– Я знаю только адрес, где скрывается Хуберт. У меня работает его жена. Она как-то без предупреждения решила навестить его на конспиративной квартире, а там гульба и другие женщины. Малер, конечно, выкрутился, он же опытный адвокат, но она ему не поверила. Пришла вся в слезах, мне удалось ненавязчиво выяснить адрес его укрытия. А что с Юргеном? Ранение серьезное?
– Уже идет на поправку. Мне удалось переправить его в наш сектор, в госпиталь. Где скрываются Бодер и Гудрун, ты знаешь?
– Нет. Они появляются наездами. Теперь они очень осторожны. Север, если Батый уже в безопасности, может, не стоит встречаться с контрразведкой?
– Понимаешь, парень, мы с Центром много лет поддерживаем легенду Вильгельма Мюллера, – ровным голосом стал втолковывать основы работы разведчика-нелегала опытный резидент. – На это потрачено много усилий. У него хорошая репутация как бизнесмена, есть устойчивые полезные источники, которые носят информацию. Какой смысл обострять отношения с немецкой контрразведкой и рушить такую легенду?
Зенит, поникнув головой, согласился.
– Это во‐первых. Во-вторых, пока на сцене, как у вас говорят в театре, первый состав, Батый равный, но не первый среди «красноармейцев». Когда состав руководства сменится и их возьмет контрразведка, его авторитет будет самым высоким, и нам легче будет использовать эту трудноуправляемую структуру. Он как самый опытный из оставшихся будет натаскивать новичков. Вот ты, к примеру, учишь своих новичков, как они к тебе относятся? Ясное дело, с уважением и подчинением. Здесь будет то же самое. Что не ясно?
– Все понятно, шеф, – снова виновато вздохнул подчиненный.
– Ну хоть какой-то выход у тебя на оставшихся руководителей ГКА есть?
– Частенько здесь крутится Бригита Хаупт.
– Кто это?
– Ее должен знать Батый. Она училась в Мюнхенском университете, услышала о докторе Вольфганге, заразилась его идеями, что психические заболевания у людей вызваны воздействием больного общества и лечению подлежат не только пациенты, но и сама общественная система. Стала активным членом «Социалистического коллектива пациентов».
– «Банды психов», – подсказал резидент.
– Да? Не знал, что их так называют. Ей захотелось практической деятельности, и Бригита перебралась сюда, в Берлин. Тут ее стал опекать Малер.
– Так вот откуда он узнал о докторе Вольфганге и его пациентах, а потом отправил к ним Батыя.
– Именно. Она также понравилась Гудрун.
– Интересно – почему.
– Скорее всего, своей одержимостью. Ее даже называли «фурия революции», и к тому же не очень привлекательная, поэтому она не могла составить для Гудрун конкуренцию перед Андреасом.
– Она принимала участие в акциях?
– Нет. Малер использовал ее на поприще связи. Она занималась хранением оружия и взрывчатки, передачей денег для других подразделений ГКА. Сейчас, так как она не засвечена в акциях, она – глаза и уши Бодера. Часто бывает у меня в театре. Мне кажется, что втайне она мечтает выступить на сцене, но внешность и условия конспирации не дают ей этого сделать.
– Какие у тебя с ней отношения?
– Приятельские. Она как-то даже пыталась меня охмурить, – с улыбкой заметил Макс.
– Думаю, не она одна, – подал реплику резидент, но развивать тему не стал. – Значит, ты можешь через нее передать информацию Бодеру?
– Могу. Какую?
– Надо подумать. Это должно быть что-то важное, чтобы она сразу помчалась к ним, тогда я могу за ней проследить и узнать, где его с Гудрун конспиративная квартира.
– Логично. Моя помощь нужна?
– Справлюсь, не впервой. Что известно об Ульрике Майнер?
– После налета на банк с Хубертом она уехала ненадолго за границу повидаться с дочками.
Зайдя в ресторан знаменитой гостиницы «Адлон», Север сразу заметил Кифера.
– Здравствуй, Франц. Ну зачем же так нервничать, – гость взглядом показал на полную окурков пепельницу.
– Видимо, возраст, – не стал возражать контрразведчик.
По его посветлевшему лицу стало понятно, что с приходом Вилли ему стало легче. Если пришел, значит, есть подвижки. Вчерашнее заседание совместно руководства Министерства внутренних дел, комиссии бундестага и Ведомства, по сути, превратилось в избиение контрразведки. Президент ведомства бился как лев, прикрывая своего подчиненного, не давая чиновникам сожрать оперативника. Он прекрасно понимал: если сейчас уберут Кифера, то новому человеку входить в такой сложный материал будет очень нелегко. А если в ближайшее время не будет радикальных подвижек, и самому президенту не поздоровится. Позорная отставка, это в лучшем случае. Оттянуть крах пришлось только на блефе, что у нас есть важная информация, но мы вам не скажем, потому что она секретная, а то через вас постоянно все утекает в прессу. Действительно, как еще политик может показать свою значимость и дееспособность, если не через прикормленную прессу. Дольше инспектор выдержать не смог.
– Что ты мне принес, Парадокс?
Север не стал играть на нервах оперативника.
– У меня пока только адрес, где прячется Малер.
