звать ей лифт, и получилось, будто мы приехали вместе. Возможно, мой отъезд с вами заставит, всех друзей понять, что они ошиблись.
— Но ведь вы же сказали им, что я всего лишь ваша служащая…
Бреттона рассмешила ее наивность.
— Думаете, мои друзья считают меня «рыцарем в сверкающих доспехах»? Вы считаете, Джесс поверила мне после того, как застала нас утром?
Джулия похолодела.
— Но она вовсе не застала нас. М-мы… не делали ничего плохого, — заикаясь промолвила девушка.
— Конечно, не делали… — Доминик отстегнул ремень безопасности, и Джулия с опозданием поняла, что он хочет выйти из машины.
— Нет-нет, не надо… — Девушка принялась искать ручку двери.
Но Бреттон уже стоял на тротуаре и улыбался ей.
— Глупости. Моя мать пришла бы в ужас от нарушения этикета. — Он быстро обошел машину и открыл дверцу.
— Ваша мать еще жива? — с любопытством спросила Джулия, поворачиваясь на сиденье и понимая, что несимметричный подол оголяет ее правую ногу почти до самого верха бедра.
— Увы, нет; мама умерла вскоре после моей свадьбы. Она всегда придавала огромное значение вежливости. Ее уроки останутся со мной на всю жизнь.
Скорбь, звучавшая в голосе Доминика, говорила об искренней любви и уважении к покойной матери. Так вот почему этот человек так терпим к вмешательству тещи в его жизнь. Наверное, в чем-то Хелен заменила ему мать…
— А ваш отец? — Не обратив внимания на протянутую руку, Джулия поставила на тротуар подошвы сандалий и резко поднялась.
— Мой отец был алкоголиком, который пропил до последнего цента приличное наследство, а потом весьма удачно заболел, так что правительству пришлось выделять ему деньги на выпивку. Когда он умер, мне пришлось бросить университет, чтобы оплатить его долги. Я думаю, именно из-за него моя мать придавала такое значение манерам; если ты лишен всего, безукоризненный внешний вид — единственный способ поддержать свое достоинство.
Столь пространный ответ на пустяковый вопрос напугал Джул. Она гордо вскинула голову, но наступила на подол собственного платья… и упала прямо на вытянутую руку Бреттона.
— Извините… — пробормотала девушка, вонзив пальцы в напрягшиеся мускулы предплечья, принявшего на себя ее вес.
— Я… Ну, спасибо, что привезли меня домой. — Джулия устремилась к калитке, за которой начиналась дорожка к дому, с ужасом чувствуя, как Доминик идет за ней и разглядывает темные окна слегка облупившегося деревянного дома.
— Я всегда провожаю даму до самых дверей. Здесь темно, а вы не так уж крепко держитесь на ногах. — Бреттон открыл перед Джул калитку. — Прошу.
Девушка шла по неровной тропинке, чувствуя обнаженной спиной теплое дыхание мужчины. Зачем он идет так близко? Напрасно она потушила свет на крыльце, думала Джул, карабкаясь по деревянным ступенькам и лихорадочно роясь в сумочке в поисках ключей. Слишком торопилась уехать, вспомнила она.
— О черт! — Ну вот, она уронила ключи… Доминик наклонился, пошарил на полу, ненароком задев ее голые ноги, поднял связку и передал хозяйке. Джулия на ощупь принялась искать нужный ключ и с досадой убедилась, что трясущиеся руки мешают вставить ключ в проклятый замок.
— Черт побери, почему он не лезет? — выругалась «идеальная секретарша».
— Ругань не поможет… — резонно заметил председатель правления.
— Нет, но хоть даст отвести душу! — Джулия снова чертыхнулась — пусть знает, ей плевать на его осуждение. Вот еще одно табу отброшено, злорадно подумала Джул.
— Ну, если вам нравится ругаться, то придумайте что-нибудь поинтереснее, — протянул Доминик и вдруг загнул такую фразу про непослушный замок и дурацкий ключ, которая, казалось, заставила щеки его спутницы засветиться в темноте. В устах изысканного Доминика Бреттона грязные слова звучали более непристойно, чем у какого-нибудь строителя или грузчика. В довершение оскорбления шеф сказал: — Я случаем не смутил вас, Джулия?
— Конечно нет! — самым светским тоном ответила девушка.
— Ну, все же извините за грубость. Это урок нам обоим. Я не должен опускаться до вашего уровня. — Бреттон немного помедлил, а затем спокойно добавил: — Осторожнее, кончится тем, что вы сломаете ключ. Дайте-ка мне.
К огорчению Джулии, замок и ключ мгновенно поддались его рукам. Доминик перешагнул порог и зажег свет, найдя выключатель, даже не пошарив по стене.
— Мы никого не разбудим? — тихо спросил Бреттон, осматривая полуосвещенный коридор. — Пожилые люди спят чутко.
— Пожилые люди?
— Ваши родители. — Доминик оглянулся и перехватил ее полный боли взгляд. — Это ведь ваш фамильный дом, верно? В личном деле указано, что ваши родители живут по тому же адресу.
Испугавшись, что Бреттон все поймет по ее глазам, Джулия опрометью бросилась в ближайшую комнату.
— Ну, теперь они здесь не живут. Я говорила — ваши сведения устарели. — Девушка повернула выключатель. Яркий свет залил прежде уютную гостиную, где она годами играла, делала уроки и читала, пока отец, сидя в кресле, разгадывал кроссворды, а мать мирно вязала и тревожилась, как бы Майкл не учинил чего-нибудь со своими друзьями-хулиганами.
