– Понятно. Тесть с возрастом стал слишком сентиментальным. И что он ответил на это?
– Он просто сказал: «Крепись, мой мальчик». Я сама чуть не расплакалась, – женщина от воспоминаний смахнула слезу.
Откуда ей было знать, что эту заготовку Таран придумал после того, как попросил Кристину рассказать об истории своей семьи. Девушке было приятно, что ее избранник проявляет интерес не только к ней, но и к ее близким.
– Нам что, скоро ждать предложения руки и сердца? – фон Шорт уже раздумывал над этим, и у него не возникло серьезных возражений. Если дочь сделала такой выбор и будет счастлива, то он будет только рад. Хотя главный аргумент в этом выборе сводился к тому, что могло быть и хуже.
– Наоборот, – всплеснула руками женщина. – Курт считает, что сначала он должен позаботиться о материальном благополучии, получить хорошо оплачиваемую работу, тогда можно и заводить семью.
– Что в этом плохого? У парня здравые мысли.
– На это нужно время, довольно много времени. Я не допущу, чтобы моя дочь жила в грехе! – в глазах и голосе матери прозвучала такая жесткость, что отец, зная ревностное отношение супруги к заповедям церкви и морали, понял, что грядет неимоверный кризис. Ни мать, ни дочь не отступятся.
– Дорогая, тогда тем более пусть женится на Кристине и тем самым сразу обеспечит материальное положение молодой семьи. У нас достаточно для этого средств.
– Он не согласится. Александр, вы должны помочь найти мальчику хорошее место.
Фон Шорт уже понял, к чему идет разговор и если дело на контроле у супруги, то проблему надо решать оперативно.
– Хорошо, я подумаю. Пригласи его на ужин в субботу. Мы поговорим.
После чинного ужина мужчины удалились в кабинет хозяина дома. Не зря за Александром фон Шортом закрепилась слава человека с сильным характером. Именно это, а не родственные связи помогло ему сделать отличную карьеру в банке. Он был по природе лидером. И в нынешней ситуации не мог допустить, чтобы кто-то ставил ему условия. Всегда условия ставил только он.
– Молодой человек, насколько серьезные намерения у вас в отношении моей дочери? – Фон Шорт не считал нужным вести какие-то предварительные разговоры. Юноша сразу должен почувствовать решительность отца за судьбу дочери.
– Довольно серьезные.
– Мне хотелось бы в это поверить. Тогда у меня два условия. Первое: чтобы убедиться, что это не сиюминутная прихоть и не простое влечение, я считаю, что вам необходимо проверить ваши с Кристиной чувства временем и расстоянием. То есть вам на какое-то время надо уехать. Вы можете, конечно, переписываться, звонить друг другу по телефону, даже видеться время от времени. Я же не деспот. Второе: вам надо закрепиться на достойном месте, чтобы мы, близкие Кристины, были спокойны за будущее нашей дочери. Вы готовы принять мои условия?
– Разумеется, – покорно согласился Таран. «Именно этого мы и добиваемся».
– Я понимаю, что у вас самого нет таких возможностей, поэтому у меня к вам предложение. В Центральном аппарате Бундесбанка создается новая структура. В ее задачи будет входить отслеживание ситуации на рынках других стран, выработка рекомендаций по работе с капиталами и вопросы экономической безопасности финансов Германии.
«По сути, финансовая разведка и контрразведка», – Таран не стал высказывать свое мнение, просто предположил: – Как я понимаю, это аналитическое подразделение.
– Совершенно верно. Я готов дать вам рекомендацию, и тогда вам придется переехать во Франкфурт, в штаб-квартиру Бундесбанка. Если вам удастся там закрепиться, ваша карьера гарантирована, а с ней и благосостояние.
– Никаких возражений, герр Шорт.
Через несколько дней Таран встретился с Севером на конспиративной квартире уже во Франкфурте-на-Майне.
– Поздравляю, мы даже не ожидали, что тебе так быстро удастся попасть в самое интересное для нас место. Надеюсь, у тебя не закружилась голова от легкости выполнения задания.
– Товарищ подполковник, ну не дурак же я, чтобы полагаться на везение или думать, что это я такой гениальный. Я прекрасно понимаю, что здесь сработал точный расчет. Во-первых, выбор объекта, который мог вывести кандидата на высокий уровень. Александр фон Шорт – очень влиятельный член правления. Во-вторых, слава богу, я не экономист, а юрист. Иначе он бы засунул меня в какой-нибудь из внутренних отделов. В юридический отдел устроить меня у него навряд ли получилось бы: не его сфера влияния, там свои боссы. Так что мне дорога либо в администраторы, либо в аналитику. Вот в этом повезло: как раз набирают сотрудников.
– Рад, что ты мыслишь здраво, но не все так просто. На самом деле, этот отдел существует уже несколько лет. Информация о нем очень скудная, это закрытый клуб. Там очень высокие требования и, соответственно, отсев. Из 100 только 1 остается. Руководит им бывший сотрудник контрразведки. Очень опытный товарищ. По отзывам, не гнушается провокациями как средством проверки своих сотрудников. Но и не терпит подхалимов. Жестко ориентирован на результат: кто его не показывает, вылетает, несмотря ни на что. Получается, что крутиться там тебе придется как на кончике иглы. Так что, Таран, именно с этого момента ты выходишь на выполнение реального задания. Все, что было до этого, по сути, подготовка. Если тебе не удастся закрепиться и выйти к источникам информации, значит, наши усилия были впустую.
