продолжала сушить волосы на ветру.
Тогда он скрестил руки на груди и уставился в боковое стекло на приближающиеся высотки. Потом он прикрыл глаза, намереваясь вздремнуть — а вдруг по дороге в космопорт еще что-нибудь приключится? Сначала бессонная ночь, а затем и дикое в своей неповторимости утро, выпили из него остатки сил.
Но до самой орбиты к ним никто так и не проявил должного интереса.
Глава 9Допрос с пристрастием
— Харри, ну что ты телишься, в самом деле? — тихо проговорила Айга. Она встала со стула, потянулась сладко, навалилась локтями на перила и свесила голову вниз, словно увидела там что-то. С тоской продолжила. — Время идет…
Глеб осмотрелся на всякий случай, но никого знакомого среди соседей по балкону не заметил: за дешевыми пластиковыми столиками сидели в основном люди, у самой стены примостилась группа бородатых шгаал с зачехленными и опечатанными топорами.
Парень глянул в другую сторону, но и там взгляду задержаться было негде. Внизу басовито гудела разношерстная толпа. Совсем недавно к станции пристыковался транспортник с Цедуриана: многорукие и громкоголосые пассажиры его вносили в размеренные потоки людей изрядную долю сумятицы.
Чинно прошествовали вдоль стоек регистрации несколько низких сплошь покрытых темной лоснящейся шерстью фигур. Одна из них выделялась материей кричащей раскраски, в которую куталась почти по самую макушку. Меж вертикально поднятых ушей блестело золотом и камнями дорогое украшение. Остановившись ненадолго, будто принюхиваясь, чужой в цветастой одежде повертелся на месте и направился к эскалатору. Сопровождающие двинули за ним.
Над головой Глеба чернел гигантский обзорный купол. Из-за края медленно выплывал диск Цфеды, словно роем мошек, окруженный точками кораблей и спутников самого разного назначения: от мониторов контроля погоды до оборонительных систем.
По-прежнему глядя вниз и напевая какую-то бессмыслицу, Айга вдруг прогнулась в спине, повела бедрами в такт неразборчивому ритму. Повернулась к столику, за которым сидел Глеб, скользнула взглядом, как бы ненароком…
Не заметив интереса, протянула: «Н-да-а…», и упала обратно на стул. С пару минут она молча цедила кислотно-зеленую жидкость из широкого бокала, в котором кружились рыжие крупинки, и глазела по сторонам сквозь стекла широких зеркальных очков.
Ей быстро наскучило. Битый час они занимались тем же самым — «ничего не деланием». Это начинало раздражать.
Наконец Айга не выдержала. Оторвала губы от соломинки, спросила:
— И вот чего надулся? Ведь все хорошо закончилось!
— Я мог тупо сдохнуть там, — коротко ответил Глеб.
— Ты хотел бы сделать это как-то… по-умному?
— Ну, что ты передергиваешь. Прекрасно же понимаешь о чем говорю.
— Не без этого, — усмехнулась Айга. — А как тут по-другому ответишь?
Она вновь приложилась к бокалу, исподтишка следя за парочкой драминиконов внизу, что чинно пересекали зал ожидания. Народ заблаговременно расступался перед ними: пасти, усыпанные двумя рядами треугольных зубов, хоть и были скрыты имитирующими доброжелательную улыбку намордниками, но все равно вызывали оторопь у встречных.
— Перестань, — продолжила Айга, поправив алые локоны на висках. — Попробуй взглянуть на себя под другим углом. Что потерял, что обрел… — она неопределенно махнула рукой. Щелкнула пальцами: — Отминусуй одно от другого, получишь профит.
— Как бы еще узнать, что будет дальше. Задача с множеством неизвестных. В математике я не силен.
— Да ты начни с малого, — посоветовала девчонка и шумно собрала соломинкой остатки коктейля со дна бокала. — Обернись назад: с Цфеды ты все-таки выбрался. А ведь не каждому суждено. Присела, значит, на твое плечо синяя птица удачи…
— …и нагадила там, — сморщился Глеб. Неожиданно вспомнилась плазма и пузырящаяся, чернеющая кожа на предплечье. А еще невозможная вонь горелой плоти, бьющая в нос, — его плоти.
Слегка закружилась голова, он сделал пару глубоких вдохов.
Вообще-то, Айга была права. Более-менее достойная жизнь на столичной планете — такая, чтобы не стоять на паперти и не жить на помойке, — стоила приличных денег. Три четверти его заработка до последнего кредита уходили на простейшие нужды вроде оплаты съемного жилья и питание. Удавалось, правда, еще помалу откладывать на собственный угол — не вечно же на чужой территории жить! Но о том, чтобы набрать на билет в межсистемный транспортник не могло быть и речи. К отцу с матерью за помощью обращаться — тоже не вариант, гордость не позволяла.
— Слышала, что это тоже — к удаче, — осклабилась Айга и поднялась неуверенно. Ее слегка качало, коктейль был со спиртным. — Ладно, поразмышляй тут немного о будущем, а я за добавкой схожу. Что-нибудь принести? Угощаю.
— Томатного сока. — Наверное, стоило бы тоже напиться после всего, что с ним недавно приключилось, но пока отчего-то не хотелось этого делать.
