Ж.С.
24 марта 1967 года
г. Париж
Покинув Францию, мадам Арлетт отправилась в Штаты и устроилась на Бродвее во французское казино (пела там в хоре). Быстро вышла в Нью-Йорке замуж, но практически сразу же и развелась. Не смогла.
Трудно было быть ей с кем-то после Алекса, сумашедшего, немыслимо щедрого, благородного, изысканного, умного, предусмотрительного и неизменно преданного.
А парижской полиции до Арлетт Стависской уже, собственно, не было ровно никакого дела. Однако за ней, надо сказать, все же периодически послеживали. На всякий случай. Так что перепетии ее судьбы довольно долго были вполне в поле зрения парижской полиции.
Впоследствии мадам Арлетт пыталась вернуться в Париж. Она открыла на бульваре Клиши дамский магазин «Фриволите», но затем опять уехала в Нью-Йорк и опять вышла замуж.
Потом у экс-Стависской как-то вырвалось один раз, что для нее существовал и существует на свете лишь один мужчина — Александр Стависский. Бросила это мадам журналистам, очень уж досаждавшим ей вопросами касательно отношений ее с Сашей, будучи в неописуемом гневе, не сдержавшись. Как правило, она предпочитала не распространяться ни перед кем о том времени, когда была госпожей Стависской (Александр) и самой великолепной женщиной Парижа.
Забыть же эту самую потрясающую пору своей жизни она вряд ли смогла, ведь Александр возвел ее на совершенно необычайную высоту и окружил просто запредельными преданностью и вниманием. Счастье было невероятным, абсолютным, но таким кратким, промчавшимся со скоростью просто неимоверной.
Едва Арлетт перевалило за тридцать, как для нее все и навсегда было кончено.
Александр из-за детей просто с ума сходил, трясся над ними, но особенно обожал он сына.
О Мишель мало что известно, а вот Клод и ныне вполне здравствует, хотя живет весьма неприкаянно (одно время был даже бездомным).
Особенно тяжко пришлось Клоду сразу после того, как Алекс погиб, тогда ему исполнилось только восемь лет. И стало его сопровождать клеймо «сына преступника». Пережить это оказалось не просто.
Всю юность мальчишка фактически промотался по психиатрическим клиникам, остался навсегда несчастным и задерганным, но любви к отцу своему, как видно, не растерял.
Более того, Клод буквально боготворил и до сих пор боготворит Сашу. Кстати, он даже пишет воспоминания под громким названием «Я — сын Александра Стависского» — сведения у меня самые верные.
Арлетт же сделала, уже будучи в Америке, одно краткое, но весьма любопытное признание: «Правду о нем знают только два человека — я и мой сын». Что она имела в виду? Полагаю, следующее: только два человека в полной мере ощущали, какой Алекс был замечательный, щедрый, любящий и добрый — жена и сын. Только они и знали его по-настоящему.
Между прочим, Клод стал иллюзионистом. Занятно. Не правда ли? Перед его выходом на арену не раз объявлялось следующее: «Господа, это — Клод Стависский. Он возьмет у вас кошельки, но в отличие от своего отца все вернет».
Судя по всему, Клод, несмотря на перенесенные им в детстве и юности страдания, явно гордится своим отцом и почитает его истинно великим человеком.
Что и говорить… Александр Стависский ведь и в самом деле был гений; особого типа, но несомненный.
Впрочем, в обществе вдруг стали поговаривать, что за Сашей на самом деле стоят воротилы финансового мира и разные политически амбициозные фигуры. Будто бы это они выпустили его на арену, чтобы он отвлек внимание, красиво покривлялся, подергался и погиб, обеспечив власть для таинственных дельцов и крупных интриганов. И будто бы эти воротилы как раз на самом деле и планировали грандиозные аферы Стависского, ибо сам он ничего подобного изобрести не мог.
Но я-то лично абсолютно и непререкаемо верю в гениальный аферистический дар «красавчика Саши». Вообще он ни в коей мере никогда не был чьей бы то ни было марионеткой.
Другое дело, что у нас во Франции были тогда силы, которые усиленно и подло пытались его использовать и пытались «въехать во власть» на деле Александра Стависского. Им нужен был чрезвычайно громкий, оглушительный скандал, и они таки раздули его, не брезгуя при этом ничем. Через Сашу, избрав его козлом отпущения.
И еще одно. Пожалуй, самое важное.
Все это происходило в эпоху между двумя войнами, едва ли не самую развратную во Франции.
Со стыдом было начисто покончено. Разврат царил совершенно бешеный, нестерпимый и веселый, на самом краю бездны.
Личный любовно-семейный сюжет Стависского для Франции того времени, для сложившейся нравственно-психологической атмосферы был в высшей степени странный, неожиданный, но при этом совершенно реальный и не содержащий в себе ничего театрального — никакой игры.
