ста», причем с разной интонацией для каждого персонажа. Он помог мне написать сочинение, которое признали лучшим на городском конкурсе. Это вообще романтическая история. Моя учительница по литературе никак не могла поверить, что это я написала. Она говорила, что много лет проработала в школе, но никто еще не смог сделать такой глубокий анализ текста. В конце концов я призналась, кто мне помогал, и, представляешь, это оказался ее бывший однокурсник, в которого она была влюблена. Она стала навещать его в клинике, а потом забрала жить к себе. После войны она осталась совсем одна. – Девушка замолчала с несвойственной ей грустью. Батыю даже показалось, что в ее глазах блеснули слезы. Он постарался неуклюже рассмешить ее:
– Они жили долго и счастливо и умерли в один день.
Но шутка не удалась.
– Прожили они недолго. А умерла она через месяц после него. – Слезы у нее действительно появились.
Они молча дошли до университетской клиники на Бергхаймер штрассе, 54.
Поговорить с доктором Вольфгангом так и не удалось. Он был буквально нарасхват. Его одновременно ждали и на студенческом семинаре, и в группах на занятиях с больными, на консультации с новыми пациентами, на заседании ученого совета. Он успевал везде во многом благодаря своим помощникам. Так и в случае с посланником из Берлина. Маргарита только успела его представить.
– Извините, коллега. По всем вопросам обращайтесь к товарищу Шиллер. Я ей полностью доверяю. Я противник всяческого насилия, но, чтобы с нами считались и не смели вмешиваться в наши дела, мы должны представлять силу. Вы со мной согласны?
– Конечно, доктор, – только и успел сказать Юрген.
– Отлично, что мы с вами понимаем друг друга.
Его уже тянули за рукав белого халата на очередную консультацию.
Атмосфера психиатрической клиники давала себя знать. Постоянно проносились какие-то личности, бормоча бессвязные речи. Один пациент пытался пройти до выхода, тщательно рассматривая плитки пола. Если на плитке была хоть малейшая трещинка, он искал другую и наступал только на целые.
Все стены были завешены большими листами ватмана и маленькими листочками. На каждом из них было что-то написано или нарисовано. Большая часть картинок напоминала детские рисунки, но были необычные и, на взгляд Юргена, очень даже талантливые. Ему запомнился лист, на котором фоном, наметками были изображены только лица. Полтора десятка лиц мужчин, женщин, детей, стариков, и у всех были гениально прорисованы глаза. Эти живые глаза смотрели на тебя то жалостливо, то с презрением, с болью, с мольбой, с надеждой. Это было невероятное ощущение. Взгляды захватывали наблюдателя, появлялось невероятное ощущение обнаженности, подавленности.
Казалось, что где-то на грани различения появляется невнятный шелест голосов. Если долго всматриваться в этот рисунок, начинало казаться, что шепот все нарастал, превращаясь в тревожный гул.
Усилием воли посетитель заставил себя отвести глаза и старался больше не всматриваться в рисунки психов. Его внимание также привлекла вертикальная полоска из обычных листов канцелярской бумаги. Сверху вниз на шести-семи листах убористым каллиграфическим почерком было написано длиннющее стихотворение. Четкий ритм, удачные рифмы, а главное, глубокий смысл практически в каждой фразе как в японских поэтических стихах или в рубаи великого Хайяма. Образы и смыслы шли непрекращающимся каскадом, очень быстро читатель как бы оказывался погребен под этой лавиной.
Человек – это тень
В хмурый сумрачный день.
Человек – существо,
Что стремится на дно.
Мне тебя не спасти
Боль твою унести…
И так далее на нескольких листах.
Юрген невольно посмотрел на Марго, как бы прося объяснений.
– Один из признаков шизофрении – это «порхающее мышление». Автор совершенно бессвязно перескакивает с одной темы на другую, не обращая внимания на собеседника. Так и здесь. В каждой строчке есть свой смысл, образ, но он никак не связан ни с предыдущим, ни с последующим.
– Получается, у автора в голове одновременно умещается и нормальность, как наличие смысла, и ненормальность – в виде отсутствия связи между ними, – попробовал структурировать ее мысли гость.
– Ну почему же. Связь между ними есть.
– Какая?
– Космическая, – девушка рассмеялась. – Я рада, что ты ее не видишь.
Ее жизнерадостный смех как будто отогнал наваждение творчества душевнобольных.
– Марго, прошу тебя, идем отсюда, пока я сам не свихнулся.
– Ничего, мы тебя вылечим.
Наверное, юмор как проявление критичности сознания был единственным способом защиты психики. Недалеко очень кстати располагалась кондитерская, и девушка не смогла отказаться от приглашения посетить ее. Кофе оказался приготовлен так себе, по сравнению с тем, которым Юсуфа не так давно угощали на Востоке, а вот пирожные были отменные.
– Марго, если вы хотите войти в нашу структуру, вам нужно участвовать в скоординированных действиях движения. В ближайшее время «Группа Красной Армии» планирует одновременно провести острые акции в разных городах Германии. Вы готовы к этому?
