П/п. Обер-лейтенант».
И три таких донесения офицеров 1-Ц штаба 39-го корпуса, штаба 3-й танковой группы и армейского штаба в деле Я. Джугашвили имеются.
Но упомянутый немецкий журналист Кристиан Нееф сделал «сенсационную» находку: он нашел целый протокол допроса «сына Сталина», который, правда, и оформлен, как протокол допроса: слева вопросы, справа ответы. Этот протокол был опубликован, самое позднее, в 1993 году в сборнике «Иосиф Сталин в объятиях семьи» со ссылкой на Архив президента РФ (Ф.45. Оп. 1. Д. 1554. Л. 8-39, 40–73).
Само по себе наличие этого протокола говорит о двух вещах: во-первых, армейские разведчики к нему не причастны, во-вторых, немцам потребовалось доказательство того, что сын Сталина был у них в плену. А зачем им такое доказательство?
Ведь сам сын Сталина у них в плену являлся доказательством того, что он у них в плену. Зачем протокол?
И, по-видимому, фабрикаторы этого протокола понимали, что в случае чего армия откажется от авторства этого протокола, поэтому на протоколе от руки сделана приписка: «Передано кодом по радио». То есть сам текст этой бумаги смастерили в Берлине, якобы расшифровав радиограмму. В протоколе указано, что пленного допросили капитан Реушле (Ройшле) и майор Гольтерс.
В декабре 1946 года в Берлине был арестован капитан Вальтер Ройшле, который на допросе показал:
«Примерно около (дату разберем позже. – Ю. М.) я был вызван к полковнику ВЕНХЕР – командующему разведывательной авиацией при 4-й армейской группировке на Восточном фронте. В отделе I-Ц разведывательной авиации группы мне сказали, что на переднем крае пехотными частями взят в плен сын СТАЛИНА и что его прибытие ожидается самолетом на аэродром ставки генерал-полковника фон КЛЮГЕ.
Сотрудник отдела I-Ц в звании майора (фамилии его в настоящее время не помню) сказал мне, что допрос Якова ДЖУГАШВИЛИ должен будет состояться утром следующего дня, а вечером полковник ВЕНХЕР будет допрашивать Якова ДЖУГАШВИЛИ по вопросам, не касающимся военного характера.
В отделе I-Ц мне, как имеющему опыт обращения с крупными людьми, поручили руководить организацией допроса. Я заявил, что это для меня не ново и такой допрос мною будет проведен.
Допрос Якова ДЖУГАШВИЛИ должен был состояться по принципу – побольше дать возможности говорить допрашиваемому и меньше ведущему допрос.
…По моему приказанию люди из моей роты на столе, за которым впоследствии был допрошен Яков ДЖУГАШВИЛИ, установили микрофон, прикрыв его картой местности. Микрофон, в свою очередь, был соединен специальным аппаратом с магнитофоном, который фиксировал весь ход допроса на пленку.
В этот же день вечером Яков ДЖУГАШВИЛИ был доставлен с аэродрома в специально оборудованную для допроса комнату. После ужина я приступил к допросу Якова ДЖУГАШВИЛИ
Кроме меня в комнате, оборудованной для допроса Якова ДЖУГАШВИЛИ, находились: переводчик зондерфюрер, по национальности эстонец, полковник немецкой армии начальник оперативного отдела штаба ВЕНХЕРА – его фамилия начинается с буквы “Ю”, имел титул графа, полковник ВЕНХЕР – командующий разведывательной авиацией, происходит из Вюртемберга, в 1936 году был командиром разведывательного авиационного подразделения в гор. Кепинге, офицер I-Ц штаба ВЕНХЕРА в звании майора, происходит из Силезии, крупный помещик, его фамилия начинается с буквы “И”. В этом же помещении находились и другие лица, но я сейчас не могу припомнить, кто именно».
Это протокол допроса?
Начнем потихоньку разбираться, раз уж два майора из СМЕРШа, допрашивавшие Рейшуле, с его показаниями не разобрались.
На протоколе допроса жирно стоит дата – 18 июля 1941 года, мало этого, эта дата несколько раз дублируется в тексте, к примеру, так: «Какое сегодня число? (Сегодня 18-е). Значит, сегодня 18-е…». Следовательно, по немецкой легенде, Ройшле вызвали к Вехнеру утром или днем 18 июля.
В деле «сына Сталина» имеется и такой документ:
«Командование 39-го моторизованного корпуса
Отдел разведки и контрразведки
Корпусной пункт сбора пленных, 18.7.41
В 3-ю Танковую Группу
Отдел разведки и контрразведки
Допрос взятого в плен 17.7.41 5-м мотопехотным полком 12-й танковой дивизии старшего лейтенант Якова Иосифовича Джугашвили (сын Сталина).
На допросе пленный назвал вышеприведенное имя и сообщил, что является старшим сыном Сталина от первого брака. На предложение привести доказательства он объясняет, что, хотя он и сжег свои документы, чтобы, переодевшись крестьянином, пробиться на восток, он, однако, для подтверждения своей личности готов ответить на каждый полезный для доказательства вопрос. Кроме того, уже взятые в плен командиры 14-й танковой дивизии могли бы, по его словам, подтвердить его показания…». (Далее идут результаты допроса «сына Сталина»; см. ниже, а также: http://www.solonin.org/doc_protokolyi-doprosa-yakova.)
