И действительно, производство чугуна в 1920–1921 годах упало до 600 тыс. тонн, производство угля – до 6,5 млн. тонн, без того слабое машиностроение совершенно замерло, транспорт останавливался, заводы разрушались.
Ленин указывал как на главную опасность на то, что к 1921 году не было даже пролетариата как монолитной, организованной силы. С исключительной резкостью об этом Ленин говорил на X партийном съезде: «…вы подумайте, ясно, что наш пролетариат в большей части своей деклассирован, что неслыханные кризисы, закрытие фабрик привели к тому, что от голода люди бежали, рабочие просто бросали фабрики, должны были устраиваться в деревне и переставали быть рабочими».
Технический аппарат промышленности и всего народного хозяйства состоял в подавляющем большинстве из классово враждебных элементов; своих кадров, вышедших из людей рабочего класса, у пролетариата еще не было. И понятно, что, подводя всему этому итоги, Ленин принужден был констатировать, что нет промышленности, а сам пролетариат в большей своей части деклассирован.
Наша партия стала перед тревожным вопросом: что делать дальше, как быть? И только гений Ленина и его мудрость, только коллективный разум нашей партии и железное единство ее рядов могли найти выход из создавшегося тяжелого положения, сделать крутой поворот, пойти на сложный маневр и этим самым сохранить диктатуру пролетариата от грозившей ей опасности, выиграть время, сколотить, привести в порядок и умножить пролетарские кадры, накопить силы и материальные средства, чтобы снова, выбрав момент, перейти в социалистическое наступление по всему фронту.
Так родилась идея нэпа. Нэп был временным отступлением с целью маневра для того, чтобы после отступления на рельсах же нэпа начать новое, более широкое и убыстренное наступление на капитализм. Ленин так определял сущность нэпа: «Задача перехода к повой экономической политике в том и состоит, что после опыта непосредственного социалистического строительства в условиях, неслыханно трудных, в условиях гражданской войны, в условиях, когда нам буржуазия навязывала формы ожесточенной борьбы, – перед нами весной 1921 года стало ясное положение: не непосредственное социалистическое строительство, а отступление в целом ряде областей экономики к государственному капитализму, не штурмовая атака, а очень тяжелая, трудная и неприятная задача длительной осады, связанной с целым рядом отступлений».
Сущность нэпа состояла в том, что он допускал на известных условиях капиталистические элементы в нашей экономике – и в сельское хозяйство, и в промышленность, и в особенности в торговый оборот.
Сущность нэпа заключалась в том, чтобы поднакопить силенки, восстановить и оживить промышленность, собрать и сколотить пролетарские силы на фабриках и заводах и этим самым получить возможность перейти в дальнейшее наступление на капиталистические элементы в стране.
«Мы сейчас отступаем… назад, но мы это делаем, чтобы сначала отступить, а потом разбежаться и сильнее прыгнуть вперед. Только под одним этим условием мы отступили назад в проведении нашей новой экономической политики».
Среди присутствующих здесь немало старых членов партии, которые прекрасно помнят, какую ожесточенную борьбу в 1919–1920–1921 годах выдержали Ленин и партия и с троцкистами, и с «рабочей оппозицией», и с «демократическими централистами», и с всяческими другими группами и группировками. Надо было обладать гением Ленина, его непреклонностью, надо было обладать громадным революционным опытом нашей партии и ее героизмом, чтобы победить в этой борьбе, отстоять единство партии и обеспечить проведение смелого стратегического плана.
Первые годы нэпа партия работала и руководила рабочим классом и страной, имея во главе величайшего из людей – Ленина. Но задолго до перехода в социалистическое наступление – в самый разгар нэпа партия лишилась Ленина. Ленин умер. И к трудностям, создаваемым сложнейшим переплетом классовой борьбы внутри страны, прибавилась еще одна трудность, самая большая: в партии началась с новой силой жестокая борьба. И это было понятно. На руководство партией претендовали Троцкий, Зиновьев, Каменев и др. К нашему счастью, в партии имелись старые большевистские кадры, которые объединились и противопоставили чужакам и оппортунистам ленинскую, революционную линию. Среди этих людей был человек, доподлинный, настоящий ленинец, т. Сталин. Тов. Сталин стал заместителем Ленина не потому, что этого хотели те или другие отдельные товарищи или группы, а потому, что в процессе борьбы, в процессе страшных потрясений внутри партии т. Сталин определился как истинный пролетарский вождь, который не потеряется в труднейших условиях, как человек, который знает, куда надо вести дело, чего надо добиваться, куда надо направлять рабочий класс.
На долю т. Сталина выпала громаднейшая историческая обязанность – завершить стратегический маневр Ленина, выбрать момент, когда будут достаточно накоплены силы и средства, и перейти в более решительное социалистическое наступление. Это дело требовало ленинского учета обстановки и ленинской решимости. Партия с большой внутренней борьбой подходила к этому новому этапу пролетарской революции.
