…Мы бы имели усиление собственнических, капиталистических слоев в нашей стране.
В конечном счете усиление собственнических элементов в стране пролетарской диктатуры должно привести к буржуазной реставрации».
Сам Рыков с запозданием ровно на пять лет, подводя итоги своей пятилетке борьбы с партией, признал, что если бы партия его послушала, то мы бы не только не имели величайших итогов первой пятилетки, мы имели бы буржуазную реставрацию. Я лично полностью присоединяюсь к этой правильной оценке, данной Рыковым самому себе, только с одним добавлением: может быть, прежде реставрации мы имели бы интервенцию, мы имели бы настоящую большую войну, которую нам неминуемо навязали бы империалисты.
Партия шла своим ленинским путем. Партия не послушалась советов «слева», «выдержала характер» (Сталин) и не перешла в преждевременное наступление, не накопив для этого достаточных средств.
Партия разгромила правых и перешла в широкое социалистическое наступление, лишь только были накоплены для этого необходимые средства. Для выполнения пятилетки партия самомобилизовалась, мобилизовала комсомол, органы советской власти, профсоюзы, весь рабочий класс; партия пробудила величайший трудовой энтузиазм среди трудящихся, развернула невиданное социалистическое соревнование и ударничество.
И в результате первой пятилетки, когда весь капиталистический мир разрушается экономическим кризисом, СССР занял:
но производству тракторов – 1-е место в мире,
по сельхозмашиностроению – 1-е место в мире,
по производству комбайнов – 1-е место в мире,
по общему машиностроению – 1-е место в Европе,
по чугуну – 1-е место в Европе и 2-е место в мире,
по электроэнергии – 3-е место в мире,
по нефти – 1-е место в Европе и 2-е место в мире,
по торфу – 1-е место в мире,
по углю – 4-е место в мире,
по химии – 4-е место в мире.
В результате неуклонного проведения генеральной ленинской линии партии СССР стал могучей индустриальной страной.
Но не только индустриальной страной – мы стали страной самого крупного сельского хозяйства в мире. Вместо десятка миллионов мельчайших крестьянских хозяйств мы имеем сейчас 211 тыс. колхозов и 5 тыс. совхозов.
Таковы общие итоги первой пятилетки социалистического наступления. Можно было бы привести бесконечное множество цитат из мировой буржуазной прессы, оценивающих эти итоги. Я ограничусь только тремя цитатами.
Когда Ленин в 1921 году принужден был констатировать чрезвычайно тяжелое положение диктатуры пролетариата, когда он должен был говорить о необходимости маневра, временного отступления, наиболее дальновидный и умный буржуазный политик Ллойд-Джордж так оценивал наш переход к нэпу: «Дикий, экстравагантный коммунизм, существовавший в России год-два или даже несколько месяцев тому назад, меняется… Читайте прошедшие московскую цензуру радиотелеграммы: они содержат откровения, указывающие на полный поворот к капиталистам, к частной инициативе. Ленин произнес такие речи, которые могли бы быть произнесены моим достопочтенным другом – министром колоний».
Но уже через 10 лет, в 1930 году, тот же Ллойд-Джордж говорил следующее: «Коммунистические вожди взялись за осуществление плана, который по своему объему и значению превосходит все, что знала история в области великих и смелых предприятий. Проекты Петра Великого по сравнению с планами Сталина никнут в своей незначительности. Сталин берется оборудовать современнейшими фабриками, машинами, орудиями производства Россию, которая больше всей Европы и одновременно организована хуже всех европейских стран».
В последнем Ллойд-Джордж несомненно прав. Россия была больше всей Европы во много раз, но и организована была во много раз хуже, чем любая из европейских стран. К сожалению, мы и сейчас еще организованы не так, как нам хотелось бы. Это несомненно. Однако к утверждению Ллойд-Джорджа надо внести целый ряд поправок. Если Ллойд-Джордж считает английскую организацию хорошей, то позволительно его спросить, почему эта организация не изживает хронической громадной безработицы, достигшей к данному времени 3 млн. человек, почему эта «отличная» английская организация не могла удержать от потрясений свою денежную систему, почему эта организация в вопросе о межсоюзнических долгах прибегает к мотивировкам, взятым не из арсенала английского империализма. Пожалуй, эту «хорошую» организацию Ллойд-Джорджа невыгодно для нее самой сравнивать с нашей, еще пока во многом требующей усовершенствования и исправления.
Ллойд-Джордж заговорил другим языком только потому, что мы неплохо осуществили наш пятилетний план, потому что Ллойд-Джордж, умный политик и зоркий наблюдатель, не может не видеть колоссального роста нашего социалистического строительства в то время, как во всем мире, в том числе и в Англии, хозяйство разрушается и идет к гибели.
