Интуитивно Батый почувствовал опасность и с силой прижал капитана к земле. Они замерли. За железный ящик, от которого они отползли всего лишь метров на пять, метнулись две тени. У одной из теней пиликнула рация, и они услышали, как приглушенный голос по-английски произнес: «Мы на месте». Бойцы американского антитеррористического отряда не стали поддаваться на соглашение с захватчиками и скрытно выдвинулись ближе к самолету для молниеносного броска.
Беглецы замерли.
Пока стояла темнота, их под темной чадрой было не видно, но, как только снова включатся прожектора, вероятность, что их засекут, резко увеличивалась. До колючки оставалось метра три. Медленно, вжимаясь в песок, молясь, чтобы ничего не звякнуло, беглецы упорно ползли в сторону ограждения. Пыль и песок забивали нос, рот, глаза. Пот катил градом. Руки до крови посекла жесткая трава, но они упрямо ползли. Свет зажегся, как всегда, внезапно. До спасительной проволоки оставался метр. Пусть не сразу, но через пару минут их засекут.
Возможно, аллах услышал их молитвы, а может быть, Лейла решила им помочь выиграть еще какое-то время. Над взлетной полосой раздался звонкий женский голос:
– Внимание всем! Мы сдаемся! Подайте лестницу, будем выпускать пассажиров.
Рация у янки снова пиликнула, оттуда донеслась команда: «Гоу». Бойцы не оглядываясь понеслись к лайнеру.
Юрген рывком преодолел остаток пути. Дальше он действовал, как учили на курсах уже разведчиков КГБ СССР. Он поймал колючку в рогатку между магазином автомата и цевьем, деревянной накладкой под стволом, затем резко перевел оружие в вертикальное положение. Первым в образовавшуюся щель полез палестинец. Чадра зацепилась за железные колючки, но, к счастью, ткань была довольно тонкая, и капитан, практически не останавливаясь, как дикий кабан, прорвался за ограду. Следом то же самое проделал и советский нелегал.
Выбраться из пустыни пешим ходом – смертельный риск, сделать это можно только на транспорте по автотрассе.
От аэропорта Дар-Эль-Бейда вели три дороги. На север – в Туггурт, на запад – в Гардая и на восток – в сторону Дебдеба через Большой Пустынный Эрг. «Эргом» арабы называют море песка. Так вот Большой Пустынный Эрг – это просто океан песка, и человек в нем не капля, а песчинка.
Полиция выставила передвижные посты на всех трех дорогах и досматривала каждый автомобиль, надеясь задержать беглецов. Ну не пойдут же они в пустыню, находясь в здравом уме, а если пошли, то искать их бесполезно.
Они пошли. В пяти километрах от аэропорта находились давно заброшенные резервуары для авиационного топлива. Большие железные бочки были установлены еще англичанами, когда они строили аэропорт в начале двадцатых годов. Со временем резервуары пришли в негодность и стали просто элементом пустынного ландшафта. От них до трассы на Дебдеб было километра полтора так же по заброшенной, едва различимой бетонке. Именно эти хорошо видимые емкости местное палестинское подполье и рекомендовало использовать как укрытие и ориентир для встречи.
До первых лучей палящего солнца беглецы успели добраться к точке встречи. Потом начался ад. Хотя они и перемещались весь день вслед за тенью, но к полудню солнце оказалось в зените и сожрало тень. Железо раскалилось так, что даже на расстоянии метра стоял непереносимый жар. Как они дотянули до времени, когда наступили спасительные сумерки, они не могли вспомнить. Память стерла из сознания этот страшный период. Только к утру, когда с одним из патрулей удалось договориться, к емкостям подкатил старенький грузовичок. Обессиленных, изможденных беглецов затащили в кузов, закидали каким-то хламом и вывезли на конспиративную точку.
Глава 6
Почти сутки Батый провалялся в полевом госпитале, приходя в себя после тяжелых суток в пустыне. Ему ставили капельницу из-за сильного обезвоживания организма, кололи стимуляторы. Крепкий молодой организм быстро восстанавливался. Еще через сутки, когда он мог уже самостоятельно ходить, ему помогли улететь в Иорданию.
Через пару часов лайнер приземлился в уже знакомом ему аэропорту столицы. Отсюда его забрал на машине лично комендант лагеря. То, что Салех сам приехал за Юргеном, было проявлением не просто вежливости, это был знак признания и уважения равного. Дорога длинная, но и обсудить им предстояло немало.
– Молодец, Юсуф. Ты отлично справился, я горжусь знакомством с таким бойцом, как ты. Наше руководство хотело с тобой встретиться лично, поблагодарить, но из-за условий конспирации руководитель палестинской разведки вынужден был отказаться от встречи. Могу сказать тебе, что только посвященные знают название этого подразделения – «Мухаббарат аль-Амм». Я согласен с нашим руководителем, что ты наш лучший секретный агент и тебя надо беречь. Поэтому чем меньше людей про тебя знают, тем безопаснее. Он лучше других знает, насколько длинны руки у Моссада и ЦРУ. Так что все публичные лавры пусть достанутся Лейле Халеф и Садику Иссави. Они уже хорошо известны израильскому Моссаду, а какой-то Юсуф, хвала аллаху, пока в их картотеке не числится. Надеюсь, ты не в претензии? – араб широко улыбнулся. Вообще, это не было ему свойственно – всегда суровый, насупленный дядька с большим грузом проблем за плечами.