– Что это за акции?
– Будем грабить банки. Нам нужны средства. Деньги – это кровь буржуазного государства, и мы должны время от времени пускать ему эту кровь. Это ослабляет его, а нас делает сильнее. Вам же нужны деньги?
– Конечно. Ректор и муниципалитет постоянно урезают нам финансирование. Это значит, меньше лекарств, медикаментов, а больные без этого не могут. Средства нам очень нужны, – лицо девушки стало очень серьезным, но от этого не потеряло своего очарования. Юрген снова засмотрелся на нее. – Ты чего? – вернула она его к действительности.
– Давай присмотрим объект, и я определю, сколько человек мне понадобится для акции.
– Поблизости есть только один банк. Сейчас я доем, и мы пойдем, – она не хотела оставлять ни крошки десерта.
Банк занимал довольно большое помещение в людном центре городка, здесь работали почти два десятка служащих. Правда, поблизости находился полицейский участок, это могло стать серьезной проблемой.
Батый задумался. Они расположились в гаштете напротив и заказали обед. Глядя на объект через большое витринное стекло, Батый по памяти чертил внутренний план банка. Накануне они посетили его, по легенде взяли бланки на оформление кредита. Получалось, что надо задействовать довольно много бойцов. Для этого надо большее время на подготовку, много оружия, несколько единиц транспорта. Проблема вырисовывалась нешуточная, на целую войсковую операцию.
Мысли лихорадочно скакали в голове. Расчет вариантов так увлек оперативника, что он даже не обратил внимания на блюда, которые механически съел. Приемлемый вариант никак не находился.
– Сволочи, – неожиданно услышал он реплику напарницы.
– Ты о чем?
– Да вон, американцы, – девушка кивнула в сторону банка.
У входа как раз остановился автомобиль защитной окраски с американским флажком на капоте. Из него вышли двое мужчин в военной форме вооруженных сил США и отправились в банк. Водитель, тоже в форме, выбрался из салона и, небрежно опираясь на машину, стал нахально пялиться на проходящих немок.
– А эти здесь откуда? – поинтересовался разведчик.
– У них тут какой-то штаб. Офицеры имеют хорошие зарплаты, сорят деньгами направо и налево, а мы зарабатываем гроши. Вот кого надо грабить.
Эта мысль очень заинтересовала Юргена.
– Судя по всему, это их бухгалтер получает деньги для расчетов с немецкими контрагентами и зарплату военнослужащих. Скажи, у нас есть возможность узнать, как часто и какие суммы они забирают?
– Найдем. Город у нас маленький – выясним. А для чего нам американцы?
– Ты же сама сказала, что грабить надо их. Гораздо проще напасть на перевозчиков денег, чем совершать налет на банк.
– Верно. Я как-то не подумала. Юри, какой ты умный. Конечно, лучше проучить янки, чем пугать бедных посетителей и сотрудников банка, – Марго с воодушевлением приняла новый вариант операции.
– Тогда пришло время арендовать автомобиль, проследить маршрут американцев и выбрать место, где мы их будем брать.
– Когда ты планируешь начать занятия с нашей группой?
– Хоть сегодня. Помещение найдем?
– Уже готово.
С автомобилем вопрос решился быстро. У одного из членов СКП отец держал гараж и автомастерскую. Хозяин, узнав, что приезжий готов платить по столичному тарифу, нашел резвый неброский «Опель».
Вечером Маргарита познакомила Юргена с ближним кругом «банды психов». Парни, развеяв опасения Батыя, производили впечатление вполне нормальных людей, а девушка оказалась очень даже миленькая и привлекательная.
– Будь осторожен с Гретой, – предупредила Марго, – она у нас страдает клептоманией. Не уследишь, как карманы опустеют.
– Воровка? – уточнил разведчик.
– Воры крадут деньги, ценности, что-то конкретное, а она тащит все подряд без корыстных побуждений, – уточнила медичка.
– Тогда заодно расскажи мне и о других.
– Генрих у нас пироман. Любит огонь и все, что с ним связано. Поджигать, взрывать – это все его. Чтобы переключить эту страсть, доктор Вольфганг стал заниматься с ним рисованием. Теперь Генрих почти постоянно рисует огонь, пожары, взрывы. У него это отлично получается. Я тебе потом обязательно покажу. У остальных небольшие отклонения личностного, а не психические расстройства.
– Это как? – не успокаивался Юрген.
– Депрессии, фобии, то есть страхи.
– Это тоже проявление шизофрении?
– Шизофрения – очень широкое понятие. Тем более до конца не изученное. Тот, кто первый разберется в ее природе и найдет метод лечения, гарантированно получит Нобелевскую премию.
Юрген обратил внимание, что перед любым занятием или мероприятием пациенты собирались в тесный кружок, клали руки соседу на плечи и повторяли: «Zusammen sind wir unbesiegbar». Он вспомнил, что Север как-то рассказывал, что это лозунг «Вместе мы непобедимы» латиноамериканских партизан-герильерос. Батый подумал: «Как тесно в этом мире все переплетено». Где Аргентина и где Германия…