Я приведу еще одно свидетельство – редактора немецкой газеты «Франкфуртер Цейтунг» Артура Файлера. Он такими словами говорит о нашей пятилетке: «В конечном итоге план не столько точное предсказание, сколько приказ, выражение воли. Так сражающийся отряд бросает свое знамя в ряды врагов и бросается сам вслед за ним, чтобы снова отобрать его у противника. Невероятное количество цифр, содержащееся в пяти томах пятилетнего плана, претворяется в действительность при помощи непрерывного подъема воодушевления масс: цель поставлена, ее надо достигнуть, ее надо превзойти».
Да, этот буржуазный журналист прав. План для нас есть приказ, есть знамя. Наша партия, весь рабочий класс были настолько уверены в своих силах, что бросили это знамя вперед, призвали всю могучую волю трудящихся масс и в результате одержали громадные, всемирно-исторические победы в первой пятилетке.
Красная армия развивалась и росла вместе с ростом пролетарского государства, не отставая от уровня развития производительных сил страны и ее техники. Иначе и не могло быть. Наша армия существует для защиты социалистического отечества. Наше государство, окруженное враждебным кольцом империалистов, не сможет существовать ни одного дня без своей хорошо вооруженной и крепкой во всех отношениях армии. Поэтому наша партия, ее ЦК, наш вождь т. Сталин всегда уделяли и уделяют громадное внимание Красной армии. Вот почему в пятилетнем плане не могли не найти и нашли отражение интересы обороны Советского государства.
Наша Красная армия, классовая армия рабочих и крестьян, всегда была сильна своим исключительным политико-моральным состоянием, своим духом, своей высокой революционной сознательностью. Но все мы чувствовали и особенно те из нас, которые сидели наверху, в руководстве, что за этим духом была очень слабая, выражаясь фигурально, материя. Старая армия, от которой наследовала свое вооружение Красная армия, была самой отсталой армией в Европе. Во время гражданской войны техника Краевой армии улучшалась только за счет того вооружения, которое отнималось в бою у белогвардейцев и иностранных интервентов. В годы после гражданской войны, в восстановительный период, вооружение Красной армии почти не изменилось. Это объяснялось, во-первых, тем, что в стране еще не была создана промышленная база, способная разрешить этот огромный вопрос, а во-вторых, тем, что от старой армии нам не осталось почти никаких квалифицированных кадров, могущих работать в области военной техники. Почти все образцы вооружения старой армии были приобретены за границей. Поэтому основной задачей пятилетки в области обороны было техническое перевооружение Красной армии на базе успешного роста нашей индустрии. Поэтому главнейшим содержанием нашей работы была техническая реконструкция Красной армии на базе поступающего с наших заводов нового вооружения.
Результаты нашей работы в этой области не меньшие, чем в других областях. Красная армия конца пятилетки совершенно не похожа на Красную армию 1927–1928 годов, точно так же, как наша страна с ее новой экономической географией, новыми индустриальными центрами, новыми промышленными гигантами, совхозами и колхозами совершенно не похожа на СССР конца 1927 и начала 1928 года. Как и во всем выполнении первого пятилетнего плана социалистического строительства, так и в этой специальной области – строительстве Красной армии и ее техническом перевооружении – необходимо особо отметить и особо подчеркнуть исключительную роль т. Сталина. Понимая исключительную важность для целостности нашего государства, для успешности строительства социализма крепкой вооруженной обороны, обладая обширными познаниями в военном деле и богатейшим боевым опытом, приобретенным в гражданскую войну, т. Сталин принимал всегда личное и непосредственное участие во всех вопросах, связанных с технической реконструкцией армии, с ее перевооружением на новой технической базе.
Что же мы имеем в области технического оснащения армии на данный момент?
Ну, начнем хотя бы с пулеметного вооружения. Всем вам известно значение пулеметного огня в современной обороне. Говоря прямо, современная оборона невозможна без насыщения пулеметным оружием самых различных войсковых подразделений, до самых мелких включительно. Это было причиной того, что в конце империалистической войны и после нее наряду с тяжелыми станковыми пулеметами появились ручные, зенитные, крупнокалиберные и другие пулеметы, имея назначение выполнять в обороне ту или иную функцию (оборона от наступающей живой силы, оборона от авиации, оборона от бронетанковых средств и т. д., и т. п.).
Наша Красная армия еще в 1928 году на пулеметном вооружении не имела ничего, кроме хорошего станкового пулемета, старого «Максима», и то сравнительно в небольшом количестве. Своего ручного пулемета Красная армия не имела, и на ее вооружении состояли различные иностранные системы («Шош», «Льюис» и «Кольт»). Все эти пулеметы представляли собою не только технически устарелые типы, но были расстреляны, не имели нужного количества запасных частей и вообще представляли из себя малобоеспособное оружие. Хуже всего было то, что у нас не было серьезной, крепкой оружейной базы.