И вот инспектор Ренье получает от Зографоса, как от вполне благонамеренного гражданина, письмо, в котором тот сообщает испектору, что видел Стависского в казино городка Сан-Жан де Люз, играющим в карты. Поведал Зографос и о том, как он напомнил руководству казино — Стависскому запрещено играть в карты, во всяком случае на террритории казино. Однако руководство никак на сие напоминание не отреагировало.
Инспектор Реньяр незамедлительно отправился в Сан-Жан де Люз. И что же? В казино он нашел Стависского как ни в чем не бывало играющим в карты и выигрывавшим, судя по всему.
Стависский был облачен в умопомрачительный белоснежный с серебристым оттенком фрак и вид имел королевский.
Инспектор представился ему и весьма церемонно осведомился, как это господин Александр оказался в казино; неужели запрет снят? Стависский тут же привел в действие одну из своих неотразимых улыбок, наисладчайшую, и заявил, что это — такой пустяк, который не стоит даже обсуждения.
Но инспектор Реньяр и не думал отступать. Он заявил, зная это от Зографоса, что у Стависского крапленые карты.
В ответ Стависский рассмеялся, а потом весьма холодно осведомился: «Вы шутите, дорогой испектор?.. Я — финансист и эксперт Министерства иностранных дел. Тут нахожусь на отдыхе. А вы, кажется, решили разыграть меня или просто принимаете за шулера?»
Реньяр отошел в сторону, крайне раздосадованный наглостью «красавчика Саши», но рук не опустил — и пожаловался начальству.
Прошло несколько дней. В кабинете испектора Реньяра раздался звонок. На проводе был сам комиссар Байар, из «Сюрте Женераль». Он проинформировал инспектора, что с господина Александра запрет снят, рекомендовал инспектору без особо веских причин того не беспокоить — и повесил трубку.
Инспектор Реньяр еще несколько мгновений после этого сохранял положение статуи, или попросту пребывал в столбняке.
Собственно, он был потрясен даже не тем, что со Стависского снят запрет и что этот первоклассный в прошлом шулер будет, как и прежде, «громить» завсегдатаев казино. Потрясло инспектора совсем другое. Он никак не мог взять в толк, зачем это крупному финасисту, ворочающему сотнями миллионов франков, нужно еще бегать по казино и как в юные годы вести шулерскую игру?!
Я, честно говоря, также пребываю в подобном изумлении. Если, конечно, Зографос не наврал.
Ж.С., бывший сотрудник комиссариата полиции, писатель
1932 год
Париж
Шесть измен, или банда «Красавчика Саши»(Криминологические заметки)
Вскорости после гибели Александра Стависского я начал готовить публикацию цикла криминологических заметок. Все они были связаны с историей недавних афер, всколыхнувших всю Францию.
Особо интересовало меня при этом ближайшее окружение «красавчика Саши». Это могло во многом прояснить произошедшую трагедию и вообще помочь понять, как функционировала «империя Александра Великолепного».
Стависский был величайший аферист, давно оторвавшийся от мелкого жулика, но его до конца так и окружала всякая околоуголовная шушера, и это в большей мере и погубило «красавчика Сашу».
Предлагаемый цикл, мне кажется, как будто вполне сложился; правда, тогда, к сожалению, мне не все удалось напечатать. Только теперь он может предстать перед читателем в первозданном виде. Думаю, что настоящие криминологические заметки имеет смысл приобщить к «Хронике жизни великого афериста».
Для меня же лично эти заметки имеют значение еще и в том плане, что именно с них как раз и началось многолетнее собирание двух больших досье по делу Александра Стависского.
Первоначально хотел я написать и роман о «красавчике Саше», но довольно быстро понял, что просто не в состоянии буду сделать это, и совсем не по своей вине: материал сам по себе слишком уж фантастический. В романе надо непременно выдумывать, а тут и выдумывать нечего: любая выдумка в данном случае гораздо бледнее реальности.
Вот и пришлось мне ограничиться составлением двух объемистых досье, написанием нескольких полицейских очерков и созданием цикла криминологических заметок «Шесть измен, или Банда «красавчика Саши».
Все это — чистейшая фактография, не имеющая ровно никакого отношения к литературе. Из писателя и журналиста я превратился в биографа Стависского причем, тайного, ибо о публикации моих досье тогда не могло быть и речи.
Еще и теперь, по-прошествии стольких лет, я полагаю, что принял тогда правильное решение, хотя… кто знает. Может, еще и отважусь когда-нибудь вдруг на книгу об «Александре Великолепном» и его криминальной империи. Но, кажется, нет: уж больно аферы «красавчика Саши» выглядят фантастическими.
«Красавчик Саша» зачастил вдруг в Орлеан.
Нет, у него там не появилась зазноба. Он мог, конечно, переспать с какой-нибудь орлеанской девчонкой, но любил и обожал он только свою Арлетт.
А в Орлеан Стависский стал заезжать вот зачем. С некоторого времени Алекс стал иметь виды теперь уже на орлеанский банк «Муниципальный кредит».