– Пиши, – Кифер подтолкнул к собеседнику заранее приготовленный блокнот с ручкой. Довольно простой, но эффективный прием. Если ты напишешь, то это уже улика. Не то что слова. Что бы ты ни сказал, это невесомый эфир. А бумажка – это основа бюрократии.
Советский разведчик внутренне ухмыльнулся, взял блокнот, вырвал листок и написал адрес, который ему сообщил Зенит.
– Запомнил?
– Да.
Мюллер как фокусник достал зажигалку и поджег листок. Улика исчезала на глазах инспектора. Не удалось зацепить агента, зато есть адрес одного из самых опасных «красногвардейцев».
– Мы договаривались о большем, герр Мюллер. Бодер, Гудрун, Майнер, Краузе, Распе. Где они?
– Я не обещал тебе всех, – начал собеседник, но, увидев, как сузились в щелочки глаза контрразведчика, догадался, что отговорки обойдутся дорого.
– Андреас с подружкой прячутся здесь. Я могу послать им весточку, например, о том, что арабы прислали большую партию оружия и взрывчатки, и ее надо срочно забрать. Надо только подобрать подходящее местечко.
– Информация, конечно же, придет от Юргена Краузе, посредника между ближневосточными террористами и нашими радикалами? – полувопросительно сказал Кифер. – Кстати, как он? Поправляется после ранения, ведь раны не тяжелые?
– Откуда такая осведомленность, инспектор?
– Не считай меня наивным, Вилли. Неужели ты думаешь, что я не знаю, кого ты вывозил из Гейдельберга?
– Тогда вычеркни из своего списка фамилию Краузе. Обещаю, что имя Юргена Краузе здесь больше не услышит никто, – вполне искренне заявил резидент. «У него теперь другое имя», – добавил про себя советский разведчик.
Немец в качестве согласия разлил по рюмкам коньяк.
– Прозит, – они наконец-то выпили, как бы закрепляя договоренность.
– Вернемся к Бодеру, – не стал терять темпа Кифер. – Не надо искать место. Вот тебе ключ от гаража, – он достал из кармана связку ключей и отделил один из них. – Запомни адрес.
– Ты готов рискнуть собственной берлогой, Франц, – усмехнулся Север. – Учти, не факт, что придет сам Андреас. Но в любом случае у пришедших будет оружие, и стрелять они станут не раздумывая.
– Уверен, что на такую наживку клюнет лично Бодер. Как придет, так и не уйдет. Запускай свою информацию. С утра там будут дежурить наши люди.
– Еще один важный момент, инспектор.
– Я догадываюсь. Конспирация? – кивнул головой Кифер.
– Конечно. Я рад, что мы понимаем друг друга с полуслова.
– Твои предложения? – контрразведчик не отреагировал на откровенную лесть.
– У вас наверняка будут брать интервью. Обмолвитесь при случае, что вы следили за арабскими террористами, а попались немецкие. Порассуждайте о глобальной угрозе миру вследствие сплочения и объединения реакционеров разных национальностей. Что нельзя допустить проникновения исламских экстремистов в Европу. Поведите себя как политик, а не как контрразведчик, – стал подсказывать Север.
– Ты хочешь сказать, как болтун.
– Мы же должны беречь наши источники для дальнейшей совместной работы, – выдал туманный аванс Парадокс.
Франц понял заманчивый намек и с ним согласился.
Кифер закурил, теперь уже с явным облегчением. Информация есть; основываясь на ней, уже можно планировать дальнейшую операцию. Парадокс на удивление оказался очень информированным источником. Пропал на десять лет, теперь неожиданно появился – и очень удачно. Не зря ему присвоили такой псевдоним. Надо закреплять с ним контакт. Какой неожиданный поворот. Оказывается, в деле замешана и подпольная организация из Восточной Германии. Не зря Берлин называют «столицей шпионажа».
– Вилли, ты бывал раньше в этом ресторане?
– Внутри не был, только в баре.
– Десять лет назад вон за тем угловым столиком встречался твой шеф, кажется Отто, с представителем службы безопасности адвокатского бюро Шмидта, ключевым игроком неофашистов в стране, – инспектор кивнул в сторону соседнего столика.
– Так ты тоже был здесь тогда?
– Да. Я как раз занимался расследованием их деятельности. Кстати, сидел именно за этим столиком. Жалко, нам тогда не разрешили накрыть эту парочку, – хвастливо заявил инспектор.
– Ну, это навряд ли.
– Почему? Наши люди блокировали входы, им было не уйти.
– Чтобы уйти, иногда не требуются двери, – заявил Север и, увидев удивленный взгляд собеседника, пояснил: – Я сидел в машине напротив. В ногах у меня лежал фаустпатрон. Старенькая по нынешним временам, но эффективная игрушка. Им бы я разнес это большое витринное окно, огнем из двух автоматов поверх голов положил бы посетителей на пол. Любой, кто достал бы оружие, тут же получил бы свою дозу свинца. Франц, у тебя был с собой пистолет?
– Нет, конечно, – задумчиво, следя за пояснениями разведчика, ответил Кифер. – Ты же знаешь, нам по правилам не положено иметь оружие.
Он обманывал. Тогда у него был с собой незарегистрированный парабеллум.