Романтические роли, которые совершенно всерьез выбрали для себя бывшая манекенщица из дома мод «Коко Шанель» и знаменитый парижский авантюрист, были несколько необычны, неожиданны, но все-таки Саша и Арлетт предпочли именно эти роли, а никак не другие.
История о великом финансовом аферисте, сотрясшем всю Третью республику, на самом деле вдруг каким-то непостижимым образом оказалась историей о великом любовном чувстве и необыкновенной преданности. На этой сладостной и почти идиллической ноте я и хотел бы закончить этот весьма грустный и, я бы даже сказал, — трагический рассказ о торжестве измены, неблагодарности и несправедливости.
Текст настоящих заметок, как и все целиком досье, явившееся результатом моего частного расследования, я завещаю передать в один личный швейцарский архив[14], до которого руки французских полицейских ищеек, надеюсь, не сумеют дотянуться.
Очень рассчитываю, что там-то уж точно все сохранится в полнейшей неприкосновенности до лучших времен. Когда-нибудь, эдак лет хотя бы через сто, и до публикации, надеюсь, дело дойдет. А то, что для этих бумаг неминуемо настанет свой час, — нет в этом у меня ну ни малейшего сомнениия.
«Дела Стависского» мы все еще в той или иной степени побаиваемся. Оно слишком многих до сих пор задевает за живое. Но рано или поздно тут придется поставить все точки над «i».
Ж.С., комиссар полиции в отставке, писатель
18 мая 1964 года
г. Лозанна
Примечание публикатора:
Настоящие заметки были отредактированы, дополнены и переработаны автором в декабре 1974 года.
Сергей Гляделкин
19 апреля 2011 года
г. Москва
Приложение
Прощальное письмо Александра Стависского
Моя любимая жена!
В последний раз ты найдешь эти строки, в которых я выливаю все свое сердце, всю душу и всю мою любовь к тебе.
Ты всегда была проводником моей жизни, и это причина, по которой я считаю своим долгом исчезнуть.
Ты знаешь, как я любил наших дорогих детей. Я хочу оставить каждому из них несколько слов, которые они должны прочесть не раньше чем станут взрослыми.
Я их прошу, чтобы они от всей души любили тебя, и если судьба повернется — такова человеческая природа — и позволит тебе иметь новую жизнь, чтоб они это поняли.
Я исчезаю ради тебя и ради них… Нынешние обстоятельства складываются так, что мне придется отдалиться от тебя и от них на несколько лет, а может быть, и навсегда. Поэтому лучше тебе обрести свободу, а я чтобы не стал препятствием для них, и они могли, получив образование, устроиться в жизни.
Я больше всего тебя прошу воспитать в них чувства чести и достоинства. Когда они достигнут неблагодарного подросткового возраста, следи, с кем они общаются, и так направляй их в жизни, чтобы они стали глубоко порядочными людьми.
Хотелось бы оставить тебя в достатке. Но ты смелая и сможешь создать сама небольшое дело, которое позволит жить и вырастить достойно наших детей.
Когда я думаю о том, как много денег у меня было и в каком жалком положении я оставляю тебя сейчас, то это является еще одной причиной, чтобы я исчезнул.
Сыну.
Решение, которое я принимаю, разрывает мне сердце. Но я рискую быть вычеркнутым из числа живых на десять или пятнадцать лет.
Через десять или пятнадцать лет я буду стариком. А твоя мамочка молода. У нее есть право жить, и она заслуживает счастья, которое может иметь.
7 января 1934 года
Шамони. Шале «Старое жилище»
Письмо это, обнаруженное якобы полицейскими в шале «Старое жилище», было опубликовано тогда в большинстве французских газет.
Клод Стависский, между прочим, убежден, что письмо было сфабриковано в полиции. Аргумент его — следуюший.
В шале не имелось даже пера и чернил — один карандаш. О печатной машинке и речи не идет: ее там просто не было. А на фотографии, попавшей в прессу, видно, что письмо представляет собой текст, напечатанный на машинке.
В самом деле, не исключено, что прощальное письмо Александра Стависского есть не что иное, как полицейская провокация. С какой целью она была осуществлена?
Ну, тут все очень просто. Факт прощального письма подтверждает, что Стависский сам свел счеты с жизнью, то есть убийства не было. В рамках этой полицейской концепции и могли сфабриковать прощальное письмо.
Ж.С., детектив и писатель
18 мая 1964 года
г. Лозанна
Часть втораяАрлетт Стависская (Симон)
Мой американский дневник(Отрывки)
Публикация проф. Романа Оспоменчика (Иерусалим)
Перевела с французского Вера Милкина (Москва)
4 декабря 1974 года
Нью-Йорк
Знала ли я, что закончится все так страшно и непоправимо? Что сказать на это?