— Ваши…
Вопрос повис в воздухе. Доминик качал головой, разглядывая картонки, ящики и пожитки, беспорядочно разбросанные по комнате. Впечатление было такое, словно здесь взорвалась бомба. Впрочем, так и есть… произошел взрыв времени, отпущенного человеку…
— Что здесь произошло? Вас ограбили? — тревожно спросил Бреттон, выходя вперед и прикрывая собой девушку.
— Нет, конечно нет. Просто я собираю вещи… Я продала дом, — пролепетала Джул.
— Продали?
Испуганный голос начальника возбудил в девушке желание защититься. Непринужденно Джулия поправила платиновые волосы и рванулась в бой.
— А почему бы и нет? Это мой дом. Он маленький, а участок под ним большой. Это глупо. Гораздо выгоднее снести его и построить здесь несколько городских зданий… Застройщик давно предлагал продать дом, и в эти выходные я наконец решилась… Хотите кофе?
Доминик пропустил предложение мимо ушей.
— А что думают об этом ваши родители?
С трудом Джулия сохраняла вежливую улыбку.
— Я говорила, дом принадлежит мне. Я могу делать с ним все, что хочу. Вы уверены, что не хотите кофе?
Бреттон стоял, не сводя с девушки терпеливого, серьезного взгляда, весьма действовавшего ей на нервы. Было ясно, этот человек способен простоять так всю ночь, если не получит удовлетворительного ответа.
— Ну, если уж вам так хочется знать, я унаследовала его, — не выдержав поединка взглядами, наконец сдалась Джулия. — Когда отец умер, дом перешел ко мне.
— А почему не к вашей матери? — Широкие брови Доминика сошлись на переносице.
— Мать умерла раньше… от удара, — бесстрастно сказала Джул. — После этого здоровье папы сильно пошатнулось, он долго болел, а потом умер.
— И никто не внес эти изменения в ваше личное дело? — нахмурился Бреттон.
Девушка равнодушно пожала плечами.
— Мне было не до того, а на работе не знали… я не брала дни, положенные на похороны, потому что оба раза находилась в отпуске. — Джулия не сказала, что во второй раз специально ушла в отпуск, зная, что отец умирает. Более того, хочет умереть, чтобы соединиться с женой, которая оставила его в этом мире чахнуть с тоски.
— Вы предпочли пережить утрату в одиночку; я могу это понять. — Какое-то мгновение Джулия надеялась: Бреттон пощадит ее чувства и переведет разговор на другую тему. — Но все сведения были обновлены два года назад— должно быть, это произошло недавно?..
— Не совсем. Отец умер… где-то в прошлом году, — спокойно сказала Джулия, словно дата смерти родного человека не запечатлелась навсегда в ее сердце. Девушка посмотрела на свое тонкое запястье и вспомнила, что перестала носить часы. Время стало еще одним игом, от которого она хотела избавиться в своей новой жизни. Джулия заложила руки за спину и глубоко вздохнула.
— Видите ли, Д… Доминик, уже очень поздно, и я устала…
— Не вижу. Я вижу, что вы так обеспокоены и взбудоражены, словно хотите выпрыгнуть из собственной кожи.
Именно так она себя и чувствовала.
— Вы осуждаете меня? Я не знала, что мне в собственном доме устроят допрос! — сердито сказала девушка.
— Нет, теперь вы отвечаете за себя сами, — мягко ответил Бреттон. — Никого не интересует, где вы были, с кем и что делали. Джулия, вы впервые остались одна?
— Да. И мне это нравится! — вспыхнула она.
— Я не собираюсь опекать вас! — насмешливо ответил шеф. — Каждый когда-то впервые остается один и ищет случая доставить себе удовольствие… Я завидую вам. Прошло много лет с тех пор, как я находил удовольствие в простых радостях.
Немедленно Джулия подумала о том, какие сложные радости доставляют председателю правления компании удовольствие сейчас. Ни слова Бреттон не упомянул о сексе, но воспаленное воображение подсказывало девушке, что речь идет в первую очередь об этом.
— Вы считаете, что перепробовали все на свете? — скептически спросила Джулия, надеясь, что он примет волнение, невольно отразившееся на ее лице, за досаду.
— Не все, — пробормотал Доминик. — Жизнь еще долго будет преподносить мне сюрпризы. И вам тоже. — Он подарил девушке одну из своих редких улыбок. — Кажется, вы хотели угостить меня кофе?
— Я передумала, — сказала она и добавила так, чтобы он понял — Я вспомнила, кофе кончился. Извините.
К ее неудовольствию, Бреттон не поверил этой, впрочем, столь явной лжи.
— Может, поищем? — усмехнувшись предложил он.
И, прежде чем девушка смогла остановить его, Доминик быстро обшарил разоренную столовую, совмещенную с кухней, а под конец чуть не довел Джулию до белого каления, изучая шкафчик в чулане.
— Похоже, у вас вообще все кончилось, — сказал Доминик, обнаружив, что в чулане хоть шаром покати. — Вы вообще едите что-нибудь? Большинство одиноких людей ленится готовить себе.
— Я предпочитаю хранить продукты в холодильнике, — быстро сказала Джул, предчувствуя еще одну лекцию, и вспыхнула, когда, быстро повернувшись, Бреттон открыл холодильник и принялся разглядывать результаты ее вчерашнего налета на супермаркет.