Пузан замолчал, выдерживая театральную паузу.
Если он ожидал ахов, вздохов и криков возмущения, то их не было. Мы так-то жили в общаге. Воровать, конечно, никто не воровал, но когда столько подростков живут вместе, шалопайство обязательно проявится. Это как в «Республике Шкид». Холодильник у хоккеистов, например, вообще был один на всех. Вон, одному пацану перед днем рождения прислали кремовый торт. Ночью кто-то умный слопал все, что было в коробке, и додумался поставить в нее старые ботинки. Утром, конечно, возник серьезный скандал. Но все равно, уровень наших «косяков» был именно такой. Больше приколов, чем реального вреда.
Поэтому к словам про часы тоже сейчас никто серьёзно не отнесся. Ну, может, уронила их. Или сунула куда-то. Пока еще никто не мог понять, при чем тут Славик Белов.
А вот я понял. Теперь уже понял. Повернул голову и посмотрел на Ленку. Потому что смысл происходящего стал очевиден, а причина — нет. Это за блондинку, что ли? Серьёзно? За какой-то сраный поцелуй в щеку?
Однако девчонка смотрела прямо перед собой. Даже бровью не повела.
— Так вот…нам поступил сигнал. Что один из учеников имеет…скажем так, предпосылки к столь омерзительному поступку. Алексей Алексеевич, получив информацию от Ирины Петровны, передал сообщение директору, то есть, мне, а сам отправился в комнату, где находился предполагаемый вор и следил за всеми жильцами. Этот преступник, не побоюсь такого слова, мог прихватить добычу с собой. Алексей Алексеевич ждал меня. Чтоб мы вдвоём, так сказать, в присутствии друг друга обыскали комнату…
— Да вы совсем, что ли?! — Серёга вскочил рядом со мной. Он, походу, тоже сообразил, к чему клонит Пузан.
— Лапин! А ну сядь! Сядь, говорю. Нашёлся тут, заступник. — Леонид Владимирович даже ногой топнул, выражая насколько сильно он возмущён.
— Вы не имели права! — Серега садиться явно не собирался. Наоборот. Его распирало от злости. — Вы не имели права обыскивать комнату без нас. Должны были сразу сказать. Сразу! Мы бы остались и тогда, пожалуйста, ищите! Где гарантии, что вы эти часы не подкинули?!
— Лапин…Ты…Ты как посмел?! — Возникало полное ощущение, что директора сейчас стеганет инсульт.
— А вы как посмели?! Алексей Алексеевич! — Серёга посмотрел на воспитателя, прямо ему в глаза. — Ну, от Вас я не ожидал…
— Сядь. — Я положил руку ему на плечо. — Не надо. Пусть говорит. Спасибо тебе. Но ты лучшее не психуй.
— Да! Правильно говорит тебе Белов! Сядь, Лапин. А то за соучастие пойдешь. Часы мы нашли завернутые в этот платок. В тумбочке Белова. В ящике.
Вот тут класс буквально взорвался. Остальные, как и Серёга вскочили с мест. Кричали. Возмущались. Мол, быть такого не может. Что за бред?! Я один стоял молча. Было уже даже интересно, что дальше?
Глава 18
Пузан такой реакции, похоже, не ожидал. Думал, наверное, все свидетели этой сцены будут в шоке. Они и были в шоке. Только не от меня, как рассчитывал директор. А от того, насколько нелепо звучало это обвинение. Естественно, Леониду Владимировичу не нужна поддержка подростков. Но сам факт. Одно дело, если коллектив осуждает, и совсем другое, и если коллектив возмущен несправедливостью. А коллектив реально бвл возмущён. Особенно горячился Серега. Так вышло, что с ним у нас, наверное, сложилось самое близкое общение. Можно сказать, почти дружба.
— Вы должны были разобраться во всем! Как, по-вашему, Белов оказался в комнате девчонок? Он сроду туда не ходил! Вы никого не спросили!
— Я не понял, Лапин. «Никого» — это лично тебя? — Леонид Владимирович подскочил к нашей парте и оперся о нее рукой.
Правда, от меня он старался все равно держаться как-то в стороне. Такое чувство, будто опасался. Смешно, но тем не менее. А может, чисто психологически сказывалось то, что сам Пузан в мою вину не верил. Я видел это по его лицу. Он безусловно был рад возможности, которая ему представилась. Ничего себе. Просто с потолка подарок небес прилетел. Теперь можно убрать неугодного пацана, который, к тому же, помешал своим появлением пристроить родственника. Но в то, что я реально позарился на эти часы, директор не верил. Он все прекрасно понимал.
— Да! — Спиридонов, как и остальные, вскочил со своего места. — Он же не фокусник. Или как по-Вашему? Есть свидетели? Есть те, кто видели, как Белов заходил в комнату к девкам?
— Толик… — Алексей Алексеевич решил подать голос. Наверное, сильно возмутился слову «девки».
— Да что Толик? Так нельзя. — Спиридонов махнул рукой и плюхнулся обратно на стул.
Выглядел он очень расстроенным. Честно говоря, даже не ожидал, что все они настолько будут переживать за меня.
Все-таки за время, проведённое мной среди этих пацанов, в первую очередь, конечно, среди пацанов, с девчонками общался мало, я заработал себе определённую репутацию. И какое-то нелепое воровство каких-то нахрен мне не нужных часов возмутило всех до глубины души. А главное, никто не хотел оставаться в стороне от несправедливости, которая по их мнению, происходила сейчас. Самое смешное, опять часы. Просто какое-то удивительное совпадение. Или закономерность. Уже не знаю, как это воспринимать.
— Сели все! Сели, говорю! — Пузан буквально плевался слюной от злости.
