— Но ведь он в тюрьме! Его же посадили!
— Он в колонии, — поправил педантичный Гордеев. — Но я собираюсь его оттуда вытащить.
— Вы правда адвокат?
Гордеев показал удостоверение члена Московской адвокатской коллегии.
— Вот как, значит, — вздохнул Архипов. — Жаль, что я не поверил. Надо было сразу у вас попросить документы — не было бы этих неприятностей. — Он осторожно потрогал скулу и глаз.
— Это точно, — подтвердил Гордеев. Он тоже чувствовал себя неблестяще.
Возникла неловкая пауза. Вроде бы они познакомились, пусть таким диким образом, но о чем и, главное, как говорить дальше, никто решить не мог.
Гордеев взял в руки пистолет.
— Значит, для самозащиты? — повторил он слова Архипова, рассматривая «игрушку».
— А то непонятно…
Левый глаз у Архипова стремительно затекал и превращался в щелочку.
— Лед нужно приложить, пока не поздно, — доброжелательно заметил Гордеев.
— Сам знаю, — проворчал фельдшер, кое-как поднялся на ноги и побрел к холодильнику.
— Найдется там попить чего холодного? — крикнул вслед Гордеев.
Через несколько минут Архипов вернулся с пакетом льда, которым прикрыл опухшую часть лица. Гордееву он протянул банку пива.
— В Химках все медики неравнодушны к этому благородному напитку? — хмыкнул Гордеев. — Мне вот и Малышкин предлагал.
— А меня, между прочим, Владимир Анатольевич и научил, — сказал Архипов. — После больших физических нагрузок это только полезно — выпить бутылочку, но желательно не больше. А вы с ним тоже познакомились?
— Познакомились. И он, представь, в меня не стрелял.
— И что он обо мне говорил?
— Говорил: очень жаль, что такой замечательный фельдшер ушел из «Скорой» и занимается черт знает чем. — Ничего подобного, конечно, Малышкин не говорил, но лишним это быть не могло.
— Почему это — черт знает чем?! — обиделся Архипов.
— Вместо того чтобы людей спасать, щенков каких-то разводишь, — пояснил Гордеев.
— Щенков? — Здоровый глаз Архипова смотрел на адвоката с недоумением. — Это я, когда уходил, так сказал. У меня и собаки-то нет.
— Я заметил. Зато у тебя есть пистолет.
Архипов шпильки не заметил.
— Ну не мог я там больше оставаться! И потом, я тоже людям помогаю! — с вызовом добавил он. — По-своему.
— Каким образом?
— Помогаю им защищаться!
— От кого же?
— От всяких мерзавцев.
— А как ты их определяешь? Сначала стреляешь в каждого, кто с тобой заговорит, а потом требуешь, чтобы он доказал, что порядочный человек?
— Идите к черту, — проворчал Архипов, с опаской протянул Гордееву руку и забрал у него пистолет.
— Зачем это тебе? — спросил Гордеев.
— Затем, чтобы со мной не случилось такой же лажи, как с Великановым.
— А эта игрушка тебе, значит, поможет? Заметь, если бы я оказался злоумышленником, для тебя все могло закончиться очень скверно.
— Что вы понимаете?! Это теперь мой бизнес! — с вызовом сказал Архипов, хотя выглядел довольно жалко. — Я на этом деньги зарабатываю.
— То есть как это?
— Я теперь официальный дилер фирмы в нашем городе!
— Поздравляю. Какой фирмы?
— Фирмы-производителя «Па-3». Фирма московская, не наша.
— Ясно. И осчастливила фраеров вроде тебя, — насмешливо сказал Гордеев.
— Да этот пистолет намного эффективнее аэрозольных баллончиков со слезоточивым газом и всяких там электрошокеров!
— Я почувствовал, — заверил Гордеев. Надо бы как-то парня успокоить, подумал он. — А что там внутри?
— Емкость, заполненная раствором олеорезина капсикума…
— Чего?
— Красного перца. Он содержится в веществе, вызывающем резкий болевой шок.
— Впечатляет. Мне Малышкин говорил, что Великанов как-то посоветовал тебе носить с собой баночку с красным перцем.
— Было такое, — подтвердил Архипов. — После того как мне нос сломали. Но «Па-3», конечно, гораздо удобнее. Если нападающий даже успеет прикрыть свои глаза, нос и рот, что маловероятно, то и это никак не защитит его от поражения. Вырубает на десять — двадцать минут.
— Ну конечно, — ухмыльнулся Гордеев.
— Так и есть, гарантирую, у меня был опыт!
— На ком же это, интересно, ты тренировался, на кошках?
— Не скажу. Но остаточных симптомов после этого не наблюдается. Это я вам как медик говорю.
— А, например, разъяренную собаку остановит?
— Запросто остановит. И главное, что он предельно прост в применении и абсолютно бесшумен.
— Хватит рекламы, ладно? Покупать я его не собираюсь — сразу тебе говорю.
— И напрасно, — надулся Архипов. — Цена божеская, всего семьсот пятьдесят рублей. Самое главное, что аэрозольный пистолет не требует регистрации органами внутренних дел.
— Ну да? — засомневался Гордеев.
— На основании статьи тринадцатой Закона РФ «Об оружии».
— На сколько его хватает?