Сложив руки на груди крестом, Глеб откинул голову на спинку стула и уперся взглядом в многослойное стекло обзорного купола. Там, за мерцающей стеной энергоэкрана, что защищал станцию от столкновений с космическим мусором, тральщики выводили на орбиту свернутое в походное положение солнце. С расстояния в десять тысяч километров оно казалось относительно небольшим: всего на порядок крупнее станции, на которой Глеб и сорвиголовы Харри ожидали разрешения на вылет.
С механического светила уже сняли стопорные кольца. Вот-вот на фоне серо-голубого диска Цфеды должны были раскрыться отражающие панели. Глеб плавно выдохнул…
— Гррхм-ррхым, — услышал он требовательное позади себя. Обернулся и постарался дышать как можно реже.
В проходе между столиками рядком выстроились клайги. Глеб кое-как удержался, чтобы не зажать нос: от них густо несло псиной. Потянуло холодком — это вездесущий станционный ИИ пытался привести к норме параметры воздушной смеси, но бесславно проигрывал бой.
Та особь, что стояла во главе процессии, высунула из под алой мантии когтистую лапу и аккуратно огладила вислые усы, поправила на плоской голове диадему: скорее всего, кто-то из многочисленных королевских отпрысков. Уши торчком, язык вывален на бок. Кажется, агрессии не испытывает. Был бы хвост, как у обычной собаки, тогда получилось бы определить точнее, но клайги считали себя цивилизованной расой и обрезали его еще в юном возрасте.
Впрочем, Глеб все равно чувствовал себя не в своей тарелке: этих коротышек он видел только в сети и ни с одним из них еще не встречался лично. На Цфеду представителей непредсказуемой расы старались не пускать, слишком часто они без причины срывались в агрессию.
— Молодой человек скучает, — глухо пролаял-прорычал клайг в мантии. Большая часть его собратьев осталась в стороне. Четверо прошли чуть дальше, встали по сторонам. Судя по широкой свободной юбке до колен, которую они использовали в качестве одежды, эти особи принадлежали к стае рангом ниже. Охрана?
— Могу пр-рисесть, — так и не дождавшись ответа, сказал клайг. Примерился и взгромоздился на место Айги. Рыкнул непонятное своим и ему помогли придвинуться к столику. По пластику несколько раз дробно ударили раскрашенные пурпуром когти.
Глеб запоздало пожал плечами. Клайг почти не моргал: глаза его, немного навыкат, внимательно следили за реакцией человека.
— Не боишься, — то ли спросил, то ли прокомментировал ситуацию клайг. — Молодец. Нельзя бояться. Давно тут.
— Что? — сначала не понял Глеб, а потом вдруг сообразил, что собеседнику сложно дается человеческая речь. Вряд ли он способен имитировать вопросительную интонацию: голосовые связки чужих предназначены для извлечения иных звуков.
— Спр-рашиваю, — терпеливо повторил незнакомец, — Давно на станции.
— Нет, мы недавно с… друзьями прибыли, — запнувшись ответил Глеб. Он не видел причин утаивать от клайга информацию.
— А я давно. Туда не пустят, — клайг указал короткой лапой вверх, за купол, где в черной пустоте висел пятнистый диск столичной планеты. — Тоже нужен др-руг. Жду. Спр-рашиваю: видел.
Глеб секунду переваривал короткие рубленные фразы чужака.
— Кто-то должен вернуться с планеты, и ты его ждешь?
— Да.
— Там миллиарды живых существ, — слегка приподняв одну бровь, ответил Глеб. — Не думаю, что мы с ним встречались.
— Ты его знаешь. Чувствую. Нюх. Назвали Мухумбус Хвал. Спр-рашиваю: видел.
— Впервые слышу это имя.
— Не вр-ри мне. Не маленькая. Взр-рослая сука. Говори, как есть.
Некоторое время Глеб молча хватал воздух, подбирая слова в ответ на дерзость. Но потом сообразил вдруг, что никто тут и не думал обзываться. Чужак, он и есть чужак: неизвестны ему вторые смыслы. Вспомнилось, что у клайгов на вершине пирамиды самки, а кобели ниже на ступень всегда. Себя она, наверняка, имела ввиду.
— Зачем мне обманывать незнакомку? И откровенничать тоже?
— Человек не понимает. Плохой нюх. Не чувствует. Пр-редставляюсь: мать назвала Рраафт. Стая Груул. Тр-ретья ветвь др-рева Рриоррат. Говор-ри. Пр-равду, жду. Ты его видел.
Глеб задумался. Хамоватая особа, подсевшая к нему, требовала непонятного. Имя Мухумбус Хвал ничего для него не значило. Явно, не человеческое — это да. Но какой из рас оно принадлежало?
— Я не знаком с ним, ты ошибся, — твердо ответил Глеб. Сутки не задались с самого начала: за ним гнались, в него стреляли, дважды перевернулся в машине. А еще недомерок этот лезет с претензией и обвиняет во лжи.
Чувствуя, что вот-вот взорвется, парень замедлил дыхание. Не хотелось скандалить и привлекать внимание полиции, не для того остановились здесь. Харри вот-вот подготовит корабль и они уберутся с Цфеды к чертовой бабушке. Глебу не сказали куда направится команда дальше, да он и не требовал разъяснений уже. Хотелось просто смыться отсюда и забыть случившееся, как страшный сон.