– Знаешь, Салех, нас, немцев, часто ругают за то, что у нас черный юмор.
– Что значит «черный»?
– Мы часто в шутках упоминаем покойников, смерть, насилие. Например, на вопрос: «Где бы ты хотел, чтобы тебя повесили?» – немец отвечает: «В дрезденской картинной галерее».
Комендант лагеря не сразу понял юмор, но потом долго смеялся.
– Так вот, – продолжил Юрген, – к твоему вопросу про израильскую разведку. Я бы хотел, чтобы моя фамилия фигурировала не в расстрельных списках Моссада, а в солидной чековой книжке.
– Как я тебя понимаю, друг, – поддержал его араб, – но могу только пообещать, что теперь твои данные будут занесены в секретные списки палестинской разведки «Мухаббарат аль-Амм» с присвоением тебе звания лейтенант. Так что поздравляю, гордись.
– Спасибо, Салех, – ответил нелегал советской разведки, это было неожиданно. Ему невольно пришла мысль: «Теперь я стал лейтенантом сразу двух разведок. То ли еще будет».
– Я переговорил с руководством, мы поможем вам с оружием и взрывчаткой, – продолжил араб, не отвлекаясь от дороги. Машину он вел уверенно, даже не заглядывая в карту. Видимо, этот путь был ему хорошо знаком. – С тобой постоянно на связи будет наш оперативник. Иногда мы будем просить тебя помогать нашим сотрудникам в Европе, и мы готовы помогать вашей борьбе с империалистами. Надеюсь, ты понимаешь, что о наших отношениях не должен знать никто, даже твои товарищи?
– Конечно, уважаемый. Я правильно понял, что буду выполнять роль координатора палестинской разведки в Германии?
– Именно так, Юсуф. У нас есть люди в Европе, и мы хотим замкнуть их на тебя. Пока, как ты верно сказал, для координации, а в дальнейшем, возможно, и подчиним их тебе.
– Это потребует вложений: транспорт, съемные квартиры, взятки чиновникам. Разведка – дело дорогое. Не каждое государство может позволить себе такие расходы.
– Разведка – это глаза и уши для безопасности нашей страны, и мы хотим, чтобы они были широко раскрыты. У нас есть трудности с деньгами, но мы будем их решать. В мире есть структуры, которые готовы нас финансировать, – не очень уверенно заявил палестинец.
– Разреши высказать свое мнение, уважаемый Салех.
– Слушаю тебя, брат.
– Финансы – дело тонкое. Особенно их легализация. Я не хочу быть просителем. Ты же знаешь, что самого страшного мафиози Америки Аль Капоне арестовали не за криминал, а за неуплату налогов. Мне бы не хотелось ломать голову, чтобы объяснить, откуда появляются деньги. Самое простое, если вы поможете мне открыть пусть небольшой, но свой бизнес. Легальную фирму.
– Я рад, что не ошибся в тебе. Конечно, это был бы лучший вариант. Как ты себе это предсталяешь? У тебя есть конкретные предложения?
– Я много думал на эту тему и хочу посоветоваться с тобой. Я открываю немецкую фирму по экспорту-импорту товаров с Ближнего Востока. Заметь, не из Палестины или Иордании, а что-нибудь нейтральное: Оман, Эмираты, Египет, Турция. Мне кажется, лучше, если это будет не просто торговля, а еще и какое-нибудь, пусть небольшое, производство.
– Слушаю тебя внимательно, продолжай.
– Например, сухофрукты или специи я закупаю оптом, а расфасовку и упаковку произвожу у себя, в ФРГ или Италии. Пусть это будет небольшая фирма, но обязательно работающая по всей Европе. Широкая сеть – это хорошее прикрытие и возможность запутать ищеек.
– Тогда мы сможем легализовать через твою фирму не только деньги, но и людей как работников. Мне очень нравится твоя идея. Мы обязательно найдем такие контракты для тебя. Легальные поставки товара – это гораздо выгоднее, чем затраты на контрабандистов. Это очень хорошее прикрытие. Я в ближайшее время свяжусь с нашим руководством, так что жди от нас конкретные предложения, и запускаем это мероприятие. Только есть небольшая проблема, без решения которой никак не обойтись.
– Какая? – Юрген напрягся, хотя догадывался, о чем пойдет речь.
– Питер. Ты должен решить этот вопрос. Мы не можем рисковать. Ты меня понимаешь?
– Понимаю, Салех. – На самом деле, Питер был большой проблемой. Впервые перед разведчиком остро встал вопрос о решении насчет чьей-то жизни. Он готов был рисковать своей, но теперь надо было забрать чужую. Очень тяжелое решение.
– Приятно иметь с тобой дело, не то что с твоими товарищами. – Лицо коменданта исказила гримаса презрения.
– Что с моими друзьями? – тут же встревожился Юрген.
– Они подняли мятеж.
У Бодера окончательно сдали нервы. Его раздражало буквально все. Муэдзин, громко призывающий к намазу тогда, когда хочется спать рано утром, надоел так, что с радостью выпустил бы очередь по нему из автомата. Удручающая еда, к которой он так и не привык и был готов надеть тарелку на голову соседу, нечаянно оказавшемуся рядом. Невыносимая жара, изматывающая до дрожи так, что готов сорвать раздражение на любом подвернувшемся арабе.