Именно эти две точки зрения удалось столкнуть Тарану за столом начальника бюро. Он успел как бы выскочить и оказаться над схваткой, подбрасывая аргументы то одной, то другой стороне. Конечно, при перепроизводстве замедление роста может произойти, но, если Париж быстро сумеет выйти на другие рынки сбыта, его ждет еще больший рост. Тогда главный вопрос заключается в том, дадут ли ему это сделать Вашингтон и Лондон, традиционные конкуренты.
Сотрудники бюро сыпали фактами, приводили аргументы. В этом была их сила и одновременно слабость Курта, поэтому он старался вычленить проблему.
– Пять лет назад генерал смог вернуть американцам несколько миллионов их зеленых бумажек в обмен на тонны реального золота. Вы думаете, американцы это забыли и простят французам покушение на святая святых, их доллар? Это для одних.
– Де Голль ушел из-за политического кризиса, теперь на него можно списать все недопонимания Парижа и Вашингтона, и если французы покажут солидарность с американцами в планах укрощения Азии и Африки, где у лягушатников всегда были сильные позиции, если они окажут янки поддержку против красной угрозы со стороны Москвы и Пекина, то Париж может стать столицей Европы, – это для других.
Курт успел увидеть момент, когда противники стали выдыхаться, и поставил главный вопрос:
– Коллеги, где во всем этом место Германии? Мы вместе с Францией толкаем вперед Европу или вместо Франции завоевываем ее сами?
– Достаточно, герр Фогель, – прервал его руководитель бюро. – Мы собрались не для дискуссии, а чтобы оценить ваши аналитические качества на примере финансового рынка Франции. Лично я не услышал глубокой проработки вопроса.
Тарану удалось не подставиться под критику по существу вопроса более компетентных специалистов, переведя совещание из своего отчета в русло дискуссии. Теперь по плану на него должна была выплеснуться волна критики. Это не составляло труда для более опытных коллег. По коварному замыслу бывшего контрразведчика этот прием должен был отдалить новичка от других сотрудников, не пощадивших его на совещании, и, наоборот, считать шефа, взявшего новичка под опеку, своим покровителем, с которым надо советоваться по любому вопросу.
Однако в этот раз схема не сработала. Таран за неделю сумел выстроить отношения с некоторыми будущими коллегами, они смягчили свои оценки, и запланированного разгрома не произошло.
– Как тебе новичок? – начальник бюро обратился к самому опытному сотруднику, когда они остались вдвоем в кабинете.
Они давно знали друг друга, и шеф ценил его мнение. Именно ценил, но не полагался на него. Служба в контрразведке показала ему, что верить до конца нельзя никому. Даже тем, кому обязан верить по службе.
Когда к красным в ГДР перебежал первый руководитель Ведомства Отто Йон, а человек, отвечавший в западногерманской разведке за работу против Советского блока, Хайнц Фельфе, оказался шпионом КГБ, поневоле может развиться комплекс шпиономании. Шеф тесно сотрудничал и с тем, и с другим, поэтому, естественно, какое-то время находился под подозрением. Потом разобрались, претензий к нему не было. Однако теперь на его карьере в спецслужбах можно было поставить жирный крест. Ему предлагали работу в полиции, но он отказался. Поднял прежние связи и устроился в Бундесбанке.
Контрразведчики бывшими не бывают. Наработанные годами профессиональные рефлексы не пропадают. Поэтому не только на каждого сотрудника своего бюро, но и на каждого ключевого руководителя дирекции он вел досье. За это его ценил президент банка, с молчаливого согласия которого регулярно проводились проверочные мероприятия внутри банка. Новичок нравился ему, и он тем более не хотел разочаровываться в нем.
– Мне кажется, что это перспективный кадр, – поделился своим мнением наставник. – Работает как вол, на молодых секретарш не заглядывается. Я засекал по хронометру, на французскую «La Tribune», британскую «Financial Times» и нашу «Хандельсблат» он тратит приблизительно одинаковое количество времени.
– О чем это говорит? – встревожился по привычке шеф. – Для него ни французский, ни английский, ни немецкий не являются родными?
– Нет, конечно. Это говорит о том, что у парня хорошие аналитические навыки. Он умеет работать с документами.
– Если ты говоришь, что это навыки, то откуда они у него? Где он мог их получить? – продолжал допытываться хозяин кабинета.
– Я не психолог. Наверное, я не точно выразился. Этому трудно научиться, это от природы.
– Уверен?
– Во время перерыва на чай он вызвал наших на поединок по блиц-шахматам. Так вот, он одновременно, в скоростном режиме играл на пяти досках и на четырех выиграл. У наших головастых парней! – сотрудник многозначительно поднял палец и с ехидной улыбкой добавил: – А ты тратишь по часу на каждый ход. С тобой же невозможно играть, засыпаешь.
– Ладно. Что еще можешь сказать? – проворчал шеф.
– Мелочь, но тоже показательно, – продолжил опытный банкир. – Я считал, что умею быстро считать на калькуляторе. Я же этим занимаюсь постоянно. Так вот, он управляется быстрее меня. Он работает всеми пятью пальцами.