— На десять — пятнадцать «выстрелов». И для владельца абсолютно безопасен! Аэрозоль мало испаряется и при направленном выстреле остается только на коже нападающего, не воздействуя на обороняющегося. Даже в случае самого опасного развития событий — захвата вас рукой сзади — можно применить «Па-3» без ущерба для себя, что невозможно ни с одним другим видом оборонительного оружия. Это касается и использования его в любом замкнутом пространстве: лифте, автомобиле, подземном переходе и так далее.
— Убить им можно? Если только не колотить рукояткой по голове?
— Абсолютно невозможно: избыток действующего вещества просто стечет с вашего тела.
— Спасибо, успокоил.
— Могу также предложить кобуру. Для вас сделаю скидку, всего девяносто рублей.
— Слушай, заткнись, а? — попросил Гордеев. — Не стану я его покупать, сказал уже.
Архипов немного обиделся. Сказал через силу:
— Так что вам надо?
— Я насчет Великанова пришел, помнишь хоть еще?
— Помню. Только я вам все уже сказал.
— Что ты мне сказал? — удивился Гордеев. — Я же еще ничего не спрашивал.
— Насчет перца. Насчет пистолета. И вообще.
— Насчет пистолета? — осторожно спросил Гордеев. — Насчет его пистолета?
— Ага.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну, — после паузы ответил бывший фельдшер, а ныне коммивояжер, — я думаю, Сергей Сергеевич Великанов приобрел себе пистолет Макарова, рассчитывая отпугнуть уродов. Он же не киллер, в самом деле. Кто же знал, как все обернется…
— Я тебя правильно понял, Александр? Пистолет Макарова?
— Предельно.
— Ты видел у него этот пистолет до убийства?
Архипов молчал.
— Ты видел у него этот пистолет до убийства? Или не видел? Ты можешь ответить?
— Ну не помню я!
— Не помнишь, видел или не видел? Это что, пачка сигарет?! Такие вещи не забываются! Мы же не на войне. Видел или не видел?
— Не видел, — зло сказал Архипов. — Давайте закончим на этом, а?
— Я тебе сейчас скажу по секрету кое-что, — интимно поделился Гордеев. — Это замечательная вещь, которой ты торгуешь… Тебя ведь за нее можно привлечь. И посадить.
— Нельзя! — возмутился Архипов. — Я же сказал, все законно!
— Это как посмотреть, — тонко улыбнулся адвокат. — Если, например, обнаружится, что ты продавал эти свои «Па-2»…
— Три, — жалобно сказал Архипов.
— Ну три, без разницы. Так вот, окажется, что ты продавал эту штуковину несовершеннолетним, то придется тебе, мой друг, очень несладко.
— Как это окажется? — изумился Архипов.
— Ну вот окажется, и все! — Гордеев, конечно, играл наобум, но надеялся на свой опыт. По его представлениям, основными покупателями у Архипова должны быть подростки и женщины.
— А… а… а как вы это докажете? — Глаза у парня бегали.
Гордеев насмешливо молчал. Он уже понял, что попал в точку.
— Слушайте! — возмутился Архипов. — Вы же адвокат! Вы же защищать людей должны! А мне угрожаете!
Юрий Петрович покивал.
— Знаешь, как в кино обычно отвечают на такие слова? «Я не угрожаю, я предупреждаю». Так вот, я не предупреждаю, ты прав — я действительно угрожаю. — В голосе Гордеева послышался металл. — И самое главное — я знаю, о чем говорю! Тебя можно так взять в оборот, что… — Гордеев выразительно сжал кулак.
— Ну чего вы от меня хотите, я не понимаю!
— Я бы, пожалуй, попил чайку. У тебя есть чай?
— Есть, — вздохнул Архипов.
— Тогда давай лучше пойдем на кухню, попьем чайку и поговорим о Великанове. Ты много с ним работал? — Гордеев подтолкнул хозяина квартиры в нужном направлении.
— Пожалуй, года полтора вместе проездили…
— Ну вот видишь! Значит, тебе есть что о нем рассказать. Какой он был человек и вообще все, что вспомнишь. Ну а заодно и о тех людях, которые ездили вместе с вами, верно? Вот у меня фамилии записаны: врач Ступин Михаил Иванович, фельдшер Марья Яковлевна и Татьяна, знаешь ведь их тоже, верно? Водители Коля и Прохорыч, так? Доктор Циммерман опять-таки…
Архипов сумрачно кивнул.
Часть вторая
— Самоубийца, — будничным голосом сообщила диспетчер Леночка, всеобщая любимица. И передала фельдшеру дополнительную информацию.
— Самоубийца, — повторила Татьяна вслед за диспетчером, — молодой парень на крыше, Лавочкина, четырнадцать. Принято, бригада шесть. Выезжаем.
— Не могли подождать минутку. — Прохорыч, ворча, забросил на торпеду любимый карманный тетрис, знакомый, наверное, всем работникам «скорой». — Я, может, на рекорд шел… Ну ладно, не последний раз. Жуй-глотай, Сергей Сергеич, живее. Там на Лавочкина такие колдобины, руку вместе с бутербродом откусишь…
Сергей Великанов, врач «Скорой помощи», споро расправился с бутербродом и вытряс в рот последние капли кефира из пакета.
— Спасателей, интересно, вызвали? — Особой веры в его голосе не было, и все это сразу поняли. Великанов, несмотря на относительную молодость, пользовался большим авторитетом, и в бригаде ему смотрели в рот.
— Хотя бы пожарных, — вздохнула фельдшерица Татьяна, — не полезем же мы к нему на крышу?