Резидент внимательно посмотрел в глаза молодого товарища. Таран взгляд не отвел.
– Обещаю, командир: все, что могу, сделаю.
– Хорошо. Могу дать тебе пару советов. Прежде всего, не торопись. Новичкам часто кажется, что он узнал что-то очень ценное. Так вот, первое время даже не думай скопировать или подсмотреть документы, идущие через тебя. Даже смотреть в их сторону запрещаю. Запомнил?
– Наш преподаватель по тактике говорил: «Поспешность нужна только при ловле блох и при поносе», – заулыбался Курт.
– Очень хорошо, что ты это помнишь. И второе – я не очень силен в правоведении и политэкономии, но меня лично не раз выручала парадоксальность мыслей и поступков. Немцы привыкли к шаблонам, им так проще. Ломай стереотипы, иди наперекор, предлагай неожиданное. Не зря еще Пушкин верно подметил, что «опыт, сын ошибок трудных, и гений, парадоксов друг».
Собеседник кивнул, но резидент заметил, что парня мучит какой-то вопрос.
– Что ты еще хочешь спросить?
– Север, это надолго? Вся эта моя начинающаяся немецкая жизнь. Я вернусь или теперь это моя жизнь навсегда?
– Не знаю, – честно ответил резидент. – У нас с тобой особенная работа. Если у тебя все получается, то ты думаешь: «Сколько можно жить в этой чужой шкуре. Я хочу быть самим собой». А если ты возвращаешься на родину, то тебя мучает тоска, тянет опять к этой закордонной жизни, полной опасности, риска и приключений. Вот такой парадокс, брат. Полжизни здесь, полжизни там. Попробуй определи, какая из них лучше, – обе твои. Вот и получается: хоть эдак, хоть так, все равно мордой об косяк.
Они обговорили условия для связи – плановой и экстренной.
В связи с важностью операции Север временно обосновался в Гейдельберге. Они с Батыем уже обменивались планами атаки на казармы Кемпбелла. В этот раз к ним на конспиративной квартире присоединился еще один крепкий мужчина, которого Саблин представил только по позывному.
– Знакомься, Батый, это Хват. Он со своими ребятами пойдет внутрь. Во избежание недоразумений ты должен знать его в лицо. Теперь давайте, товарищи офицеры, разберем диспозицию. Первое. Хват с бойцами легально заходят на объект.
– Какая легенда? – поинтересовался Батый.
– Давай детали потом, – резидент, как ответственный за проведение операции, не хотел изначально вязнуть в мелочах. – Хват, на вас основная задача, мы, по сути, занимаемся обеспечением, поэтому излагай свои шаги, мы будем подстраиваться.
– Хорошо. Итак, заходим, пока объясняемся с дежурным на входе, осматриваемся и готовимся к работе. Значит, именно в это время вы должны громко отвлечь внимание от нас. Лучше всего, если это будет взрыв.
– Согласен, – поддержал коллегу Юрген. – Я предлагаю подогнать вплотную к контрольно-пропускному пункту автомобиль и взорвать его. Это и шум, и сразу освободит моим ребятам путь к казармам.
– Помещение КПП не капитальное, всего один этаж, правда, до шлагбаума десять метров. Килограмм тридцать тротила понадобится, – высказал свое предположение Хват.
– Думаю, двадцать будет достаточно, – включился Батый. – Мы снесем машиной шлагбаум и проскочим вплотную к КПП.
– Тогда хватит, – согласился гость. – Как только вы рванете, мы под прикрытием переполоха движемся вот сюда, – он показал на плане помещения. – Решаем вопрос с дверью в зависимости от ситуации. Если высунутся от любопытства и сами отворят, хорошо. Нет – у нас есть универсальная отмычка.
– Шашка динамита открывает любые двери, – с улыбкой поддержал товарища Юрген.
– У нас кое-что посовременней динамита, – не удержался от гордости Хват. – Итак, заходим, всех присутствующих загоняем в кабинет начальника, вот сюда, и изолируем. Начинаем работать. Вот здесь надо, чтобы никто не мешал нам сделать свое дело.
– Сколько времени вам надо? – Саблину импонировало, как молодые диверсанты по-деловому, грамотно обсуждают детали. В свое время он проходил срочную службу в частях спецназа Главного разведывательного управления Советской армии, хорошо знал диверсионное дело, провел несколько острых операций, так что мог квалифицированно оценить уровень подготовки молодежи.
– Семь-восемь минут, затем отход.
– Я так и прикидывал, – заявил Батый. – После подрыва КПП наша вторая машина залетает на плац. В арке никаких ограничителей нет, поэтому мы сразу попадаем на площадь. Размер – как два футбольных поля, мощенных брусчаткой. Прусаки знали толк в парадах – есть возможность для маневра. Машина на средней скорости за это время успевает сделать два круга. В это время бойцы ведут ураганный огонь с обоих бортов из автоматов. По окнам казармы, по зданиям по периметру. Пару раз шарахнем из гранатомета по казарме, где располагается караул, чтобы не геройствовали.