– Это как? – опять удивился шеф. – Покажи.
– Ты все равно не сумеешь.
– Ну а недостатки у него есть? Слабости?
– Для меня есть.
– Какие? – воодушевился контрразведчик.
– Я сожалею, что он не пришел к нам раньше.
Старые знакомые рассмеялись.
– Если он такой умный, да еще и изучает русский язык, то у меня для него есть одна шарада.
Начальник бюро протянул собеседнику листы с машинописным текстом. Гость долго вчитывался, хмурился, начинал с начала, потом не выдержал и спросил:
– Что это? Слова понятные, а смысл я уловить не могу.
– Это перевод секретного отчета русских о перспективах их перевозок торговым флотом.
– Об этом я догадался, цифры вижу, но смысла нет. Какой-то набор слов. Русские что, разучились писать связные отчеты?
– Вот пусть наш Курт попробует в этом разобраться. Пришли мне его завтра прямо с утра.
Резиденту советской разведки в Германии подполковнику Саблину передали условную фразу. На оперативный номер поступил телефонный звонок. Неизвестный хотел узнать, есть ли в аптеке американский аспирин в таблетках в дозировке 500 миллиграмм. Узнав, что ошибся номером, извинился. Оператор сверился со списком кодовых фраз и передал сообщение соответствующему оперативнику. Что обозначает условная фраза он, разумеется, не знал.
Вечером на конспиративной квартире Север встретился с Тараном.
– Первое испытание я вроде бы прошел успешно. Но дело не в этом, – взволнованно начал молодой разведчик.
– Не торопись. Давай все по порядку.
– Начальник бюро показал мне якобы перевод секретного отчета о перспективах развития перевозок нашим флотом. Но там была полная белиберда. Я попросил его показать мне оригинал этого отчета, потому что предположил, что здесь ошибки в переводе текста. Кстати, там у них переводчик с русского – тот еще кадр. Никак не может уловить разницу между словами «персонал» и «персонаж».
– Я надеюсь, ты не стал ему это объяснять?
– Нет, конечно. Только пожаловался, какой сложный и нелогичный этот русский язык. Так вот. Шеф сначала не хотел давать, у меня пока нет допуска к секретным документам. Но потом достал фотокопии текста.
– Что, прямо так дал новичку украденные секретные материалы?
– Выходные данные документа, кому, от кого, подписи и прочее он прикрыл бумажкой. Оказалось, что, действительно, неквалифицированный переводчик и некачественные снимки привели к тому, что он додумывал нечеткие фразы сам. А так как и в экономике, и перевозках он ничего не смыслит, то и напечатал белиберду. Я для вида, конечно, сбегал за словарями и лупой, так как шеф не разрешил выносить документ из кабинета, перевел текст и переписал. Я не знаю, может, это очередная проверка, поэтому перевел все как надо. Или надо было исказить текст? – высказал свое опасение Таран.
– Ни в коем случае. Ты все сделал правильно, – успокоил молодого коллегу резидент. – Мне не нужно содержание документа. Чтобы определить источник утечки, расскажи, какие на нем были служебные отметки. По ним, как по отпечаткам пальцев, наша контрразведка сможет выяснить, откуда у немцев такой материал.
Пока Таран старательно описывал характерные особенности попавшего к нему в руки документа, Север раздумывал, какая грамотная и хорошо подготовленная смена приходит в разведку. Что Батый, что Зенит, что вот еще – Таран.
Осенний дождливый вечер быстро растворился в промозглой берлинской ночи. В популярном театре «Берлинский балаган» закончился спектакль, и молодежь укатила продолжать веселиться на манящем огнями Курфюрстендаме.
Режиссер обошел свои владения, проверяя, все ли в порядке. Рядом с ним семенил верный Гектор. Пес преданно заглядывал в глаза хозяину и нервно поскуливал, всем своим видом показывая, что пора гулять. Несмотря на непогоду и поздний час, они перед сном всегда отправлялись на прогулку.
Макс прихватил незаменимый теперь зонт-трость, и приятели отправились в опустевший парк. Им было хорошо вдвоем. Наконец-то можно было расслабиться. Избыточное общение хоть и стало обыденностью в теперешней жизни Зенита, но психика требовала разрядки. Во время молчаливых прогулок уходило накопившееся за день напряжение, с каждым шагом отодвигались на потом текущие проблемы. Сделав привычные пару кругов и изрядно проголодавшись, хозяин с собакой поспешили в дом, на теплую кухню.
Открывая входную дверь, Максимилиан краем глаза заметил, что к ним целенаправленно, уверенным шагом направляется темная фигура. Мужчина в длинном, по современной моде, плаще и надвинутой на глаза шляпе, глубоко засунув руки в карманы, шел в их сторону. Разведчик напрягся, но вокруг было тихо, только шелестел дождь. Страха не было. Тайная служба научила подавлять в себе эти излишние эмоции, выдвигая на первый план осмотрительность и спокойный анализ обстановки.
Незнакомец подошел вплотную и приподнял шляпу: