[7], принадлежит Третьяковым. Штаб РОВСа помещался на первом этаже, а второй и третий занимала семья, которую Третьяков к тому времени оставил.
Сергею Николаевичу его кураторы из разведки настоятельно предложили вернуться и занять две комнаты на втором этаже, прямо над кабинетами председателя РОВСа и канцелярией.
Под видом ремонтных рабочих советские агенты установили в помещениях РОВСа «петьки» — микрофоны, а в комнатах Третьякова — аппаратуру приема. Вот тут-то и началась для него настоящая работа, систематическая, неустанная и упорная.
Жатва была обильной. Вся деятельность РОВСа для разведки Советов оказалась видна как на ладони, что дало возможность арестовать на территории Советской России несколько десятков белогвардейских диверсантов, засланных РОВСом. Так фактически один человек смог надломить сопротивление белой военной эмиграции.
Выполнял Сергей Николаевич и другие задания НКВД. Но главным его делом являлось обеспечение операции «Информация наших дней».
При этом в парижской эмигрантской среде Третьяков явно оставался вне всяческих подозрений; председатель РОВСа генерал Кутепов был с ним очень любезен.
А вот в «Сюрте Женераль», судя по всему, знали истину. Третьяков не был арестован ею, но оттуда явно внимательно «присматривали» за ним. И тут естественно возникает вопрос: не через Стависского ли? Очень может статься — на начальном этапе, с 1929 по 34-й год. После гибели Стависского к этому делу должны были уже подключить других. Впрочем, прямых доказательств у меня не имеется.
Во всяком случае, дружеские отношения «красавчика Саши» с мадемаузель Третьяковой и ее отцом, возможно, совсем не случайны. Конечно, Стависский мог помогать Третьяковым и вполне бескорыстно — с ним такое не раз случалось. Он даже любил изумлять французов непредсказуемостью своих благодеяний, но в том тоже на самом деле была логика — свой несомненный расчет.
Так или иначе — Серебряные шпоры «красавчик Саша» получил совсем не даром, и говорят, самолично из рук самого комиссара Байяра, считавшегося гордостью «Сюрте».
Конечно, сейчас, кажется, уже невозможно детально восстановить те конкретные дела, в которых участвовал Стависский в качестве сотрудника «Сюрте Женераль». Однако мне совершенно случайно удалось приобрести на одном из бесчисленных букинистических развалов на набережной Сены первое издание книги Жозефа Кесселя о Стависском, выпущенной в марте 1934 года, куда был вложен оборванный, но бесценный листок следующего содержания (не оригинал, правда, а машинописная копия, очень старая, предположительно датируемая 1932 годом):
«Владелец сего удостоверения Стависский, он же Серж Александр, уполномочен в сношениях с представителями официальной власти ссылаться на мое имя и в случае необходимости требовать от них помощи. “Сюрте Женераль”, Париж, подписал Байяр, комиссар полиции».
Должен сказать, что комиссар Байяр в 30-е годы прошлого столетия был в «Сюрте Женераль» одной из самых больших шишек. А главное, он имел исключительный авторитет. То, что комиссар и силы, стоявшие за ним, долгие годы прикрывали Александра Стависского, — это очевидно и обсуждению не подлежит.
Однако не могу тут не упомянуть противоположное обстоятельство. Упорно ходил слух (знаю об этом от нескольких потомков ветеранов «Сюрте Женераль»), что именно в недрах этой всесильной организации и было принято решение убрать «красавчика Сашу». Стависский уже слишком много знал, и арест его все более становился просто делом времени. Вне всякого сомнения, первый же допрос Стависского неминуемо привел бы к страшнейшему скандалу с «Сюрте Женераль» — скандалу уже общенациональному, не только антикоррупционному, но и остро политическому, даже международному. Известие, что в одном лице сочетается финансовый аферист государственного масштаба и агент службы безопасности, ставшее достоянием французского общества, — это и в самом деле было чрезвычайное происшествие, которое никоим образом не должно было дойти до суда.
Соответствующие меры были приняты. И вот результат: «красавчика Сашу» убили. Убили явно по негласному распоряжению его же собственных боссов. Убили, можно сказать, из соображений глубоко патриотических: во имя спасения репутации «Сюрте Женераль». Доказательства на этот счет у меня вряд ли появятся (очень уж дело-то секретное), но в том, что к гибели Стависского приложило руки «Сюрте Женераль», многие французы, насколько мне известно, ничуть не сомневались.
В самом деле, даже если бы Саша не раскрыл на допросе ни одной агентурной тайны, сам факт, что агент службы безопасности является виднейшим финансовым аферистом, без сомнения, выплыл бы наружу и был бы воспринят общественным мнением Третьей республики крайне негативно, даже, пожалуй, ужасающе. А сразу после ареста скрывать принадлежность Стависского к «Сюрте Женераль» как эксперта по «русским» делам стало бы совсем невозможно, что грозило многим весьма уважаемым личностям немалыми и серьезными осложнениями.
Вот накануне ареста финансового гения-афериста и была спешно произведена инсценировка самоубийства Сержа Александра Стависского, в которое, правда, Франция отчего-то никоим образом не пожелала поверить. Практически единодушно. Не пожелала, и все тут!
Так что на рю де Соссэ, 11, где располагась «Сюрте Женераль», сильнейший переполох еще долго следовал волна за волной. Комиссар Байяр, говорили, даже едва не лишился своего места. Во всяком случае общественный авторитет его как босса покойного «красавчика Саши» сильно пошатнулся, впрочем, лишь на некоторое время.
В общем, эту влиятельнейшую организацию стало страшно трясти. И не зря: плохая, смею сказать, получилась у «сюртешников» инсценировка. Некачественная. И совсем не убедительная. Хотя это всего лишь и слух.
Непреложно одно: самый скандальный агент французской службы безопасности и по совместительству величайший аферист эпохи был наконец-то бесповоротно мертв.
Поначалу данное обстоятельство как будто многих во Франции успокоило. Однако радоваться было слишком рано еще.
Достаточно высокопоставленные личности Третьей республики, бывшие недавно столь сплоченными со Стависским и возжелавшие вдруг избавиться от этой роковой «связи», еще не скоро, несмотря на страстные ожидания на этот счет, смогли вздохнуть с облегчением.
Но избавиться от «Александра великолепного», как выяснилось вскорости, оказалось не так-то просто. Он стал каким-то подобием джина из бутылки. Сказочным героем. А вернее — жутким кошмаром: Саща уже ушел со сцены, а то, что сношения с ним могут раскрыться, продолжало пугать. Особенно же покойного страшились стражи порядка — те, кому была доверена защита национальной безопасности Третьей республики.
Так все и было.
«Красавчика Сашу» убили, но это не значит, что от него легко избавились.
Свое место потерял даже сам Томэ, всесильный директор «Сюрте Женераль», и потерял именно из-за Стависского, и только из-за него. Да что там Томэ! Стависский оказался именно тем человеком, который как никто обнажил продажность всей службы безопасности Третьей республики. Месье Томэ наверняка и сняли-то с поста директора «Сюрте» по той причине, что руководимое им ведомство целые годы прикрывало Стависского и ни разу не представило начальству данные о нем, хотя запросы получало многократно.
И скорее всего «красавчика Сашу» «заказали» не в «Сюрте», а именно в уголовной полиции: убили, чтобы прекратить действия Стависского, ставшего благодаря покровительству комиссара Байара и его шефа поистине неуловимым. Целая свора комиссаров, инспекторов, судей просто жаждала посадить «красавчика Сашу» и не могла, хотя улик в ее распоряжении было предостаточно.
Ситуация, прямо скажем, трагикомическая и откровенно скандальная. Так что я склонен думать, что Стависский пал жертвой страшного единоборства между префектурой и «Сюрте Женераль». Служба безопасности как видно отказывалась «сдавать» Сашу, и тогда полицейские его убили.
Саша даже в прессе не раз заявлял с присущей ему пикантной прямотой, что он заклеивает рты чеками. Конечно, не буквально, но он делал это постоянно, бесстыдно и изобретательно, в отличие от всех остальных аферистов той поры, старавшихся действовать скрытно. Илья Эренбург писал в знаменитых своих мемуарах, что Стависский раздавал чеки как розы — открыто, но галантно и неподражаемо изысканно.
Стависский — это целое общественное явление, доказательство того, что можно, оказывается, купить едва ли не целую республику со всеми ее демократическими партиями, правительством, свободой слова. Это человек, который необычайно остро и четко обнажил продажность основных институтов Третьей республики и этим довел ее до такого плачевного состояния, что почти обнажился самый ее остов. В определенном смысле, «красавчик Саша» оказался революционером — поневоле, конечно. На самом-то деле он хотел завоевать высшее общество и любовь простого народа, но только собирался сделать это через грандиознейший обман, подкуп и сплетение хитрейших афер.
Как видно, Стависский, дерзкий и самонадеянный, и в самом деле рассчитывал купить Третью республику, доказать, что всё в ней продажно, и даже весьма преуспел в данном направлении, но судьба ему предназначила иное: Саше суждено было стать неутихающим кошмаром, символом всеохватного коррупционного соблазна. Посмертные явления Стависского с корешками своих бесчисленных чековых книжек тревожили покой и сон всех, кто получал от него чеки и кто пострадал от его афер, кои сотрясли Францию.
Возмужавший профессиональный жиголо вдруг избрал объектом своего вожделения… Французскую республику. Да, да! Именно так! Теперь он сам стал покупателем. И республика вдруг на глазах у всех начала оказываться весьма сговорчивой, доступной до неприличия и готова была отдаться за плату пришлому проходимцу. Это уже становилось опасно для морального престижа государства. Потому «красавчика» и убили.