Директор оного месье Деброссе поначалу держался как будто стойко и даже с вызовом, но эта крепость сдалась неожиданно быстро, после первого же грандиозного приема, который устроил «красавчик Саша» в Орлеане. Буквально на следующий уже день Деброссе стал у него чуть ли не мальчиком на побегушках.
На допросе Деброссе потом говорил: «Стависский был просто чокнутый. Когда я отказывался от его сомнительных предложений, он хватал пистолет, приставлял дуло к виску и взводил курок. Чтобы предотвратить самоубийство этого непредсказуемого человека, я тут же подписывал все бумаги, столь необходимые ему».
Чистейшее вранье, никчемная попытка самооправдаться! Как я могу предположить, «красавчик Саша» никогда не помышлял о самоубийстве и не собирался его имитировать, отнюдь: вообще действовал всегда ласками, а не угрозами. Он просто купил месье Деброссе, и купил с потрохами.
И скоро провернул с ним весьма и весьма удачную операцию. Вот что это была за операция.
«Красавчик Саша» при непоредственном содействии месье Деброссе заложил в орлеанский «Муниципальный кредит» большую порцию фальшивых драгоценностей под очень крупную сумму. Он привел своего эксперта месье Кошона, и тот оценил камни очень высоко, засвидетельствовав, что это редкие камни, имеющие высокую цену.
Деброссе был потрясен, счастлив и жаждал продолжения. Продолжение явилось. Достаточно эффективное и мощное.
«Красавчик Саша», умница, завел тем временем шашни с байоннским «Муниципальным кредитом». И покрыл недостачу, обнаружившуюся благодаря его дружбе с Деброссе в орлеанском банке, за счет байоннского. Репутация Деброссе была спасена!
Когда арестовали Тиссье, директора байоннского «Муниципального кредита», то он выдал не только «красавчика Сашу», но и финансового советника Деброссе. Деброссе также был арестован и дополнил компромат на «красавчика Сашу».
Тучи над Стависским не просто сгустились — они неотвратимо обещали убийственный град.
Когда Деброссе выкинули из орлеанского банка, «красавчик Саша» не оставил его: он определил Деброссе в финансовые советники к директору байоннского банка Шарлю Тиссье, а еще сделал его кассиром в своем театре «Империя».
Все эти благодеяния, судя по всему, не оставили у Деброссе особой памяти. Увы, он оказался неблагодарным. Во всяком случае, когда его арестовали, Деброссе с легкостью продал своего работодателя и друга и даже хотел переложить на него большую часть своей вины, пытаясь убедить следователей, что Стависский силой заставлял его проворачивать махинации с ценными бумагами.
По решению суда Деброссе был осужден на пять лет тюрьмы. В ходе процесса выяснилось, что когда он возглавлял орлеанский банк «Муниципальный кредит», там было выпущено фальшивых ассигнаций на 21 миллион франков.
Шарль Тиссье если и был кому-то в жизни обязан, так это «красавчику Саше» — небезызвестному Александру Стависскому.
Задумывая грандиозный взлет байоннского банка «Муниципальный кредит», «красавчик Саша» решил поставить там своего человечка. Выбор его пал на Тиссье. Тот в банках прежде не работал и, кажется, мало что понимал в финансах, но это от него и не требовалось — главное, он должен был в точности выполнять все указания «красавчика Саши». И все.
Так Тиссье был ничем, а стал всем: директором-кассиром байоннского банка «Муниципальный кредит».
Получив это местечко, он, как я думаю, с большой легкостью мог бы оклеить все стены своего особнячка тысячефранковыми купюрами. Еще бы! «Красавчик Саша» все услуги, которые оказывались ему, оплачивал с лихвой.
Ревизии, довольно-таки часто наведывавшиеся в байоннский банк «Муниципальный кредит», ничего криминального в его деятельности найти так и не смогли, и все благодаря двум портфелям «красавчика Саши».
Один хранился в сейфе в кабинете Шарля Тиссье, а второй там же, но уже в потайном сейфе, который был отлично замаскирован в стенной нище. Главная роль Тиссье в том и заключалась, чтобы быть хранителем этих двух портфелей. Что же это были за портфели, которым потребовался особый хранитель?
Здесь надобно сделать необходимые разъяснения.
Банк «Муниципальный кредит», благодаря изобретательной придумке «красавчика Саши», наряду с бонами, подкрепленными гарантией (в соответствии с хранимыми в банке драгоценностями), выпускал еще и боны, никакой гарантией не подкрепленные, о чем, ясное дело, вкладчики не догадывались.
Так, вся документация на законно выпускаемые боны хранилась в одном портфеле — так сказать, легальном. А документация на фальшивые боны хранилась в портфеле секретном. Естественно, всем проверочным комиссиям выдавался только первый портфель.
Тайну портфелей знал, кроме «красавчика Саши», Тиссье, а также финасовый советник Стависского некий Деброссе. Но манипулировал портфелями именно Тиссье. Он же от Стависского получал и указания, какие именно суммы переводить на боны.