— Дорогие мои… — Голос Нинель Марковны звучал в разы спокойнее, чем голос директора.
Но в классе моментально наступила тишина. Вот что значит, уважение к учителю. Физичку, конечно, боялись. Однако, при этом, несмотря на ее манеру частенько выставлять кого-то из класса неучем и дураком, как того же Спиридонова, она несомненно имела в глазах учеников гораздо больший вес, чем Пузан.
— Давайте мы успокоимся и разберемся. Мы же разберемся, Леонид Владимирович? — Нинель повернулась к директору и вопросительно подняла одну бровь.
Так, как умела только она. Эта приподнятая бровь говорила больше, чем любая матерная фраза. И явно физичка была не на стороне начальства. Она, конечно, лишнего себе не позволит при учениках, но, думаю, не будь здесь сейчас свидетелей в нашем лице, Пузан узнал бы о себе много интересного.
— Мы уже разобрались. Да. Разобрались целиком и полностью. Не так ли, Алексей Алексеевич? — Леонид Владимирович, в свою очередь, посмотрел на воспитателя. Наверное, искал поддержки в его лице. Тем более, когда тот выступает, вроде, в роли свидетеля.
Алексей Алексеевич в ответ что-то промычал. Невразумительное. Было видно, ему все это сильно не по душе. Но тут выбор тоже простой. Идти против руководства он не будет.
Я же в данный момент смотрел на одного человека, реакция которого мне была действительно интересна. Ленка. А вот она наоборот. На меня не смотрела вообще. Ясен хрен, не надо быть семи пядей во лбу. Часы притащила она. Потому что сам я в здравом уме и трезвой памяти. Соответственно, точно знаю, что ни к каким девочкам в комнату не ходил, ничего там не брал. Теперь понятно, по крайней мере вчерашнее ее поведение. Я еще гадал, что происходит? А оно, вот как повернулось. Странно… При всех закидонах девчонки, она казалось мне порядочной. Стерва, да. С характером. Но не подлая. Вот как, оказывается, можно ошибаться в людях. Даже стремно. Честное слово.
Умом я все, конечно, осознавал. Но внутри была дикая обида. Просто дичайшая. Это ситуация, в которой у любого нормального человека появляется один вопрос: За что?
Реально. Что я такого сделал, чтоб девчонка повела себя подобным образом? Должно же быть хоть какое-то объяснение. С удовольствием его бы послушал. Она ведь прекрасно понимает, чем чревата сложившаяся ситуация и знает, насколько важно мне было попасть сюда. В это место.
— Вячеслав? — Нинель Марковна отвыкла меня от созерцания Ленкиной физиономии. — Ну, скажи уже что-нибудь. Откуда взялся данный предмет в твоей тумбочке?
— Понятия не имею. — Я спокойно посмотрел на физичку. Потому что точно знал, моей вины нет. Другой вопрос, захотят ли меня слушать.
— Конечно, не имеет! — Пузан как-то истерично рассмеялся. — А что ему еще говорить? Когда такое было, чтоб сходу преступник признавался, что он преступник.
Леонид Владимирович специально использовал такие фразы. Пафосные и громкие. Преступник. Вор. Все дела. Чтоб непременно донести их смысл до свидетелей.
— Да подождите Вы. — Нинель зыркнула в сторону директора раздраженным взглядом. А потом снова вернулась ко мне. — Славик…Может, ты случайно их взял? Мало ли.
— Нет. Ни случайно, ни специально, ничего не брал. Как часы оказались в моей тумбочке, не знаю. К девчонкам я не ходил. Это легко проверить. Хотя бы сопоставить факты. Где каждый из нас был.
— А мы сопоставили! Все сопоставили. Вечером девочки собрались в одной комнате. Как и ребята. Твои соседи находились у Спиридонова. Не пошел только ты. Комната, где лежали часы, была пуста. Вот ты и зашел, пока никто не видит. А потом украл.
— Круто. А как я про них вообще узнал?
Именно в этот момент Ленка, наконец, соизволила глянуть в мою сторону. Это было легкое удивление. Она не ожидала, что я промолчу о ее появлении. Была уверена, похоже, сейчас начну вспоминать вчерашний вечер и попробую свалить все на нее. Она ведь далеко не дура и прекрасно понимает, что я тоже далеко не дурак. Ясное дело, вполне очевидна ее роль. Посему я так не сделал? Не знаю.
— Так…Давайте заканчивать этот цирк. По большому счету я объявил всю ситуация при свидетелях, вынес ее на всеобщее обозрение, чтоб каждый ученик нашей школы точно знал, такое недопустимо. В любом случае тайное становится явным. По поводу Белова…Ничего удивительного. Мы не знали, к сожалению… Но там вся проблема в семье. Да… Отец Белова — самый настоящий уголовник. Да! — Пузан обвел довольным взглядом притихший класс. — И чтоб вы все понимали, в данный момент ему грозит очередной тюремный срок. Даже говорить на буду, за что именно. Но набор имеется приличный. Конечно, если бы эта информация была известна раньше, мы бы никогда не приняли Белова в нашу школу. Несмотря на все его успехи в спорте. Которые, кстати, тоже под большим вопросом. Потому что, с таким послужным списком и такой семейной историей, нам ученики точно не нужны. В конце концов, школа готовит будущих олимпийский чемпионов. Не побоюсь этого слова. Тех, кто будет представлять нашу страну на мировой ледовой арене. И что? Что мы скажем о таком человеке, как Белов? Сегодня он уехал часы. А завтра? Убьет кого-то? Скользкая дорожка, она такая. Если ступил на нее, обратно не повернуть. Тем более, если Белов рос в соответствующей обстановке. Пример, так сказать, был перед глазами.