Президент кипел от раздражения. Накануне он выступал перед комиссией бундестага по этому же вопросу. Это было сборище деятелей, очень далеких от оперативной работы, но считающих себя вправе давать советы и устраивать разнос профессионалу с большим стажем.
Кифер терпеть не мог две категории граждан – журналистов и политиков. Почему-то эти люди считали себя компетентными во всех вопросах мироздания. Сегодня такой политик рассуждает о ходе сложнейшего расследования преступления против государства, а завтра будет давать советы министру сельского хозяйства. Репортер газеты умудряется одновременно сдать в печать и материал о похождениях очередной рок-звезды, и готовит разгромный материал о положении дел в районной поликлинике.
Раздраженный их никчемными советами, главный контрразведчик Германии жаждал действий, динамики, а докладчик своей заунывной манерой вошел в резонанс с настроем начальника. Если бы докладывал Кифер, то, видя настрой шефа, он бы начал с проблемных вопросов. Надо было взвинтить эмоциональность до уровня президентского настроения, засыпать присутствующих риторическими вопросами, тем самым дав шефу возможность включиться и выпустить пар. Получить, безусловно, порцию заслуженных упреков, покаяться, признать ошибки и только потом, когда энергия пойдет на убыль, переходить к текущим оперативным вопросам.
Как и предполагал опытный служака, шеф не выдержал и взорвался. Досталось всем буквально по очереди. Так как Кифер сидел в самом конце стола, до него волна начальственного гнева докатилась уже значительно ослабленной.
– Господин старший инспектор, вы ведете дело с самого начала этой организации. Они выросли буквально у вас на глазах. Вы так и будете дальше наблюдать или, в конце концов, предпримите активные действия?
Если бы они были вдвоем, можно было оправдываться, что я же всегда с вами согласовывал свои действия. Но в присутствии посторонних это будет выглядеть как желание не столько оправдаться, сколько переложить вину на самого руководителя. Зная характер президента ведомства, это однозначно был бы конфликт. В ситуации, когда один провал службы следовал за другим и, самое главное, зацепок для нейтрализации террористов не наблюдалось, обострение отношений недопустимо.
Кифер «включил» лояльного подчиненного. Это техника подхалима, но она практически всегда срабатывает. Надо найти какую-то новую сторону проблемы и попросить совета у мудрого руководителя. Потом, конечно, можно на него наплевать и действовать по-своему, но в данный момент свою шкуру можно уберечь.
– Господин президент, молодежное движение – это же гидра, у которой постоянно отрастают новые головы. Сначала главным врагом был Рудольф Дучке. Трибун, оратор, он создал студенческий профсоюз и семимильными шагами шел к радикалам, но террористом не был. Нашелся человек, не без нашей помощи, остановил его. Сейчас, после покушения, Дучке в коме. Тут же появился Юрген Краль, его заместитель. Этот юноша оказался ярым сторонником террора. После автомобильной катастрофы он упокоился на кладбище. Но появились еще более радикальные молодые люди. И их стало больше. Они реально взялись за оружие. Это Бодер, Гудрун, Малер и Юрген… забыл, как его фамилия… И кто там еще? – обратился он за поддержкой к присутствующим.
– Мюллер. Юрген Мюллер.
– Не забудьте про Ульрику Майнер, – послышались подсказки.
Франц прекрасно помнил фамилию Юргена, но ему нужно было создать ощущение, что его поддерживают коллеги. Это получилось, многие пришли на помощь.
– Если раньше они концентрировались в Западном Берлине, то сейчас они пошли вглубь страны. В конце концов, мы отловим и этих персонажей, но есть ощущение, что на смену первой волне «красноармейцев» придет вторая, третья, и они будут еще многочисленней. Или я слишком драматизирую? Так, коллеги?
Со всех сторон послышались одобрительные отклики. Получилось так, что старший инспектор вместо того, чтобы оправдываться, вернул вопрос обратно шефу, да еще и с поддержкой коллег.
– Все свободны. Идите и работайте, – президент ведомства понял, что его подчиненным больше нечего сказать по существу, а вступать в политическую дискуссию у него не было никакого желания. – Герр Кифер, вас я попрошу остаться.
Инспектор пересел поближе к столу начальника.
– Франц, американцы вне себя от ярости, – наедине президент говорил уже спокойно, без прежнего пафоса. – Министр рвет и мечет. Я с трудом отбился от комиссии из бундестага. Ты можешь мне сказать, кто совершил налет в Гейдельберге?
– Наши «красноармейцы», – невозмутимо ответил Кифер.
– Франц! – буквально взревел разъяренный начальник. – Черт тебя побери! Я знаю, что не инопланетяне. Мне уже переслали их манифест: «Янки вон из Германии». Я спрашиваю, чья группа?
– Шеф, все просто. Бодер и Гудрун в это время грабили банк во Франкфурте, адвокат и журналистка – в Гамбурге. Карл Распе должен был покарать Питера прямо на месте.
– Откуда это известно?
– Полицейского стажера, чтобы не путался под ногами, отправили фотографировать всех прохожих в радиусе двух кварталов. Он нащелкал кучу народу. На нескольких фото засветился Карл. Он сидел в машине напротив банка и, очевидно, должен был исполнить приговор в отношении предателя. Но Питер устроил дурацкую стрельбу в банке, и его в наручниках увезли через служебный выход. Если бы не это, Распе уложил бы его одной очередью через большое витринное окно.
– Der Dümmste hat das meiste Glück[1],– философски заметил начальник.
– Не знаю, шеф, насколько ему повезло, но то, что его выставили дураком, а заодно и нас, это точно. Кстати, что с ним стало?
– Здесь ему оставаться нельзя. Слишком большой резонанс получился. Там же, в банке, во время налета оказался журналист. Он выложил в газете большой репортаж с места. Там Питер во всех ракурсах. Как мы ни просили редакцию убрать снимки с нашим агентом, они не смогли устоять перед соблазном. Я с трудом упросил американцев из ФБР забрать его к себе.
– Так он что, уехал в Америку? С новыми документами?
– Как же с новыми, – саркастически заявил шеф. – Мы едва наскребли денег ему на билет и первое время. Американцы обещали пристроить его осведомителем в немецкую общину. Ну, и нам проблем меньше.
– С этим не поспоришь. «Aus den Augen, aus dem Sinn[2]», – сказала мне бывшая жена, когда ушла от меня, – печально заключил инспектор.
– Франц, я задал вопрос, – напомнил шеф немецкой контрразведки.
– Извините, господин президент. Остается самый опасный, на мой взгляд, член «Группы Красной Армии» – Юрген Краузе.
– Почему ты так считаешь, поясни?
– Именно Юрген, по сообщению Питера, поддерживал связь с палестинцами. Только он владел арабским языком. Именно он отвечал за вооружение группировки. Для этого сначала он установил контакт с уголовниками, а теперь у них канал с ближневосточными террористами. Если наши воры могли предоставить им ограниченный арсенал, в основном со складов вермахта, то есть старые образцы, то через арабов они могут получить современное оружие. Хоть русский танк.
– Ты прав в своей оценке. Теперь и я склонен так считать. Когда я встречался с американцами по поводу Питера, они сказали, что, судя по фотографиям от израильтян, Юрген похож на того неизвестного третьего, кто участвовал в угоне самолета из Рима.
– Слушайте, так они же как раз в это время были в Иордании, – подтвердил инспектор. – Он вполне мог быть там. Питер сообщал, что он часто пропадал из лагеря. А когда возвращался, у него складывалось впечатление, что тот пришел с войны. Очень интересный молодой человек. – Он смущенно замялся и как бы нехотя сообщил: – Судя по некоторой информации, именно он готовил группу в Гейдельберге.
– Откуда сведения? – тут же заинтересовался начальник. – Что за источник? Почему ты мне не докладывал?
– Понимаете, господин президент, тут есть некоторая особенность, – начал подчиненный.
– Хватит мяться, Франц. В чем дело?
– По сообщениям моего источника, Юрген сформировал группу из пациентов психиатрической клиники, и это они совершили нападение на машину с деньгами.
– Что? – хозяин кабинета онемел от удивления. – На американцев напали сумасшедшие? Ты сам-то в своем уме?
– Их называют «банда психов».
– Кифер, ты представляешь, что с нами сделают журналисты, если к ним попадет такая информация?
– Представляю, шеф.
– Ни черта ты не представляешь. Слушай мой приказ. Бросаешь все и мчишься в этот чертов Гейдельберг. Делай что хочешь, но чтобы о «банде психов» пресса узнала только после ликвидации этой шайки. Иначе, герр Кифер, вы вылетите из контрразведки с волчьим билетом и без пенсии. Я позабочусь об этом.
Вскоре из Москвы пришел запечатанный конверт для Марселя. В нем были документы на представителя Экспериментального проектно-технологического бюро Административного управления Министерства обороны США Энди Гудрича, справка-ориентировка по структуре организации строительных работ Пентагона, ключевые сотрудники ведомства.
Оказалось, что Министерство обороны – это административный монстр. За строительство и связь с подрядными организациями в нем отвечали с десяток отделов, расположенных в разных частях Вашингтона. Акцент был сделан на то, что в этой запутанной структуре коменданту гарнизона в Германии сориентироваться будет довольно сложно. Маловероятно, что он захочет проверить полномочия человека, приехавшего определить, сколько денег им надо выделить на ремонт помещений штаба. Тем более что Энди Гудрич может быть не штатным сотрудником, а работать по временному контракту.
Расчет оправдался. Комендант вспомнил, что действительно получил из Вашингтона соответствующую телеграмму с указанием организовать работу строительному специалисту. Командировочному не требовалось предоставлять жилье в гарнизоне, так как он уже разместился в гостинице. Все меньше хлопот.