И такой документ:
«3-я Танковая Группа
Отдел разведки и контрразведки
18.7.1941
Главному командованию 4-й Армии
«17.7 в 19 часов из 5-го стрелкового полка 12-й танковой дивизии был доставлен военнопленный, старший лейтенант 14-го артиллерийского полка 14-й русской танковой дивизии. Документов при нем обнаружено не было. Взятые вместе с ним в плен утверждали, что он старший сын Сталина. На допросе он в этом признался. (Далее идут результаты допроса «сына Сталина». – Ю.М.)
…Известие о том, что старший лейтенант Джугашвили должен быть доставлен главному командованию танковой армии, пришло к офицеру контрразведки, уполномоченному проводить допрос, на пути к новому командному пункту танковой группы. Он отправил его туда самолетом с ближайшего доступного полевого аэродрома».
Как видите, из этих документов следует, что по времени у немцев все сходится, хотя впритык и бегом: в 19–00 17-го «сын Сталина» сдался в плен, и с этого времени закипела работа – утром 18 июля на корпусном сборном пункте на «сына Сталина» указали другие пленные, его допросили разведчики штаба корпуса, после чего передали в штаб 3-й танковой группы. Там начали допрашивать разведчики штаба 3-й танковой группы Гота, и тут пришел приказ отправить его в штаб 4-й танковой армии фельдмаршала Клюге, что и было выполнено с немецкой точностью и распорядительностью – вечером 18-го его уже показывали на шоу.
Но удивляет, что его вдруг передали для допроса в Военно-воздушные силы (люфтваффе), в штаб, по своему уровню равный дивизионному. И именно в этом штабе и происходило все шоу. Вопрос: почему шоу с этим пленным застеснялись разведчики армейского штаба? Это же престижно! Это же каких фотографий можно было наделать и хвалиться ими потом! Это же не фото на фоне повешенной партизанки – это целый сын Сталина!
Мало этого, только в армейских штабах в отделе 1-Ц была рота военной пропаганды (командиром которой и был капитан Рейшуле). Вермахт и люфтваффе друг друга недолюбливали, тем не менее офицеры 1-Ц армейского штаба предпочли передать свою роту в подчинение люфтваффе, да еще и в штаб уровня дивизии, но самим на этом шоу, на котором присутствовала масса лиц, не светиться. Почему?
У меня такой ответ: одно дело, когда самозванца не разоблачили профессиональные разведчики, другое дело, когда этого не смог сделать какой-то авиатор, специалист по расшифровке аэрофотографий да штафирка-пропагандист. Им ошибиться можно. И если бы эта афера была разоблачена, то оправдывались бы тем, что у допрашивающих не хватило квалификации для тонкого анализа показаний самозванца.
На самом деле неофициально офицеры 1-Ц штаба армии Клюге не уклонились от пропагандистской работы и даже от публичности в ней. Рейшуле показал:
«После этого Яков ДЖУГАШВИЛИ был отведен в другой дом, где он провел ночь под охраной.
…На следующий день я получил распоряжение оборудовать в саду на открытом воздухе недалеко от виллы, где размещался фон КЛЮГЕ, место для допроса Якова ДЖУГАШВИЛИ.
Выполняя это распоряжение, мои люди к столу, вкопанному в саду, провели микрофон также незаметно для допрашиваемого, причем микрофон и на этот раз был соединен с магнитофоном специальной автомашиной, стоявшей неподалеку.
Я и переводчик находились в автомашине и фиксировали весь разговор с Яковом ДЖУГАШВИЛИ.
Спустя некоторое время после того, как место для допроса было оборудовано, я увидел Якова ДЖУГАШВИЛИ, который в сопровождении офицера из отдела I-Ц в звании майора штаба фон КЛЮГЕ и переводчика прогуливался в саду.
Через некоторое время немецкий офицер и Яков ДЖУГАШВИЛИ сели за этот стол. По существу, никакого допроса в этот раз не было, так как немецкий офицер все время распространялся о национал-социализме в Германии и его целях, Яков ДЖУГАШВИЛИ пытался прервать офицера, ведущего допрос, но последний, не обращая на это никакого внимания, продолжая говорить.
После того как офицер закончил этот разговор, он вместе с Яковом ДЖУГАШВИЛИ направился в виллу, в которой размешался генерал-полковник фон КЛЮГЕ».
Тут надо добавить за Рейшуле, что, судя по фотографиям, это шоу прогулки «сына Сталина» смотрела масса народу – связисты, мотоциклисты и прочие, прибывшие в штаб из войск по служебным надобностям. Как вы понимаете, никакого иного смысла в подобной прогулке, кроме показа «сына Сталина» зевакам, не было.
Однако я прерву тему шоу, чтобы закончить с протоколом. Рейшуле показал:
«Звукозапись всего допроса Якова ДЖУГАШВИЛИ лично мною самолетом была доставлена в Берлин в радиодом, где семью квалифицированными русскими переводчиками она была обработана и откорректирована. После этого все документы, касающиеся допроса Якова ДЖУГАШВИЛИ, были сданы сотруднику штаба генерала фон ВЕДЕЛЬ».
Таким образом, никаких протоколов и записей допроса «сына Сталина» просто не существовало, и по радио кодом в Берлин нечего и незачем было передавать, поскольку Рейшуле отвез туда магнитофонные пленки и фотопленки. А тот «протокол допроса сына Сталина», которому все «серьезные историки» так беззаветно верят, в неизвестное время, где-нибудь уже в 1943 году, смастерили умельцы доктора Геббельса (радиодом – это его епархия) и умельцы командующего войсками пропаганды при Генеральном штабе Вооруженных сил Германии (ОКВ) генерала Веделя.