В 1926–1927 годах объединенный блок троцкистов и зиновьевцев пытался атаковать партию. Под прикрытием «левой» фразеологии они толкали партию на преждевременное наступление, предлагали форсировать наступление на капиталистические элементы без учета тех материальных сил и средств, которыми обладала пролетарская диктатура. Они обвиняли партию в буржуазном перерождении, они не гнушались ничем, чтобы очернить руководство партии, они занимались самой безответственной, самой подлой демагогией.
Под руководством т. Сталина, обладающего исключительной ясностью марксистско-ленинского анализа, непоколебимой твердостью воли и внутренней убежденностью, партия отбила эту атаку и не позволила бросить пролетарскую армию в наступление, которое неминуемо должно было или выдохнуться или выродиться в бесполезное «царапанье» с кулаком. Вам всем известно, чем кончил троцкистско-зиновьевский блок. Вы все помните, как наряду с «левыми» фразами и под их прикрытием изощрялись Зиновьевы, Каменевы, Троцкие и иже с ними в издевательствах и насмешках над идеей строительства социализма в нашей стране. Вызывая сочувствие в международном лагере социал-фашизма, показывая свое меньшевистское нутро, они говорили партии: «Вы скоро будете строить социализм в одном уезде, чуть ли не в одной деревне». Да, мы можем ответить теперь всем этим господам: пришло наконец время, когда мы строим социализм в каждой деревне, в каждом уезде, в каждом городке.
Атака троцкистов и зиновьевцев была отбита. Партия не свернула с ленинского пути. Накапливал силы, партия усиленно готовилась и ждала того момента, когда она сможет перейти в развернутое наступление на капиталистические элементы. Этот момент наступил в 1928 году. Именно к этому времени закончился восстановительный период, создалась довольно крепкая промышленная база, консолидировались ряды пролетариата. К этому же времени стало совершенно ясным, что крупнейшее социалистическое производство не может дальше основываться как на своей продовольственной и сырьевой базе на раздробленном мельчайшем крестьянском хозяйстве. И величайшей исторической заслугой т. Сталина является то, что именно он определил, он указал нашей партии, пролетариату момент, когда надо было перейти в успешное, победоносное социалистическое наступление. Под руководством т. Сталина партия разработала первый пятилетний план социалистического строительства, под руководством т. Сталина она перешла в решительное наступление.
И на этом крутом повороте партия была снова атакована, на этот раз справа. Социалистическое наступление больно ударило с первых же шагов по капиталистическим элементам города и деревни; отражением их ожесточенного классового сопротивления, рупором в нашей партии явились правые оппортунисты. Правые полагали, что нэп – это не только «всерьез и надолго», но и навсегда; правые создали теорию мирного врастания кулака в социализм; правые открыто выступали против социалистического наступления. Они предлагали не трогать кулака, равняться в строительстве на «узкие места» (Бухарин), заменить пятилетний план строительства двухлетним (Рыков); они пытались противопоставить профессиональные организации рабочего класса его партии (Томский). И величайшей заслугой т. Сталина является то, что под его руководством партия беспощадно разгромила правых оппортунистов, расчистила путь, объединила ряды партии и рабочего класса и перешла в социалистическое наступление.
Что было бы, если бы победила та или другая группировка против партии? Вот как об этом впоследствии говорил т. Сталин: «Что было бы, если бы мы послушались правых оппортунистов из группы т. Бухарина, если бы отказались от наступления, свернули бы темп развития индустрии, задержали бы развитие колхозов и совхозов и базировались бы на индивидуальном крестьянском хозяйстве?
Мы наверняка сорвали бы нашу индустрию, загубили бы дело социалистической реконструкции сельского хозяйства, остались бы без хлеба и расчистили бы дорогу для засилья кулачества. Мы сидели бы у разбитого корыта.
Что было бы, если бы мы послушались «левых» оппортунистов из группы Троцкого – Зиновьева и открыли бы наступление в 1926–1927 годах, когда мы не имели никакой возможности заменить кулацкое производство производством колхозов и совхозов?
Мы наверняка сорвались бы на этом деле, продемонстрировали бы свою слабость, усилили бы позиции кулачества и вообще капиталистических элементов, толкнули бы середняка в объятия кулачества, сорвали бы наше социалистическое строительство и остались бы без хлеба. Мы сидели бы у разбитого корыта.
Результаты – те же самые».
А вот как говорил сам Рыков на январском пленуме ЦК и ЦКК о том, что было бы, если бы в партии одержали верх правые оппортунисты: «Если бы партия пошла по тому пути, который я предлагал в свое время, то к настоящему сроку мы бы не имели ни тех успехов в области индустриализации, доклад о которых вы слыхали; мы бы не имели обобществленного сектора, социалистического сектора в области сельскохозяйственного производства.